Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 8 (страница 26)

Не дожидаясь хоть каких-то оправданий, Лорд развернулся и направился к выходу, громыхая сапогами.

Изабелла лишь смотрела ему вслед с ненавистью и страхом. Знала: Валериус защищает не её, а свою власть. И если Воробей придет за ней — Лорд и пальцем не пошевелит, если это не будет выгодно Совету.

Запах жареного мясца и кофе схватили меня за обе ноздри и как Рокфора из Чип и Дейл летящего за сыром, вытащили из кровати. Встаю, потягиваюсь. Зеваю. Надо бы умыться, да посмотреть, чем так вкусненько пахнет! Вчера с Аннабелькой поужинали, да улеглись спать оба обессиленные. Я после ещё прошлой ночи, турнира, операции по спасению, а после ещё и операции по омоложению буквально коснулся щекой подушки и отключился. Аннабель тоже, уж ей-то спавшей впервые за девять лет горизонтально, а не подвешенной спалось наверняка слаще сладкого. Накидываю штаны, рубаху, не застегивая, и топаю в чужих тапках по коридору второго этажа. Вот и ванная. Вхожу. Конечно, роскошная, как иначе, в таком-то доме. И умывальник с глубокой чашей из камня, и громадная ванна, которую стоит сегодня вечерком обкатать, отдельно и душ и туалет. В общем, кто бы ни был владельцем этого особняка, спасибо ему, хе-х. Обещаем оставить после себя идеальный порядок и даже чаевые! Умываюсь, смотрю на помятую морду. Вроде и бодрый, но настроение такое тягостное, пасмурное, как и погодка снаружи. О, этот ливень лил всю ночь, тарабаня по крыше и стёклам точь неоперившийся барабанщик — никакого такта. Наверняка затопило все улицы. Вот она Англия, текёт со всех щелей, как сучка, готовая вскочить на хрен. Жёсткий правитель нужен ей, чтобы как взял — так взял. А у них во главе даже не мужик — королева, ёлки-палки. Как женщина может удовлетворить женщину? Да не в жизнь! Трясу головой, лыбясь как дурак. Ну что за мысли? Трахнуть Британию! Грёбанные гормоны восемнадцатилетние! Обтеревшись после умывания полотенцем, благо то было чистым, ну не идеально, учитывая кругом пыль, но шкаф героически спас его от большей части. Вешаю на сушилку и, как приведение, иду-бреду на первый этаж, зевая и почесывая бок.

А на кухне у нас кипит работа. Аннабель диджеит у плиты. Нашла коротенький шёлковый серый халат, подпоясалась. Н-да, а ещё короче надеть не могла? Чуть ли ягодицы не выглядывают. Пф-пф-пф. Вид-то сногсшибательный, или хренаподъёмный? Башняпривставательный. Пушкаоколовзводный. Ладно, думаю справлюсь. Главное отвлекаться. Например на руки. Вон, какие изящные, гладенькие с едва заметным белым пушком. Рукава закатаны. Орудует ножом чик-чик, точь шеф-повар. Длинные пепельные волосы она собрала в небрежный пучок, чтобы не мешали. Оголила шею лебединую. Берёт лопатку и с такой серьёзностью орудует ей в сковороде, будто командует фланговым маневром. Да уж, наблюдать за таким сплошное удовольствие. Девушка у кухонной плиты. Всё как и положено в нормальной жизни, хотя учитывая МАЛЕНЬКИЕ детали, например, что ей полтос и она генерал! Ещё и архимагистр, то ничего такого! Всё абсолютно НОРМАЛЬНО!

— Доброе утро, генерал, — зеваю, прислонившись к косяку. — Вижу наряд заступил на полевую кухню, вот только форма одежды явно не по уставу.

Аннабель вздрагивает и оборачивается. Не слышала, что ли, как я вошёл? Вроде бы не скрывался, может по привычке использовал «тихий шаг»? На её щеках тут же вспыхивает румянец, вряд ли от смущения, скорее досады, что её застали врасплох.

— Это временная маскировка, — отвечает она миленьким голоском. Затем кашляет в кулак, и, пытаясь добавить тону солидности, произносит наиграно сурово. — Завтрак готов, хозяин. Ты как раз вовремя, присаживайся.

— Да? Ну ладно, сейчас посмотрим, что ты тут сообразила, но пахнет вкусно.

Усаживаюсь за стол. Аннабель ловко раскладывает еду по тарелкам и садится напротив, поджав под себя одну ногу, прям как малолетка. Убирает пепельную прядь за ухо и произносит:

— Приятного аппетита.

— И тебе того же.

И приступаем к еде.

Еда… еда бомба! Вроде бы простая, грубая, но какая же вкусная! Ароматный рассыпчатый рис, каждое зёрнышко отдельно, пропитано жирным, наваристым соусом от тушёнки. Само мясо тоже на уровне! Нежная свинина, томлёная с чем-то дымным, сладковатой паприкой и острыми перчинками, что так и щекочут нёбо и капельку жгут. Ем, стараясь не чавкать, вообще, терпеть не могу когда кто-то издаёт хоть какие-то лишние звуки, но, небеса! Внутри всё ликует от этого простого, но вкуснющего завтрака!

Аннабель, сидя напротив, ест сосредоточенно, даже сказал бы деловито, но уголки её губ чуть приподняты, следила, зараза, за моей реакцией краем глаз.

— Ну как? — вдруг спрашивает, не глядя, тыкая вилкой в свою тарелку. Тон обманчиво ровный, в нём так и слышится лёгкое напряжение. Генеральша ждёт вердикта. Оценок от главного судьи её готовки. И если вечером мы особо не рассусоливали, уничтожив жареную картошку, то сейчас был вполне себе полноценный завтрак.

— Съедобно, — бурчу, прожевывая очередной кусок, с легендарным усилием сдерживая радость. — Для полевой кухни — выше всяких похвал. Учитывая, что ты использовала тушенку, которую я совсем не люблю, всё вышло всё равно вкусно. А потому, — смотрю ей в глаза. — Восемь из десяти.

— Почему только восемь? — смотрит она серьёзно. Неужели хочет оспорить оценку главного судьи⁈

— Ингредиенты. Говорю же, не люблю тушенку. Зная о том, что она в блюде, не могу дать высшую оценку.

Она с абсолютной серьёзностью кивнула:

— В следующий раз учту. А что по остроте?

— Хм. Вот тут ты попала. Хотя, на завтрак не предпочитаю острое, но здесь перец столь ненавязчив, что не вызывает ничего кроме удовольствия. Что за сбор?

В её серых глазах мелькнула торжество.

— Нашла в кладовке пакетик с «Букетом Юга». Смесь перцев, сушёный чеснок, — и делает вид, что снова ест, как её ступня под столом слегка коснулась моей ноги. — В общем, добавила, и как видишь, показалось уместным.

— Уместным, — соглашаюсь, делая вид, что ничего не произошло, подумаешь подстольное столкновение. Роняю вилку. Чёрт, серьёзно⁈ Я — боевой практик и не управился со столовым прибором? Ныряю под стол. Вот она. Поднимаю её и взгляд. Святые Небеса. Зачем я сюда посмотрел! Аннабель без трусиков. Серьёзно? Не простудится? Отвожу взгляд и поднимаюсь. Молча тянусь за своей кружкой кофе.

— Всё хорошо? — спрашивает она невинно.

— Да.

— Мне показалось, ты там уже с концами, так долго искал вилку.

— Ага.

Делаю глоток. Неплохо. Думал будет кипяченная бурда, а н-нет, крепкий, густой, с глубокой обжаркой. Прям бодрит, ещё и идеально дополняет жирноватую, острую еду.

— А что с кофе? — поднимаю бровь. — Тоже «показалось уместным» добавить кардамон?

Та слегка пожала одним плечом, изображая небрежность. Халат съехал, обнажив ключицу. Ну же, поправь его! Дьяволица! Не поправляет.

— Это чтобы перебить запах пыли, — парировала она, но без колкости. — Если мы останемся здесь ещё, то я приберусь. Сделаю влажную уборка.

Влажную, сцуко, уборку она сделает. Фыркаю, отпивая кофе. Под столом её босая нога снова касается меня, покачиваясь. Начинаю думать, что она специально! Ещё и труселя не надела! Хотя, она ж не знала, что я уроню вилку, так? Так. Значит, всё случайность. Мне просто нужно сгонять в кабак и завалить там парочку кобылок! Просто нашпиговывать Аннабель? Ну не знаю, лучше не переходить эту грань хозяин — рабыня. Да и переспать в Лондоне легко найти с кем, чай не в пустыне и не заброшенном острове. Да и умею держать себя в руках.

— Думаю, мы здесь ещё поночуем, так что можешь спокойно похозяйничать. Я не против.

— Ну и хорошо, — кивает она, после кладёт вилку на опустошенную тарелку и прислоняется к спинке стула, от чего халат сползает ещё на пару сантиметров. Она, похоже, не придаёт этому значения. ЗНАЧИТ И Я НЕ БУДУ! Так-то!

Аннабель миловидно улыбнулась:

— Я могу убирать тарелки, хозяин?

— Ага.

Она встаёт, подходит ближе, берёт мою тарелку кладёт поверх своей. Боги, не знаю почему даже тарелки вызывают в моей голове грёбанную камасутру. Аннабель же забирает и вилки, вдруг цепляет меня локтем:

— Прости.

Только не смотреть ей в глаза! Только не смотреть! Я уже двадцать четыре часа без женщины! Для девятилетнего отпуска такое — испытание! Серьёзно. Ещё и эта пепельноволосая искусительница явно что-то задумала! Вон как обдаёт жаром плечо! Даже сквозь рубашку чую! Чёрт, может избавить своё тело от юношеских гормонов? Можно конечно провернуть подобное, но к сожалению мир потеряет краски. Что останется? Прожженный циник? Машина для убийства? Предпочитаю наслаждаться жизнью, пусть и с таким переменчивым настроением. Просто нужно заняться делами и мысли о размножении пройдут. Вдох-выдох. Думаем о старой монашке. Не помогает. Пришла её внучка! Да ещё какая! Вылитая Аннабель! Пуффф.

— А, чуть не забыла, — та спохватилась, подходит к кухонной печи и вынимает противень. На ходу берёт чистую тарелку и, подойдя к столу, принялась выкладывать на ту самодельное печенье. Серьёзно. Сама его испекла. Если так подумать, ни одна женщина в этом мире не пекла для меня печенья. Не считая бабули конечно. Что ты задумала генерал? И какой тактики придерживаешься? Начинаю опасаться её стратегическому гению. Она бы ещё бабуле моей присела на уши, и тогда всё — капут. Кстати, часть из печенюшек в форме стрел. А пара в форме сердец. Два сердца. Как-то прям слишком по-девичьи. Я ей там ничего в башке не надломал?