Отшельник Извращённый – Ненормальный практик 7 (страница 37)

Напоследок оглядываюсь. Никого. Никто не окликнул, не поднял тревогу, не попытался сделать из меня дезертира. Со стороны это, кстати, именно так и выглядит: солдат ночью тихо уходит из лагеря. Сбегает! Впрочем, я не солдат, а наёмник. Но проблемы всё равно могут быть.

Иду в темноте. Под ногами хрустит снег. Морозец крепчает. До поля боя два километра. Интересно, успею ли? Главное, чтобы не начался снова снег. Иду-бреду, руки в карманах. Из-под маски клубы пара. Хрусь-хрусь. Хрусь-хрусь. Техникой звук хоть и приглушаю, но не полностью — слишком сухой. Скрипит, зараза, как старая табуретка.

Итак, то, что собираюсь сделать вполне себе безумно. Рискованно. И неимоверно сложно. С точки рассуждения логики этого мира так, вообще, невозможно. Признаться, сам сомневаюсь, получится ли? Если да, то это будет самая масштабная работа, которую я делал в обеих жизнях. Контурная структура такого размера… такого класса… что и сам подумываю, а не перебор ли это? Может, именно это меня и влечёт? Страсть познать поражение. Принять вызов, который сломает меня. Я всегда любил сложности. Особенно их решать. Жизнь без проблем — приедается, как хороший добрый фильм, вроде бы смотришь его, всё отлично, но в какой-то момент хочется драмы, ужасов, погони со стрельбой и всё прочее. Может я — неправильный? Точно, ненормальный.

Практически на месте. Впереди появляются первые тела. Кто умер, отползая назад, кто-то — преследуя врага.

Дальше тел виднеется всё больше. И больше.

И вот уже поле превращается в море.

Луна освещает всё ярким холодным светом. Снег серебрится миллионами кристалликов. Красиво. Даже слишком красиво учитывая, что лежит на этом снегу.

Тысячи трупов.

Тёмные бугры среди белого. Лики, навсегда замершие в крике. Застывшие пальцы, впившиеся в воздух. Вон погибший сидит, прислонившись к мёртвому товарищу, словно устал и решил просто посидеть. Имперцы, британцы — в лунном свете и не отличишь. Все одинаковые. Все мёртвые. Запах кругом пока слабый — мороз консервирует, тормозит разложение. Но всё равно чувствуется: металл крови, приторная тяжесть смерти, едкий привкус эфирных ожогов.

Останавливаюсь. Смотрю по сторонам.

Десять тысяч практиков. Может чуть меньше. Может больше.

Тихо говорю в ночную пустоту:

— Мёртвые, надеюсь, вы не возражаете, если я использую вас ради живых. Ну и ради себя конечно. Ведь я здесь за силой.

Приседаю на корточки. Кладу обе руки в перчатках на снег. Закрываю глаза. Нет, я не собираюсь выкачивать эфириум из каждого убитого — иначе на это уйдёт слишком много времени. Можно даже прикинуть сколько. Если минимум буду тратить на поиск тела и выкачку в среднем секунд пятнадцать, то учитывая, что их здесь навскидку десять тысяч, выходит сто пятьдесят тысяч секунд. А это больше сорока одного часа. Если работать без остановки. Так что нет, спасибо.

Серебряное ядро активируется. Эфир течёт по узлам и перетекает в ладони, после чего уходит в землю.

Начинаю плести первый очаг.

О, это не просто «кружочек на снегу». Это автономный контур-насос: он должен собирать остаточный эфириум из тел вокруг, в радиусе примерно пятидесяти метров, аккуратно фильтровать от всевозможных примесей, накопить, стабилизировать, а затем… а ещё иметь точку подключения к общей сети и самому триггеру. И только потом сделать своё дело. Короче: маленькая фабрика смерти, которая делает из трупов питательные батарейки. Что-то типа того. Да, этика где-то там, за горизонтом, плачет в подушку. Но такова суть духовных ядер — пожирать силу и эволюционировать. Впрочем, человек по своей природе тоже убийца. Мы всегда пожирали животных. Так уж мы сделаны. Могли бы питаться солнечным светом — питались бы, но мы любим мясо. Такие вот дела.

Плету контур медленно, тщательно. Так как он первый и я буду использовать его как шаблон, а потому нужно учесть абсолютно всё. Не хочется терять время на производство целой сотни контуров по отдельности — это глупо и затратно по времени. Так что сделаю один, скопирую его в башке и размножу по всей площади с трупами. В принципе таким подходом пользуются и местные практики — на стадии архимагистра. Больше не нужно формировать контурную схему вручную — просто берёшь и активируешь уже изученные шаблоны, как-то так.

Засиял фиолетовый круг — три метра в диаметре. Узлы — строго по местам. Стабилизатор — в центре. «Карманы» накопления — по дугам. На краю — точка подключения к общей сети духовного накопления. И маленький «замочек» под мой триггер активации.

Заканчиваю.

Очаг повисает в воздухе на метр над землёй, светится слабым фиолетовым светом. Через десять секунд свечение уйдёт вниз: контур стабилизируется и станет невидимым для обычного глаза.

Активирую.

Чувствую, как он оживает. Тонкие «щупальца» энергии тянутся к ближайшим телам, проникают в плоть, качают остаточный эфириум и начинают втягивать его в накопитель.

Работает.

Идеально.

Что ж, не думал, что всё будет просто НАСТОЛЬКО. Ну, а теперь приступим к расширению структуры.

Фиксирую контур очага в памяти. Не «в общих чертах». А досконально — до каждой линии. До узла. До микроскопической поправки на температуру воздуха и влажность снега.

Среднему практику это бы разорвало мозг. Низшему тем более.

Мне самому-то сложно. Но куда деваться?

Шаблон запомнен.

Погнали.

Отхожу на пятьдесят метров от первого очага. Проецирую шаблон — линия за линией, узел за узлом. Второй очаг готов. Заняло всего сорок секунд. Достаточно быстро. Если так продолжу, всё займёт около полутора часов.

Ещё пятьдесят метров. Третий готов.

Четвёртый.

Пятый.

Иду по полю битвы, как чёртовый бухгалтер смерти. Приходится просчитывать позиции очагов, ведь сетка должна покрыть всю площадь, чтобы каждый труп попал в радиус воздействия.

Десятый очаг.

Пятнадцатый.

Двадцатый.

Руки двигаются на автомате. Привыкаю? Похоже. Вообще, работёнка не такая сложная, но отнимает порядочно сил, особенно эфирных, всё же я использую их как основу контура, а духовную в куда меньших объёмах.

Хм. Кажется, начинаю уставать. Эфир уходит слишком быстро. Вот тебе и запасы магистра третьей ступени. Мозг при этом начинает подкидывать тупые шутки, дабы справиться с перегрузкой. Вот и представляю как сейчас кто-то бы увидел и спросил:

— А что вы делаете, господин наёмник?

— Да так, собираю урожай.

— Какой?

— Человеческий. Вам отсыпать пару кило?

Тридцатый.

Сороковой.

Пф, ну всё, хорош, я не железный. Надо передохнуть чуток. Ай! Ладно. Ещё немного, потом и отдохну.

Ядро тянет, даже ему не нравится быть заводом по переработке кладбища. В висках давит. Под маской пот течёт так, точь бегу марафон в бане. Пальцы дрожат. Дыхание сбилось.

Сорок пятый.

На сорок девятом уже ненавижу себя.

Пятидесятый очаг — ставлю, активирую.

И всё.

Ноги подкашиваются.

Падаю на колени, валюсь на бок. Лежу в снегу, жесть. Ща сдохну!

Сердце колотится. В глазах мутнеет. Звёзды пляшут.

Не глупо ли? Строю контур размером с поле боя, планирую переиграть войну… и ради чего? Я мог бы сейчас отлично проводить время в Петербурге, среди красивых девиц на балах, ну или шлюх в кабаках. Ну или там и сям, зачем ограничиваться. А я застрял тут, в долине и занимаюсь хрен пойми чем? Мог же просто стрелять с арбалета и дальше, не привлекая внимания.

Так. Что за упаднические мысли?

И правда…

Ядро пытается задавить морально?

Очень может быть! С ним расслабляться нельзя. Дашь слабину — и переломает как тварь дрожащую, хе-х.

Переворачиваюсь на спину. Лежу. Смотрю в небо. На звёзды.

Нет. Останусь арбалетчиком — и не буду честен с самим же собой. Я могу куда больше. А потому — соберись! Воробей или Ненормальный Практик, кем бы ты ни был!

Нужно закончить.

Если внутренних запасов эфира практически нет. Значит берём снаружи.