Остромир Дан – CRIPO (страница 1)
Остромир Дан
CRIPO
От Автора
Предупреждение для читателей:
В тексте романа используются сцены, описывающие употребление алкоголя и психоактивных веществ, а также присутствует ненормативная лексика. Это необходимо для достоверной передачи атмосферы, среды и характеров персонажей, чья жизнь неразрывно связана с миром больших денег, риска и морального разложения. Автор категорически осуждает употребление любых наркотических средств и злоупотребление алкоголем. Наркотики и алкоголь – зло, и данное произведение служит иллюстрацией этого неоспоримого факта.
Глава 1
Дождь в Москве осенью, это не романтика, а наказание. Он не льёт стеной, он моросит мерзкой изморосью, которая въедается в шины, в асфальт, пока стоишь в пробке. Просто чтобы каждый чувствовал себя немножко дерьмовее. Особенно в семь утра.
Леонид Ковалёв слушал, как в эфире «Радио Шансон», хриплый голос пел про зону и неверную женщину. Идеальный саундтрек. Он притормозил у здания, которое не всякий и за отдел примет, серый, обшарпанный куб советской постройки с вывеской, в которой обычный человек запнётся на третьем слове: «Управление по организации борьбы с противоправным использованием информационно-коммуникационных технологий МВД России». Для своих – просто УБК.
Его машина, десятилетний Volkswagen Polo цвета «влажный асфальт», вписалась в пейзаж идеально: потёртые фары, мелкие царапины на боках, словно от кошачьих когтей мегаполиса. Он её не любил и не ненавидел. Она была как служба, едет, гремит, иногда пахнет бензином, но довозит. Ковалёв заглушил двигатель, посидел секунду, глядя на дождевые капли, ползущие по стеклу. Потом достал из кармана пальто пачку «Camel», прикурил от старой металлической зажигалки. Дым был едким и честным. Он поправил воротник чёрной водолазки, натянул ворот шерстяного пальто и вышел. Холод сразу обнял за горло. Волосы темно-русые, коротко стриженные, уже с проседью у висков, словно кто-то аккуратно припудрил их пеплом, под порывом ветра они взъерошились. Он не стал приглаживать. Зачем? Здесь ценилось другое.
На КПП сидел Валерий, охранник лет пятидесяти, с лицом, как у уставшего бульдога.
– Леонид Аркадьевич, – кивнул тот, глядя в монитор. – Опять ваш подопечный ночью буянил, видать, крепкий.
– Не крепкий, – хрипло ответил Ковалёв, протягивая пропуск. – Отчаянный. Разница есть. Отчаяние быстро кончается.
– Как скажете, – буркнул Валерий, щёлкая турникетом.
Внутри пахло старым линолеумом, дезсредством и тоской. По коридору навстречу уже спешил помощник – молодой, слишком выглаженный, с лицом, на котором читался не сон, а учебник по криминалистике. Саня. Энтузиазм ещё не выветрился.
– Леонид Аркадьевич, доброе утро! Задержанный Сергей Евгеньевич Волков, он же «Скил», на контакт не идёт. С момента доставки – ноль. Сидит, смотрит в стену. В сознанку не идёт категорически. Даже адвоката, которого ему предложили, послал… ну, в общем, послал.
Ковалёв снял пальто, повесил на вешалку. Под пальто – всё та же чёрная водолазка, никаких пиджаков. Здесь он не следователь для протокола, он – технарь, разбирающий поломку в человеческой машине.
– Он не в «сознанку» не идёт, Саня, – поправил Ковалёв, двигаясь к своему столу. – Он в принципе никуда не идёт. Сидит на нулевой передаче. Значит, ждёт. Или боится кого-то больше, чем нас.
– Но улики… – начал Саня.
– Улики – это как транзакции в блокчейне, – отрезал Ковалёв, включая свет в небольшом, заваленный папками кабинет. – Они есть. Они неизменны. Но если не знаешь приватный ключ – не расшифруешь, куда слили бабло и кто главный паук в этой паутине. А у нашего «Скила» ключ – в голове. И он его не отдаст просто так.
Кабинет был аскетичен: стол, два стула, шкаф с делами, на стене – карта Москвы с цветными кнопками. На столе – старенький ноутбук, стопка бумаг и кружка с потёртой надписью «Лучшему папе». Ковалёв сел, запустил комп. Загружался он долго.
– Приводите его. И чаю. Крепкого. Без сахара.
Через десять минут дверь открылась. Конвойный втолкнул в кабинет молодого человека. Тот вошёл не шатаясь, но как-то деревянно, будто каждое движение давалось усилием воли.
– Леонид Аркадьевич Ковалёв – старший оперуполномоченный по особо важным делам Управления по организации борьбы с противоправным использованием информационно-коммуникационных технологий МВД России. Подполковник юстиции. – А вы уважаемый, Волков. Сергей. Двадцать восемь лет. Официально безработный.
На майке-алкоголичке, хоть и дорогой, чёрной, без рукавов, красовалась абстрактная капля крови. Руки от кистей до плеч – сплошной сине-чёрный ковёр из татуировок: звериные морды, черепа, надписи готическим шрифтом, паутина на локтях. На шее, над ключицами, выбита надпись на латыни: «Memento Mori». Помни о смерти. Ирония.
Но главное было не это. Главное – лицо. Короткие волосы, выкрашенные в агрессивный платиново-белый, почти сияли под люминесцентными лампами. И нос. Сломанный, распухший, с запёкшейся коркой крови под ноздрями и жутким фиолетово-жёлтым кровоподтёком, захватившим правую скулу. Получил явно не вчера и не в камере. Получил раньше. И не в драке, а аккуратно, методично.
Он сел на стул напротив Ковалёва, не дожидаясь приглашения. Взгляд был пустым, остекленевшим, но где-то в глубине, как майнер в заблокированной шахте, тлела лихорадочная искра животного страха.
Ковалёв откинулся в кресле, взял кружку с чаем. Дым от папиросы, которую он неспешно прикурил, пополз к потолку, смешиваясь с паром.
– Волков, – сказал он без предисловий, выдыхая дым. – Красиво. «Помни о смерти». Мудро. Только, бля, как-то однобоко. Надо было рядом «Помни, где бабло» набить. А то получается – помнишь про смерть, а где cash – забыл.
Волков молчал. Смотрел куда-то в район переносицы следователя.
– Нос-то тебе кто украсил? – продолжил Ковалёв, как бы между делом. – Не наши же. У нас методичка другая. Мы – психологи. А тут… – он жестом обозначил в воздухе траекторию удара. – Это чисто, по-братски. Кто-то очень хотел тебе напомнить. О чём?
Молчание повисло густое, как смог над промзоной. Только тикали часы на стене и гудел системный блок.
– Ладно, – вздохнул Ковалёв, открывая папку. – Давай начнём со скучного. Дело №. Инвестиционная платформа «CRIPO». Обещали людям алго-стейкинг, мета-гейминг, ап на 300% годовых. Собрали, по предварительным данным, с трёх с половиной тысяч лохов… прости, инвесторов, около пятнадцати миллионов долларов. Включая пять лямов зелени от одного… скажем так, непубличного гражданина. И что мы имеем? А имеем мы пустые, блядь, кошельки. И одного главного технаря – Джонни CRIPO, он же Юрий Миронов – в статусе пропавшего без вести. Версия – похищение с признаками насильственной смерти. Кровь его группы нашли в съёмной хате. И… тебя. Твоего цифрового отпечатка на всём, как говна за баней. Ты был его партнёром. Правая рука. И, внезапно, единственный, кто остался с полным доступом ко всем ключам перед самым… как это у вас… exit scam’ом? Выходным скамом?
Ковалёв сделал паузу, давя окурок в переполненной пепельнице.
– Картина, конечно, красивая. Гений-задрот погибает, а его друг-татуированный айтишник сливает все бабки и пытается свалить. Но, понимаешь, Волков, есть одна хуёвая деталь.
Он пристально посмотрел на синяк под глазом задержанного.
– Мёртвые технари не пишут идеально чистый код. А код, по которому ушли все деньги с CRIPO – он гениальный. Это не твой уровень. Ты – сила, ты – лицо, ты – менеджер. А это… это работа гения. Который тебя, уважаемый, подставил как последнего лоха. И нос твой – тому подтверждение. Тебя уже нашли те, чьи пять миллионов испарились. И они только начали. Менты – цветочки. Они хотя бы по УПК работают.
Волков впервые пошевелился. Медленно перевёл взгляд с переносицы на глаза Ковалёва. В той глубине искра страха вспыхнула ярче, на мгновение выжег всю показную отмороженность. Он облизнул пересохшие губы, на которых тоже была запёкшаяся кровь.
– Я… ничего не знаю, – хрипло выдавил он. Голос был сорванным, будто он долго кричал. Или молчал под ударами.
– Знаешь, – спокойно парировал Ковалёв. – Знаешь, кого боишься. И знаешь, что мы тебя не спасём. Мы – бюрократия. А они – практики. Выбор, конечно, хреновый. Но пока ты сидишь тут и молчишь, твой выбор тает, как эфир на газовых комиссиях. Остаётся только нулевой баланс.
Он взял следующую папку, потяжелее.
– Давай по новой. Начнём с самого начала. С того, как ты познакомился с Юркой Мироновым. И кто такой на самом деле «Скил».
За окном кабинета УБК осенний дождь продолжал своё неторопливое дело. Стирал границы. Напоминал, что любая, даже самая хитрая схема, в мире из плоти и крови всегда заканчивается одной, и той же, старой как мир, валютой – болью и страхом. А цифровые призраки… они просто ждут своего часа.
Ковалёв перелистнул страницу в личном деле, которое Саня положил перед ним. Не то чтобы он не читал его раньше. Но иногда нужно было дать паузу, втянуть сигаретный дым и дать паузе созреть воздух, как дурной код в смарт-контракте.