Отто Диас – Последний трон (страница 11)

Лисица даже усмехнулась. У жизни отличное чувство юмора. Мисора взяла младенца на руки и стала укачивать, идя по периметру комнаты. Она знала, что за дверью стоят люди лорда Арравела, готовые ввалиться в случае опасности. Почему-то Хизер доверяла ему и охотно пользовалась помощью. Всего лишь смазливый лорд, ещё и пьёт как не в себя. Мисоре такие не нравились, но кто она такая, чтобы осуждать чужие вкусы? Она покорила сердце короля, а теперь разве что подразнит собак, ведь без ведома Хизер она и шагу не может ступить. Справедливости ради, Мисора пыталась проверить: не выполнять приказ, уйти из комнаты, но ошейник сжимался с такой силой, что темнело в глазах. Он убьёт её, если лисица ослушается. Поэтому она будет качать орущее дитя.

Временами Хизер казалось, что она себе не принадлежит. Разум мутнел, голоса в голове говорили хором и всё время одно и то же: «Убей! Убей! Убей!» Ардисфаль требовал крови, но Хизер не могла найти подходящую жертву, ублюдка, чью душу не жалко отправить в Дэррад. Она медлила, противилась мечу, а тот выжигал изнутри. Метки на руках кровоточили, лёгкие сжимались, головная боль становилась нестерпимой. «Ты должна убивать, должна… Дэррад требует душ».

Боясь навредить младенцу, Хизер отвела ему место подальше и приставила в качестве няньки оборотня. Лисица надёжна – она не сможет ослушаться. Сама же Хизер боялась выходить из комнаты. Задёрнув шторы, она лежала на кровати и пыталась не слушать голос меча у себя в голове. Он был таким громким, что звуки внешнего мира исчезали. Как думать о проблемах страны? Как принимать решения, если не можешь отгородить себя от влияния? Хизер невольно вспоминала слова Ридесара: «Известно ли тебе, Хаара, что каждый человек, хоть раз взявший в руки оружие, проклят?» Тогда ей казалось, что бред. Оружие не наделено душой, у него нет воли. Оно не может чего-то хотеть, не может заставить тебя убивать. «Меч, он как пёс… требует внимания, крови и, если ты не дашь, возьмёт сам».

– Ридесар… – простонала девушка, которой на мгновение почудилось, что она видит мужчину. – Ты не мог этого знать… не мог.

Конечно, Ридесар говорил о другом, о том, что убийства становится для человека чем-то естественным: он обесценивает чужую жизнь, считает, что может отнять одну, две или три, а счёт идёт на десятки. Оружие заставляет человека чувствовать себя сильнее, и с Ардисфалем в руке Хизер казалось, что она управляет смертью. Только вот она ничем не управляла, меч подавлял её. Хизер чувствовала, как проклятье в виде долга Шархадарт разъедает её изнутри. Оно не убьёт, пока девушка не выполнит свою часть сделки. Заставит мучиться, сведёт с ума.

Хуже всего было по ночам. Хизер мерещилось, что её окружают призраки. Среди них были лица близких и врагов, но все они осуждали её, проклинали, поносили последними словами. Хизер чувствовала, как их ледяные руки пытаются уцепиться за её душу, растерзать её на клочки. Она противилась, отбивалась, а потом понимала, что борется с пустотой. Подушки падали с кровати, простыни безжалостно мялись. На спине выступал холодный пот. Она была одна, но всё время слышала зов Ардисфаля. Продолжаться так долго не могло. Хизер думала над тем, чтобы ночью наведаться в тюрьму, найти какого-нибудь мерзавца и прикончить. Или пройтись по улицам. В поздний час там околачивается много неприятных личностей. Их не жалко отдать Шааху. Конечно, одна или две души делу не помогут, Хизер должна Шархадарт сотни. Тем более трупы после взаимодействия с Ардисфалем обретали неприятную способность – вставать. Не может же она незаметно вырезать людей, а затем сжигать их Эсхалем.

– С тобой всё в порядке? – спросил Карлайл за завтраком, на который Хизер опоздала, но всё-таки спустилась. Блюда успели остыть. Слуги стучались к ней несколько раз, и Хизер решила, что они заподозрят неладное, если она не откроет. Пришлось подать признаки жизни. В глотке пересохло, голову жутко ломило. Хотелось спрятаться ото всех, но она не имела права. Долг королевы – решать проблемы народа, а их в Ревердасе скопилось немало. Хизер взглянула в сторону спрятанного в ножны Ардисфаля. Взять ли его с собой? Нет, ни за что… Она была уверена, что, прикоснувшись к мечу, окончательно сломается под его натиском, убьёт всех, кто встретится на пути.

Хизер оделась без помощи слуг. Она думала, что будет сидеть в одиночестве, но Карлайл дождался её и даже ни к чему не притронулся. Усевшись, Хизер машинально побросала что-то в тарелку. Вся еда казалась одинаковой на вкус.

– Да.

– Лжёшь. Я же вижу, что-то не так. Ты выглядишь хуже, чем после арены. Под глазами синяки, как будто не спала неделю. Еле жуёшь, еле слушаешь то, что тебе говорят.

– Приболела. Со всеми бывает.

– Ты обращалась за помощью к лекарю?

– Это ни к чему.

– Это может быть серьёзно.

Хизер бросила на Карлайла раздражённый взгляд. Шааховы яйца, это очень серьёзно! Но ни один грёбаный лекарь не сможет облегчить её участь, разве что временно, если сдохнет от Ардисфаля. Но не может же Хизер об этом сказать, тем более Карлайлу с его наклонностями спасителя.

– Тебе есть, что рассказать мне?

– Это может подождать, тебе надо позаботиться о себе…

– Карлайл, – процедила Хизер, – я не просила давать мне советы о том, как справится с плохим самочувствием. Я спрашиваю о том, как обстоят дела в стране. Другое мне неинтересно. Нашли ли Наоми?

– Пока нет, но до нас дошли слухи, что её видели на границе Западного и Северного округов в компании из двадцати или двадцати пяти человек. Преимущественно женщины и молодые люди. Опасения лорда Арравела не напрасны. Мы думаем, что это семьи казнённых. То, что они присоединятся к экс-королеве, было ожидаемо.

– Так обыщите Западный округ. Такая толпа не может пройти незаметно.

– Этим уже занимаются, правда… есть некоторые проблемы. Мне доложили, что люди бегут с дальнего запада, бросают дома и скот. Несутся, словно от хвори и говорят, что за ними гонится сам Шаах, мол, он травит их земли. Это не единичные случаи.

– Нападения магов?

– Пока трудно утверждать. Туда направились люди Астрид, мы ждём вестей.

Хизер стоило бы обеспокоиться этим, но она с трудом сидела за столом. Мысли путались. Кровавые образы мелькали перед глазами, так что, не съев и половины из наваленного в тарелке, Хизер вернулась в комнату. Остаток дня она просидела взаперти. Снова и снова пыталась уснуть, не думать, но меч не давал. Хизер не могла отходить от него. Каждый метр усиливал боль во всём теле. Хизер казалось, что её скручивают, выламывают кости, пытаются вывернуть наизнанку. Она не знала, куда деться. Из последних сил заставляла себя не трогать меч. Вспоминала Цурия и Ридесара. Им она, может быть, рассказала бы. Убийцы, к тому же питающие к ней тёплые чувства, вряд ли бы осудили, но они были мертвы, а довериться кому-то в замке Хизер не могла. Не настолько. Арравел испугается, а Карлайл ей не простит. От бессилия и боли Хизер плакала, даже думала себя связать.

Она утратила ощущение времени и с трудом услышала, что в дверь стучат. Служанка стояла под ней уже десять минут, и в голосе её слышались тревожные нотки.

– Ваше величество? С вами всё в порядке?

Хизер с трудом встала на ноги. Словно вылезшая из бездны Шааховой, она проковыляла до двери и отодвинула засов. Девушка за порогом вздрогнула. Хизер сощурилась, пытаясь разглядеть служанку, но её черты искажались, расплывались, превращались в уродливые карикатурные тени. Перед королевой будто стояло пахнущее кровью пятно. Ей даже почудилось, что она слышит стук чужого сердца. Сначала услышала его и только потом поняла, что служанка что-то говорит.

– … вам нездоровится. … чай… позвать лекаря?

Хизер не разбирала половины из того, что она несла. Гнусные, как инцест, мысли заполонили разум.

– Зайди, – грубо бросила она, отойдя от прохода. Тело трясло. Хизер чувствовала нестерпимое желание убивать. Ардисфаль ощутил жертву, потому что крепко вцепился в разум королевы, подавил всё её тщетное сопротивление. Комната окрасилась в багровые тона, тени сгустились. «Убей, убей, убей», – звенело в голове. Руки будто плавились в огне. Хизер машинально захлопнула дверь, когда служанка переступила порог. Последняя поискала глазами место, куда поставить поднос с чаем, в итоге остановила выбор на небольшом столике. Хизер даже не поняла, как оказалась рядом с Ардисфалем. Она не отдавала себе отчёта в действиях, просто вытащила меч. Служанка обернулась, на лице её застыли негодование и ужас, но для Хизер она по-прежнему была пятном, похожим на кусок мяса, который необходимо разрубить.

– Ваше вел…

Служанка вскрикнула и попятилась, но Хизер быстро преодолела расстояние до неё. У несчастной не было шанса. Меч вошёл в её грудь со звериной силой. Хизер повалила и буквально припечатала девушку к полу. Из груди служанки вырвался предсмертный хрип. Хизер забралась сверху, крепче схватилась за рукоять и надавила на меч сильнее. Ардисфаль упёрся в камень и дальше идти не мог. Он жадно выпивал чужую жизнь, наслаждался пролитой кровью, и Хизер, разумом и эмоциями слившаяся с ним, в безумии протыкала жертву вновь и вновь. Внутри приятно разливалось чувство превосходства. Она всесильна, она может решать, кому жить, а кому умереть, она и есть олицетворение смерти.