Ож ги Бесофф – Коллекционер: Лот#1 Игры (страница 3)
Нда, так я еще никогда в своей жизни не облегчался. Каждый выкопал себе ямку и устроился в позе «орла». Комнатка была маленькой и устроиться на отдалении друг от друга не получилось. Сидели практически лоб-в-лоб. Два, мля, гордых орла, и тужились, что есть сил.
Что-то, действительно, не то мы съели. Как в том анекдоте – «а отравился печенькой». Или галетой, в нашем случае. Никогда не думал, что в организме столько всего может скопиться. Все лишнее лезло и лезло наружу. Запоздало пришло осознание, что яму надо было больше копать. С запасом. А оно все лезет и лезет. Вот, ведь, дерьмо какое!
Через какое-то время с облегчением почувствовал… облегчение. Офигенное ощущение. Наверное, я улыбался в тот момент. Скорее всего, мой визави тоже – не знаю, в полумраке его лицо практически было не видно. Мы только тужились, практически синхронно, и в моменты наивысшего напряжения временами стукались лбами, чертыхались и продолжали насиловать перельстатику кишечника. В воздухе витала какофония звуков и ароматов. Сука, нам потом всем этим еще и дышать!
– Твою ж мать… – подал голос салага.
– Чё так?
– Бумага… подтирать-то чем будем? – я скорее почувствовал, чем увидел его озадаченный взгляд.
– Ойш ты, молодо-зелено… – снисходительно хмыкнул я, – трехслойная с ароматом лесной клубники тебе подойдет?
– Чего?
– Чего-чего… рвешь футболку на себе и подтираешься… подмыться бы после такого, но… кароч, рвешь и трешь! Понял?
Сделав дело, мы как могли, максимально качественно закидали землей отходы своей жизнедеятельности. Перешли в другое помещение – туда, где продолжал своим тусклым светом гореть фонарик. Насколько его еще хватит? В полной темноте будет полная амба.
– Слышь, малец?
– А? – он, как и я, сидел на земле, устало привалившись на плохоотструганные доски стены.
– Давай фонарик выключим.
– Зачем?
– Пока отдыхаем – можем сидеть в темноте. Свет нам понадобится, когда работаем. Никто не знает, насколько хватит заряда. Лучше экономить.
– Да, разумно, – парень протянул свою длинную ручищу и выключил фонарик.
Полная темень. Казалось, даже дышать стало тяжелее. Или воздух, действительно, уже стал спертым. Зрение выключилось полностью – хоть глаз выколи. А вот слух обострился – в тот момент казалось, что слышал даже писк полевых мышей за досками стен.
– Сколько мы уже здесь? – подал я голос.
– Пять часов тридцать две минуты.
– Кислорода хватит еще, в лучшем случае, часа на 3-4… Сколько нам еще копать, интересно?
– Надо справиться с бревном – оно наглухо блокирует движение дальше. Если после него будет только земля, то, думаю, за пару часов откопаемся. Наверное…
– Пить только хочется…
– Щас достану поллитровку.
– Не надо.
– Почему?
– Я еще когда жил в Крыму…
– Чего? Это когда ж ты, дядя, в Крыму жил?
Я посмотрел в его сторону. Понятно, что в темноте ничего не увидел. Но голос и так передал все его эмоции.
– Давно… очень давно… тебя тогда и в планах-то еще не было. В 70-х и до 90-х. Родился я там и вырос… Так-то…
– О как…
– Ну а хули… Союз Нерушимый – жили, где хотели, рождались, где придется… Батя в вертолетном полку служил… Не суть… Так вот, еще в школе с другом Пашкой мы у тренера одного занимались. Крутой мужик, мирового масштаба. Маленький, сухой, но техника – уникальная. Он всегда говорил, что научить боксировать может и зайца за пару месяцев – махать кулаками – дело нехитрое. А вот научить защищаться – это уже многолетнее искусство. Так-то. В общем, гонял нас тренер по горам – только в путь. И воду с собой брать запрещал. Говорил, если начать пить, то остановиться уже практически невозможно. А вот если перетерпеть первые 1 – 2 часа, то потом все – пить уже не хочется. Организм приспосабливается и работает на своих ресурсах, коих дохера и больше – взрослый человек состоит на 60% из воды. А перед кроссом еще селедкой соленой кормил, чтобы вода с потом вся не уходила…
– Ну, грамотно, чё… Так понял, ты бОксер?
Молодец парень – из всей речи выхватил самую суть.
– Ну, бывший, в далеком прошлом…
– Не делайте мне мозг, дядя, бывших не бывает – наработанная моторика остается в мышечной памяти.
– Пусть так… А потом отца перевели со всей семьей. А друг Пашка остался и присягу принимал уже в новой стране в 1992 году. Фотку присылал, где он стоит с автоматом и текстом присяги на плацу. В спецназ попал. Ага. Мне тогда, почему-то, запомнилась его обувь – новенькие кирзачи с таким элегантным ремешком на голенище для регулировки обхвата ноги. Нам же, когда в учебку загремел, кирзачи старого образца выдавали. И еще ботинки не самого лучшего качества.
– Чего так?
– Так я в МВД-шную часть попал служить. Нас постоянно привлекали в качестве патрульно-постовой службы. В ментовской форме мы ходили.
– И где?
– Урал… Мы с Пашкой еще долго переписывались. Он после сержантской школы остался на сверхсрочку. Все приехать ко мне хотел, но с финансами тогда было туго. У всех. И дурости тогда никакой тоже не было. Друг друга не резали. Культуру не делили…
– Ты еще слезу пусти, старый. Тоже мне…
– Захочу и пущу, и у тебя, молокосос, не спрошу.
– Ага, сами все просрали, своим поколением, а теперь слезы крокодильи льете… Хули, чего заслужили, то и получили. Бери и жри. Другого не заслужил.
Помолчали. Надо дальше копать, но сил уже нет. Еще бы чуток посидеть. Пить хочется, но надо терпеть. Облизал пересохшие губы.
– А я вот, – раздался голос из темноты, – чуть по военной стезе не пошел, но не срослось как-то, ага. А ведь дядька родной был дирижером военного оркестра при артиллерийском училище. Звал поступать.
– Это где это? В Курганской области?
– Нет… Когда-то, наверное, еще в твою молодость оно называлось СВАКУ.
– Саратов?
– Сумское Высшее Артиллерийское Командное училище имени Фрунзе.
– А… и чего не срослось?
– В 2000-х его переименовали в институт при державном университете, а в 2007 году состоялся последний юбилейный 110-й выпуск. Потом расформировали. Я тогда в школе еще учился.
– Ясно. И какая же у тебя профессия, парень, если уж по офицерской дорожке не пошел?
– Тебе понравится, – собеседник, явно, улыбнулся, – инструктор я.
– Фитнес, типа, а? Девок, поди, тренировал да лапал между делом, а?
– Ну, почти, инструктор по рукопашке. А точнее – мастер ножевого боя… Ладно, хорош прохлаждаться – кислорода все меньше остается. Арбайтен!
– Задрал ты со своим «арбайтеном». Немецкий, что ли, учил в школе?
– Не, украинский.
– О, я так и понял – сразу видно, ага.
– Хорош, прикалываться, старый, а то сдохнем здесь, как крысы. Оба.
Следующий час был посвящен крестовому походу против гребанного бревна, загородившего выход. Сменяя друг друга и обливаясь потом, мы по очереди орудовали саперной лопаткой в попытках вызволить бревно из земляного плена. Вероятность успеха нашего «холивара» таяла с каждой минутой и с каждой потерянной калорией. Расход кислорода увеличился в разы. Силы таяли. Дыхание начало сбиваться. И, судя по свечению, заряд в батарейках фонарика тоже подходил к концу.
Вот же, жопа какая.
– Слушай…
– А?
– А давай попробуем его покрутить – не вверх/низ, а именно крутануть вдоль оси. Видишь, сучки плохи спилены – где-то, может, как раз сучком за что и зацепился… Глядишь, провернем и вытащим, а?
Твою ж Бога мать… Ну, почему… Почему мне раньше эта идея в голову не пришла, а? Сэкономили бы кучу времени и сил.