Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 7 (страница 36)

Н-да. Эта женщина заказала меня уже третий раз. Но после прошлой ночи всё изменилось. Абсолютно. Я жив. Унесён с поля битвы нихрена не ветром, а вражеским генералом.

О, и прекрасно понимаю «почему».

Понимаю, почему сейчас жив. Понимаю, почему нахожусь… собственно в ПЕЩЕРЕ? Серьёзно? Ладно, главное тут тепло, ну и не пыточная Стальной Розы или возведённый эшафот британского лагеря. Знаю, почему обогревающие контуры сделаны идеально, а не «на соплях». И почему никто не лез мне под броню.

Беру флягу. Аннабель позаботилась и о воде. Вот она забота уровня «я тебя ненавижу, но не сдохни, пожалуйста». Открываю её. ОХ-Ё! ФУ! Что за тухлятина?

Ну нафиг. Лучше выпью-ка настойку. Хватаю пузырёк.

Нюх-нюх.

— Боги… Это точно лекарство или наказание за грехи?

Выпиваю. Нет там отравы. И не могло быть. Но воняет до жути! Не хотел бы так сильно пить, никогда бы не прикоснулся!

Снаружи снова завыл ветер. Атмосферненько.

Что ж, всё не так хреново, как могло показаться в последние секунды сознания. Так что могу позволить себе расслабиться. Хотя бы на полпроцента. Почему? Да потому что — это конец. Битва окончена. Когда начнётся следующая? Чёрти знает. Думаю, Разин займёт высоту за долиной, возможно обустроит там нечто вроде укреплений. Наладят поставки, подтянут мобилизационные резервы, и можно продвигаться дальше к столице Нью-Норфолка. Не знаю, будут ли англичане биться за каждый городок или селение, но стратегические крепости и форты явно будут охранять. Или нет? Кто знает. Может, сформируют новую экспедицию и ударят сами.

Но ведь ОНА будет в курсе, верно?

Медленно улыбаюсь.

Занимательное приключение меня ждёт, вот только надо бы закончить работенку здесь. Эх.

Складываю записку. Она её надухарила? Пф. Даже не знаю, как относится к подобному, после всего ЧТО я с ней сделал.

— Ну-у, главное — она послушная… — бормочу максимально самодовольно. — Прям лапки кверху, вот вам и Стальная Роза.

Прошлой ночью клялась убить.

А теперь — пишет мне инструкции, как не умереть.

Вот он прогресс.

И что забавно — всё вышло по случайной ошибке. Собственно, началось всё с моего вчерашнего ночного пробуждения…

…Вчерашняя ночь, после первого дня битвы, 23:00

Просыпаюсь резко, ещё секунду назад — небытие во тьме, и вот уже мысленно готов задушить любого, кто решит напасть.

Но, естественно, никто не нападал. Просто кошмары.

В палатке темно. Только луна проглядывается через щель брезента бледным диском.

Слева храпит Степан. Ровно, уверенно, спокойно, как человек, переживший ад и решивший: «Ладно, завтра опять». Спит крепко. Молодец. Пусть спит. Если завтра умрёт, то хотя бы выспавшимся.

Лежу неподвижно, прихожу по-чуть в себя, параллельно слушаю лагерь.

Вдали переговариваются часовые. По соседству стонет раненый. Потрескивает уголь в догорающем костре.

В целом — тишина и спокойствие. Глубокая ночь. Эдакая пауза, когда даже война делает вид, что умеет быть цивилизованной и даёт всем передышку. Либо просто ждёт, чтобы все слишком расслабились. А потом — Бац! И всё. Ладно, к чёрту лирику.

Поворачиваюсь, гляжу в узкую щель у входа палатки. Небо чистое, вон и звёзды сияют — красивые, холодные, равнодушные. Снег прекратился. Но ненадолго. Чувствую к утру стихия снова разгуляется, сейчас просто переводит дух, паршивка.

Медленно потягиваюсь, как косолапый после спячки. А ниче так отдохнул. Ничего не ломит, не тянет. Серебряное ядро поработало во сне как заботливая медсестренка: подлатало микротравмы, приглушило воспаления, восполнило энергию. Четыре часа — и я как новый. С одной стороны — здорово, а вот с другой — что мне делать остальное время до утра⁈ Судя по всему сейчас около одиннадцати ночи!

Лежу и думаю.

Завтра второй день битвы. И он будет хуже первого. Гораздо. Не нужно быть военным аналитиком, чтобы понимать — сегодня британцы нас щупали. Не в прямом смысле конечно. Оборону. Лезли волнами, проверяли, где тонко. Потеряли тысяч шесть-восемь, мы — около четырех-пяти. Обмен в нашу пользу, но он мало что решает, когда у противника пятьдесят тысяч, а у нас тридцать.

Завтра они пойдут всерьёз.

Задавят массой. Постоянным давлением. Проломят оборону в нескольких местах, и тогда фронт рухнет и привет, мясорубка.

Сегодняшние общие десять тысяч потерь за день покажутся цветочками. Умрёт тысяч двадцать-тридцать.

Такая вот примерная статистика.

Что самое отвратительное в ней? Ей всё равно, кто там умирал. Романтик, подлец, отец троих детей. Для статистики они все одинаковые — «единицы». Сухие цифры. И чем дольше живёшь, тем легче мозгу прятаться в этих цифрах, чтобы не сойти с ума.

Но я не хочу прятаться.

Мне нужно это остановить.

Сам же обещал Разину помочь выиграть битву. Не просто постоять в строю и красиво умереть, а выиграть. И значит это ни много ни мало — поменять баланс. Сам подход. Точечные убийства сегодня работали и работали в целом-то неплохо, но недостаточно.

Да, я могу снять десятки важных целей за день. Может сотню, если повезёт и британские офицеры будут выстраиваться в очередь как на утренний расстрел. Но когда речь о десятках тысяч численного перевеса — этого мало.

Нужен другой подход.

Более масштабный.

Более ненормальный.

Всё же прозвище «Ненормальный Практик» мне выдали не за красивые глаза. Хотя они у меня, конечно, тоже ничего, если верить словам бабули, хе-х.

Итак. Что же должен сделать ненормальный я, чтобы выиграть это сражение? Правильно! Превзойти свои пределы! А как их превзойти в столь короткий срок? Верно! Воспользоваться преимуществами духовной силы.

На самом деле идея пришла ещё до сна, когда возвращался с поля боя. Тысячи тел. Имперцы, британцы. Мёртвые лежат в снегу, как выброшенные инструменты. И поймал себя на мысли:

Какая трата ресурсов!

Не в человеческом смысле — там уже всё, поздно. А в практическом. Каждое тело — это остаточный эфириум. Тот распадается не мгновенно. Особенно в такую погоду в минус тридцать. Выходит, сама природа подталкивает меня? Если честно, даже не знаю, совпадение это или нет, что я оказался в этом мире, на этой битве? Учитывая, что никто другой не может выкачивать эфириум. В моём прошлом ничего подобного не происходило, ведь практики в бою сразу же выкачивали силу друг друга, прямо по ходу битвы. Так что бесхозных ядер встретить было невозможно. А тут — целое море. Нельзя упускать подобную возможность. Есть, конечно, пара нюансов. Дескать неэстетично? Да и вообще попахивает моральным дерьмом. Но если эта сила поможет остановить битву, то пусть мораль посидит в уголочке и подумает о вечном.

Сажусь на койке, стараясь не разбудить Степана. Он даже не шевельнулся. Храпит, как бог войны на выходном. Даже завидую.

Что ж, пора выдвигаться, времени итак в обрез.

Встаю максимально бесшумно, натягиваю сапоги, подтягиваю ремни. Нож на месте. Кинжалы тоже. Маска закреплена плотно. Накидка застегнута. Арбалет оставлю, там он ни к чему.

Выбираюсь из палатки, завязываю на шнурки брезент.

Выпрямляюсь.

Снаружи мороз сразу лезет в лёгкие. Бодряк.

Лагерь спит. Сотни тёмных палаток. Местами горят одинокие костры, возле них трепятся дежурные. Патрули не спят — бродят по периметру, но лениво.

Активирую технику.

«Бесследный шаг», «Тихая тропа», «Не мешай миру дышать». И ещё куча вариаций. Но суть всё та же — убрать звук ходьбы, запах, лишние колебания воздуха. Просто становишься неинтересным. И почему у меня такое чувство, что вскоре буду юзать эту технику двадцать четыре на семь?

Выдвигаюсь. Серебряное ядро пульсирует, подпитывает технику. Расход духовной энергии минимальный — могу поддерживать активацию часами.

Иду меж палатками. Мимо шагает патруль: двое солдат с эфирным фонарём, говорят вполголоса.

— Зашибись дежурство. Ночь, холодрыга, спать охота жуть, а нам тут ходи туды-сюды. За что?

— Будь рад, что в патруле, могли бы сейчас на передовой мёртвыми лежать, — отвечает второй философски.

— Весёлый ты. Оптимист, лядь.

— А чё унывать?

Дожидаюсь, пока уйдут. И шурую дальше. На краю лагеря людей куда меньше. Прохожу последние палатки, дальше пустота и ночь.

Спокойно выхожу за периметр. Никаких сигнальных контуров. Оно и понятно, кто попрётся в наёмнический сектор? Если уж и устраивать диверсию, то в регулярных войсках, да и целью выбирать предпочтительно командующих. Но, судя по умиротворённому спокойствию, никто к нам в стан так и не забрался.