Остромир Дан – МОРЪ книга III (страница 6)
— Организуй встречу, — сказал Андрей. — Я поговорю с ним.
Иаков кивнул, достал телефон, написал короткое сообщение.
— Всё готово, — сказал он, убирая телефон. — Нас ждут прямо сейчас. Выезжаем. До базы полчаса.
— Тогда поехали, — сказал он. — Время не ждёт.
База встречала привычным гулом. Дроны кружили над периметром, серые, стремительные, похожие на хищных птиц, которые никогда не уставали. Наземные роботы-собаки перебирали гидравлическими лапами вдоль колючей проволоки, их красные датчики сканировали каждый метр пустыни. Солдаты в броне, с автоматами, патрулировали въезд, проверяя каждую машину, каждого человека. Война здесь была не абстракцией, она была воздухом, которым дышали.
Иаков притормозил у КПП. Луч сканера пробежал по номеру, по лицам, по руке, прижатой к рулю. Система «свой-чужой» мигнула зелёным. Шлагбаум поднялся.
Они проехали внутрь.
Андрей сразу понял, по суете военных, по тому, как солдаты стаскивали в кучу деревянные ящики, как двое в бронежилетах проверяли верёвку, перекинутую через металлическую перекладину. В воздухе пахло бензином и напряжением, тем особым, липким страхом, который бывает только перед смертью.
— Что здесь происходит? — спросил Андрей, поворачиваясь к Иакову.
— Казнь, — ответил тот, не глядя на него. — Генерал не откладывает такие вещи.
Андрей хотел сказать, что не должен этого видеть, что он здесь по другому делу. Он, представитель посольства, дипломат, а не наблюдатель при военных экзекуциях.
Но Лоумен уже шёл к ним, быстрый и подтянутый.
— Фолкнер, — кивнул он, протягивая руку. — Спасибо, что приехали так быстро.
— Задержитесь, — сказал он, не спрашивая. — Генерал хочет, чтобы вы видели.
На плац вывели пленных иранцев. Они шли медленно, сгорбленные, с мешками на головах, их поддерживали под руки солдаты. Одежда висела на них, как на вешалках, худые, замученные, они напоминали тени, а не людей. Их выстроили в шеренгу, лицом к виселице.
Андрей перевёл взгляд на Лоумена.
— Кто они? — спросил он тихо.
Лоумен помолчал, затем ответил так же негромко, будто не хотел, чтобы слышали другие:
— Правая рука Рашиди. Его связной и заместитель. Поймали неделю назад, когда он пытался пересечь границу с поддельными документами. Вёз приказы и деньги для ячеек на юге. Мы его обработали — и он рассказал всё. Где прячется сам Рашиди, какие маршруты использует, кто снабжает оружием. После этого дрон засёк машину полевого командира.
Андрей снова посмотрел на шеренгу пленных. На их сгорбленные спины.
— И их казнят сейчас?
— Их казнят позже, — подтвердил Лоумен. — За пособничество терроризму. За убийства американских солдат.
Андрей слышал о таких казнях. Генерал Понтмер считал их эффективным инструментом в военное время. «Показательная казнь, — говорил он, — работает лучше любого допроса. Страх — это оружие. Им нужно пользоваться». Его подчинённые, переняв эту логику, устраивали расправы на местах, не дожидаясь приказов. Это было незаконно. Это было бесчеловечно. Но война есть война, и здесь, в пустыне, законы работали иначе.
Из подвала вывели Рашиди. Он шёл ровно, не шатаясь, с прямой, гордой осанкой. Солдаты подвели его к виселице, накинули петлю на шею.
Генерал Понтмер вышел вперёд, остановился перед шеренгой пленных. Он говорил негромко, но голос его разносился по всему плацу, привычка человека, который привык, чтобы его слушали.
— Американское военное правосудие, — начал он, — настигнет всех врагов. Где бы они ни скрывались. Кто бы за ними ни стоял. Сегодня — Симон Рашиди. Завтра — любой, кто поднимет оружие против наших солдат.
Он выпрямился, и в его взгляде проступило что-то древнее, имперское:
— Вспомните Рим. Его легионы не просто завоевывали земли — они несли с собой право и порядок.
Молодой Офицер зачитал приговор, сухо, быстро, перечисляя пункты: нападение на конвой, убийство военнослужащих, пособничество террористическим организациям. Рашиди стоял молча, не дёргался, не пытался вырваться. Только когда офицер закончил, он вдруг выкрикнул — громко, так, что его голос перекрыл гул генераторов:
— Римляне тоже так думали, — бросил он. — Пока варвары не заняли их форумы. История любит иронию: те, кто громче всех кричат о величии империй, становятся частью следующей волны, которая их и похоронит.
— Америка падёт! — закричал Рашиди. — Перед лицом грядущего! Скоро всё закончится! Неверные будут стерты с лица земли!
Он замолчал на секунду, перевёл дыхание. Потом добавил, так, что слышали все:
— Слава Аллаху. Слава Бештеру. Он пришел. Мир перевернётся.
Военный сделал шаг вперёд и с размаху выбил выступ из‑под ног пленного. Одно движение. Рашиди дёрнулся всем телом, повис над пропастью, на долю секунды замер в отчаянной борьбе с гравитацией, а потом обмяк. Всё произошло мгновенно. Тишина. Только ветер свистел, заглушая последние отголоски произошедшего.
Андрей смотрел на висящее тело и не мог отвести взгляд. Он видел смерть раньше. Но это было другое. Холодное и расчетливое. Казнь, устроенная как военный парад.
— Не стоило мне это видеть, — сказал он тихо, поворачиваясь к Лоумену.
— Генерал считает иначе, — ответил тот без эмоций. — Пройдёмте. Он ждёт вас.
Генерал Понтмер стоял у крыльца штаба, держа в руке стакан с водой. Лицо его было спокойным, будто только что он не смотрел на повешенного человека, а выпил утренний кофе.
— Вы, должно быть, Андрей Корнев, — сказал он, протягивая руку. — Слышал о вас. Археолог?
— Советник по культурному наследию, — ответил Андрей, пожимая сухую, горячую ладонь.
— Это хорошо, — генерал кивнул на плац, где солдаты уже снимали тело. — Надеюсь, вы понимаете: война есть война. Мы делаем то, что должны.
— Понимаю, — сказал Андрей, не добавляя ничего больше.
Генерал поставил стакан на перила, вытер руки о форму. Посмотрел на Иакова, потом на Андрея.
— Мы хотим, чтобы ты проверил, — сказал Понтмер, поворачиваясь к Андрею. — Может, русский — их связной. Или продавец оружия. Ты в этом лучше нас разбираешься. Твоё знание региона, людей, сетей. Поговори с ним. Узнай, кто он. И зачем здесь, — Это всё, что интересует нас.
— Где он?
— В третьем блоке,
— Потом жду всех у себя. Приказал Понтмер, и пошёл в штаб, не оглядываясь.
Иаков повернулся и посмотрел на Андрея.
— Ты готов? — спросил он тихо.
— Идём, — ответил Андрей.
Они двинулись следом, оставляя за спиной плац, где солдаты уже заворачивали тело Рашиди, в чёрный мешок, грузя в армейский джип.
— Здравствуйте, — сказал Андрей, зайдя в узкую камеру. — Меня зовут Андрей Корнев. Я советник посольства России, в этих краях. Пришёл поговорить с вами.
Воздух здесь был сырым и тяжёлым, пахло известью и кровью. Пленный сидел неподвижно, но когда он чуть шевельнулся, Андрей заметил, как из-под штанины выглянула повязка.
— Это от ранения? — спросил Андрей, стараясь говорить ровно.
— Пустяк, — отмахнулся пленный. — Царапина.
— Вас мучили? — тихо уточнил Андрей.
Пленный усмехнулся, но улыбка вышла горькой.
— Нет. Просто осколок. Война, знаете ли.
— Моё имя Михаил, — ответил он.
— Хочу понять, кто вы и что здесь делаете. Продолжил Андрей
Михаил смотрел на него, в его взгляде, спокойном, почти равнодушном, Андрей не смог определить. Вызов, или страх.
— Какой сейчас год? — спросил Михаил наконец. Голос его был хриплым, сбитым.
Андрей замер. Вопрос был простым, но от него повеяло чем-то неладным, чем-то, что не вписывалось в привычную картину допроса.
— 2045, — ответил он.
Озеров на мгновение закрыл глаза, всего на секунду, не дольше. Затем медленно открыл их, и в его взгляде промелькнуло что‑то горькое, будто тень давней печали, тут же скрывшаяся за привычной маской спокойствия.