Остромир Дан – МОРЪ книга III (страница 7)
— Расскажите, — сказал он. — Что происходит. Я знаю, что идёт война. Рашиди мне рассказал.
Андрей кивнул.
— Да. Пятнадцатый год. Пустыня, Хиджаз, северо-запад Саудовской Аравии. Вы на американской базе.
— Какое вы имеете отношение к «Пустынным львам»? К Рашиди? Почему вас задержали с ними?
— Никакого, — ответил Озеров. — Я не знаю Рашиди. Не знаю его людей. Они нашли меня в пустыне. Я шёл один. Без воды, без еды, без оружия. Они могли убить меня. Не убили. Дали воду. Накормили. А потом американцы разбомбили колонну, и мы оба стали пленными.
Андрей слушал, не перебивая.
— Что вы помните? — спросил Андрей. — Последнее, что было до того, как вы оказались здесь.
— Сорок пятый, — сказал он. — Победа. Мы с боевыми товарищами — Шубиным и Копыловым — спустились в пещеру под Кёнигсбергом.
Он говорил спокойно, будто пересказывал вчерашний разговор, а не события столетней давности.
— Я не помню, — сказал Михаил, голос его стал тише, будто он говорил сам с собой. — Не помню, как оказался в пустыне.
— Свяжитесь с советскими командованием, — продолжил Михаил.
Андрей выпрямился. Он ожидал чего угодно, бреда, религиозного экстаза, военной легенды. Но не этого.
— Послушайте, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я понимаю, вы долго были в пустыне. Обезвоживание, солярий, стресс. Мозг защищается, создаёт... картины. Но мне нужно знать правду. Кто вы? Какое у вас звание? Род войск?
Михаил усмехнулся — коротко, безрадостно.
— Старший лейтенант, — ответил он. — Разведка. 3-й Белорусский фронт.
Андрей моргнул.
— 3-й Белорусский фронт, — повторил он медленно. — Вы знаете, что он был расформирован в сорок пятом?
— Я там воевал, — ответил Озеров.
Андрей замолчал. Смотрел на лицо напротив, измождённое, в глубоких морщинах, которые не могла оставить одна пустыня. На истлевшую одежду.
— Свяжитесь с советским руководством, — повторил Озеров.
Андрей провёл рукой по лицу. Потом поднялся, прошёлся по камере, остановился у стены.
— Вы хотите, чтобы я кому-то это рассказал, — сказал он, не оборачиваясь. — Американцам? Русским?
Андрей повернулся к нему. Посмотрел долго, пристально, пытаясь прочитать что-то на этом, обросшем лице.
— Советского Союза нет, — продолжил он тихо. — Уже больше пятидесяти лет.
Михаил замер. Впервые за всё время его лицо дрогнуло не от страха или паники, а чего-то другого, более глубокого.
— Как это — нет? — спросил он. Голос его стал тише.
— Распался. В девяносто первом. Сейчас Россия — другое государство.
Михаил вдруг замолчал. Взгляд упал на пол, и в этот краткий миг Андрей уловил, как в глазах собеседника что‑то необратимо рушится: будто невидимая опора, долгие годы служившая ему, дала трещину и рассыпалась в прах.
— Что случилось с Советским Союзом? — неожиданно спросил Михаил.
Андрей вздохнул. Он не знал, с чего начать. Слишком много всего было: санкции, новая холодная война, он рассказал коротко, о перестройке, о том, как рухнула страна, которую Михаил защищал. О нескольких крупных войнах, которые изменили карту мира. потом война с НАТО, которая поставила точку в старом споре. О распаде НАТО, который развалился, потому что старые союзы и правила перестали работать.
Михаил слушал, не перебивая.
— Вы думаете, я сумасшедший, — сказал он, когда Андрей замолчал. — человек, который бредит. Но я не сумасшедший.
— Передайте наверх одно слово, — продолжил он, глядя прямо на Андрея.
— «МОРЪ». Кто обладает информацией — непременно свяжется сам.
— МОРЪ, — повторил Андрей, пробуя слово на вкус. — Что это значит?
— Смерть, — ответил Озеров. — То, что было до нас. То, что будет после. Просто передайте.
Андрей переваривал услышанное.
— Я передам, — ответил Андрей, — Сделаю, что смогу.
— Я поговорю с генералом, — продолжил он, — Постараюсь, чтобы вас перевели в нормальное помещение.
Он направился к двери, уже взялся за ручку. Обернулся и неожиданно сказал.
— Рашиди повесили только что.
Озеров не ответил ему сразу. Только посмотрел на него долго, пристально.
— Он был хороший человек. Он защищал свою страну. Как и я когда-то, защищал свою.
Андрей помолчал и вышел.
Дверь за ним закрылась, и в камере снова стало тихо.
На выходе его встретили Лоумен и Бейкер и Иаков. Все трое стояли у стены. Пустынный ветер гонял по бетонному плацу песок, мелкий, колючий, который забивался в глаза, в рот, под воротник.
— Пойдёмте к генералу, — сказал Лоумен, бросая окурок в жестяную банку.
Они двинулись к штабу, молча. Бейкер шёл чуть сзади, поглядывая по сторонам, привычно сканируя периметр, хотя здесь, в глубине базы, опасность была минимальна. Но привычка есть привычка.
В штабе генерала Понтмера было прохладно. Кондиционер работал на полную, и воздух казался сухим, почти стерильным. Генерал сидел за столом, перед ним, остывший кофе, планшет, стопка распечаток. Он поднял глаза, когда они вошли.
Андрей задержал взгляд на стене. Слева от генеральского кресла, на самом видном месте, висел американский флаг, звёзды и полосы, тусклые при искусственном освещении, но всё ещё внушительные. А справа, изображение, которое он видел раньше только в книгах, или сети. Герб Римской империи. Орёл, сжимающий в когтях связку стрел, с расправленными крыльями, с лавровым венком. И надпись латынью:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.