Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 7 (страница 43)

Смотрю на неё, стоящую передо мной на коленях в снегу, прижимающую сломанную руку к груди. Халат распахнут, открывая вид на её тело, пепельные волосы растрёпаны, на губе кровь, наверное прикусила, когда я ломал ей кость. Глаза…

Глаза распахнуты. И в них — ужас. Чистый, первобытный ужас добычи перед абсолютным хищником.

«Это не человек. Это не практик. Это МОНСТР. Настоящий монстр… Он сломал моё слияние… одной рукой. ОДНОЙ РУКОЙ. Я умру. Здесь. Сейчас. Он убьёт меня и…»

— НУ? ЧЕГО УМОЛКЛА? НЕСКОЛЬКО СЕКУНД НАЗАД БЫЛА ТАКОЙ РАЗГОВОРЧИВОЙ.

— Убей меня, как подобает проигравшему воину, — произносит она, посмотрев мне в глаза.

— М? У НАС РАЗВЕ БЫЛ БОЙ? ТАК, БАЛОВСТВО. НЕ БОЛЕЕ.

Она непонимающе сводит брови.

Я же вновь беру тьму под контроль. Чернота отступает. Медленно. Неохотно. Конечности укорачиваются, когти втягиваются. Больно. Каждый раз — чертовски больно.

Через несколько секунд снова становлюсь собой.

— Ну что, — говорю обычным голосом, — убедилась?

Она не отвечает. Просто смотрит. Снизу вверх, всё ещё на коленях.

«Он… Лорд-эфироправ… Нет. НЕЧТО Хуже. Что это было? Что за слияние? С каким зверем⁈ Или… это вообще не зверь?»

— Рука, — говорю, кивая на её запястье. — Дай посмотрю.

Она инстинктивно отдёргивается. Потом замирает. Понимает, что перечить бессмысленно. Присаживаюсь напротив. Беру её уже опухающую сломанную руку. Она сглатывает от боли, но молчит. Пропускаю толику энергии через её кость. Простенькая техника регенерации, но кость тут же срастается, опухоль спадает.

— Вот так.

И отпускаю.

Она смотрит на свою руку. Шевелит пальцами.

— Зачем? — спрашивает хрипло.

— Что — зачем?

— Зачем вылечил? Ты мог… — и смотрит мне глаза в глаза.

— Мог что? Убить тебя? — и ухмыляюсь. — Ты забавная в образе собаки, так что решил оставить тебя живой. А с переломом ты бесполезна.

Её взгляд ШОКИРОВАН ТЫСЯЧЕКРАТНО!

«Собака. Б-Бесполезна… Он называет меня бесполезной СОБАКОЙ. Как вещь. Как питомца⁈ УБЛЮДОК! ДА КТО Я ДЛЯ НЕГО⁈ ЖИВОТНОЕ⁈ — затем сглатывает. — Он без сомнений лорд. Все они зарвавшиеся больные отморозки, которым прислуживают даже короли. А ведь я для него и правда ничтожна. Всего лишь инструмент. Игрушка. После того, что я видела… кем ещё я могу быть для такого ЧУДОВИЩА?»

Она облизывает губы.

— Что… — голос хрипит, — что это было? Твоя трансформация. Это не обычное слияние.

— Верно.

— Но с каким зверем⁈ Я никогда не видела ничего подобного! Такой формы, такой силы…

— Польщён, что ты так впечатлена. Но достаточно вопросов. Встань. У нас мало времени.

Она непонимающе поднимается. Медленно. Ноги дрожат. От холода? Вряд ли. Архимагистры не подвержены ему. От пережитого? Скорее всего. Стоит сейчас передо мной, полуобнажённая. Генерал британских сил, архимагистр второй ступени, Стальная Роза. Растрёпанная. Побеждённая. Со следами слёз на щеках, хотя она, похоже, даже не заметила, что плакала. И в её глазах…

Страх, да. Много страха.

Но не только.

Что-то ещё. Что-то, что появляется в момент, когда встречаешь силу, которая АБСОЛЮТНО превосходит твою.

«Он сломал меня. Играючи. Без усилий. Первый. Первый за всю жизнь… кто он такой… — и сглатывает. — Ненормальный Практик… Вот кто. Так вот почему его прозвали этим странным прозвищем. Теперь понятно… оно подходит ему. Идеально…»

— Что теперь? — спрашивает она каким-то странным тоном.

— Теперь, мы поговорим об условиях твоей капитуляции.

— Я согласна.

— Эм? — моргаю пару раз. — Я ещё не озвучил их.

— Разве у меня есть выбор? — приподнимает она бровь. — Не соглашусь, и ты убьёшь меня.

Улыбаюсь.

— Твоя правда. Но убью быстро и без мучений, что не так плохо.

— Предпочитаю пожить ещё немного, — отвечает она с усталой улыбкой. — Есть незаконченные дела на этом свете.

— Настолько важные?

— Важнее моей жизни.

— Хм, понятно. И всё же, ты должна осознать своё новое положение, дорогуша. — улыбаюсь, она чуть прищуривается от моего тона. — Я поставлю на тебе печать абсолютного подчинения. И если предашь меня, то мгновенно умрёшь. Более того, если как твой хозяин, что? Тебя смущает слово «хозяин»? Ты верно всё расслышала.

— Н-не смущает, я всё поняла. — кивнула она.

И продолжаю:

— В общем, если я скончаюсь первым, то ты, будучи моей слугой, умрёшь следом. Мгновенно. Такая вот связь. Конечно, ты можешь попробовать разрушить её, попросить какого-нибудь лорда о помощи, но сдаётся мне, взамен он потребует куда больше, — и неспешно беру пояс её халата и связываю в тугой бант, глядя ей прямо в глаза. Оба молчим. И я, и она. Меня просто отвлекал её сползший с правого плеча халат, обнаживший часть её пышной груди вместе с розовым торчащим соском. ДА И ЭТО ЯДРО! Прямо шепчет РАЗМНОЖЬСЯ! РАЗМНОЖЬСЯ! Да и всё человеческое орёт: ТРАХНИ ЕЁ! ТЫ ПОБЕДИЛ! ТАК ПОСТУПАЮТ ЗАВОЕВАТЕЛИ! Вот же, падлы! Бесят! Представляю, что начнётся, когда ядро полностью созреет в ЗОЛОТО. Тогда ведь все пороки выкрутятся на максимум! Я уже едва сдерживаюсь, но дальше будет всё труднее. Как бы не уйти во все тяжкие. Так. Выдох. Перевожу взгляд вверх. Подальше от манящей груди. Смотрю на Аннабель, её пепельные волосы в снегу, губы приоткрыты, из них пар. Она ведь гроза континента, но сейчас просто побеждённая женщина, которая пытается сохранить остатки достоинства. Многие практики сказали бы — жалкое зрелище. Но для меня — абсолютно нет. Красивое. Изящное.

— Ставь свою печать, — тихо говорит она, когда молчание затягивается.

— Попроси.

Она в лёгком недоумении, даже хмурится в конфузе.

— Что…

— Ты слышала. Попроси. Нормально.

«Он издевается. Он точно издевается надо мной!»

— Я уже сказала, что согласна. Этого недостаточно?

— Нет.

Приближаюсь. Она инстинктивно отступает — и тут же цокает от злости из-за этой внезапной своей слабости. Вижу, как напрягается её челюсть, как сжимаются пальцы.

— Ты хочешь жить, Аннабель. Хочешь сохранить власть, положение, свои маленькие удовольствия. Я могу тебе это дать. Но ты должна попросить. Чётко. Ясно. Без своего генеральского высокомерия.

— Я не…

Вскидываю ладонь. И она затыкается.

«Ему всё равно. Он не блефует. Не подчинюсь, прикончит. И он это знает. Знает и наслаждается…»

Тишина.

Ветер гонит снежную пыль по равнине. Вдали завыла собака в британском лагере. Луна равнодушно смотрит на нас сверху.

— Пожалуйста… — выдавливает наконец Аннабель. Слова царапают горло. — Поставь… печать.

— Громче.

— Пожалуйста, поставь печать! — кричит она, и в голосе — всё, и ненависть, и унижение, и бессильная ярость. — Доволен⁈