Остин Сигмунд-Брока – Сказать по правде (страница 34)

Снова присоединившись к группе, я обнаруживаю, что все возбужденно болтают. Грант с облегчением признается, что сам наверняка бы испортил макияж Фрэнк-энд-Фертера. Чарли одобрительно смотрит на меня.

– Кэмерон, это потрясающе, – выдыхает он. Я скромно киваю; в душе я довольна. Только Пейдж смотрит не слишком благодарно.

Она настроена скептически, даже недоверчиво. Я знаю, о чем она думает. Она уже вычислила, что у меня есть корыстная цель – Эндрю. Только ей известно, что все происходящее – поход на «Рокки», помощь Эль – это часть плана.

Обидно, хотя и ожидаемо. Но я не хочу, чтобы Пейдж искала злой умысел во всем, что я делаю. Я хочу, чтобы она получала удовольствие. Чтобы мы обе получали удовольствие.

Я отвожу ее в сторонку.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

– Все в порядке, – легко отвечает она. – Я знаю, что у тебя свои цели, но то, что ты сделала, правда круто. Я это ценю, – продолжает она. – Просто надеюсь, что ты понимаешь: мы не какие-то фигуры в игре, в которую ты играешь. – С грустной улыбкой она добавляет: – Когда все закончится, я бы не хотела думать, что ты просто жестокая популярная девчонка.

– Я тоже, – быстро отвечаю я. – Слушай, я не стала бы так наряжаться и проводить Хеллоуин за самым странным фильмом в мире, если бы действительно этого не хотела.

Пейдж кивает, и меня снова охватывает приступ нервозности, как на трибунах. Я не хочу разочаровать Пейдж. Мне искренне нравится с ней общаться, и это не изменится, независимо от того, как все сложится с Эндрю и списком извинений.

Прогнав прочь мысли о Пейдж и моем проекте, я возвращаюсь к группе возле микроавтобуса Эль. Каждый раз, когда кто-то выбирается из мобильной студии визажа, мы встречаем его радостными возгласами. Они такие громкие, что я бы беспокоилась из-за жалоб соседей, если бы весь квартал не заполонили бегающие и кричащие дети, жаждущие конфет.

Эль преображает нашу группу в идеально припудренных и сияющих созданий. Когда выходит Грант, неузнаваемый в образе Фрэнк-энд-Фертера, я замечаю открытое восхищение Ханны. Пялясь на Гранта, она чуть не спотыкается по пути в микроавтобус.

Ханна – последняя из группы, кто не накрашен, не считая меня. Не желая мешать работе Эль, я выжидаю двадцать минут, прежде чем присоединиться к ним в микроавтобусе. Ханна сидит перед зеркалом с ярко-красной помадой и в коротком рыжем парике, ее лицо запудрено добела. Эль, сверяясь с фотографией персонажа Ханны – Колумбией, – рисует тонкие брови на накладках, которыми прикрыла настоящие брови Ханны. Ее отражение идеально соответствует фотографии Колумбии. Даже жутковато.

Ханна меня игнорирует. Но говорит с Эль:

– Как здорово, что ты приехала нам помочь!

– Ничего, – отмахивается Эль карандашом. – К тому же я получу взамен контент. Грант – первый парень, который согласился появиться на моем канале.

Даже сквозь густую пудру мне удается разглядеть румянец, заливающий щеки Ханны при упоминании Гранта.

Ханна ловит мой взгляд в зеркале.

– И с твоей стороны, Кэмерон, было… мило это организовать, – говорит она. – Спасибо. – Несмотря на гримасу и напряженный голос, ее взгляд ясен.

Я киваю. А потом посылаю Эль намек, поймав который, она откладывает карандаш.

– Мне нужно пойти помыть кисти, – непринужденно говорит она и выходит из микроавтобуса. Мы с Ханной остаемся наедине.

Я поспешно приступаю к речи, которую мысленно приготовила.

– Ханна, я помню, ты говорила, что не винишь меня за произошедшее между тобой и Грантом. Суть не в этом. Ты заслуживаешь извинений. То, как я поступила с вами, было… неправильно.

Ханна смотрит на меня в зеркало.

– Это… Спасибо, – неловко говорит она. – Однако Грант правда виноват.

– Знаю, – быстро говорю я. – Я не беру на себя ответственность за то, что он сделал. И не прошу тебя забыть этот поступок. Но, Ханна… он тебе все еще нравится?

Девушка опускает глаза.

Я не хочу терять такую возможность. Впервые она меня слушает.

– Если да – подумай о том, чтобы его простить. Не ради него, а ради себя. Потому что ты этого заслуживаешь.

Ханна затихает. Я жду. Не осталось ничего, что я хотела бы сказать. Теперь решение за ней. И если она скажет, что никогда его не простит, я не стану продолжать сводить их вместе только ради собственного удовольствия. Из них двоих я причинила больше вреда ей. Если Грант не получит то, что хочет – снова встречаться с ней, – ему придется с этим справиться. Желание Ханны важнее. Я знаю, что у нее есть чувства к Гранту, но если она сейчас скажет мне, что он ее не интересует, я больше не произнесу ни слова.

Ханна делает долгую паузу.

– Считаешь, он изменился? – спрашивает она наконец голосом, сдавленным от слез.

Я открываю рот – и закрываю. Я не ожидала и не планировала, что Ханна прямо спросит, что я думаю о Гранте.

– Ты же знаешь, какой он. Он хороший парень, – говорю я, и искренне так считаю. – Он сделал ошибку, когда нам было шестнадцать. Мы подростки. Делать ошибки практически обязательно. С той измены он никогда даже не смотрел на других девчонок. – Я задумываюсь, не следует ли заменить слово «измена» каким-нибудь эвфемизмом, но решаю этого не делать. Грант действительно изменил, и я не пытаюсь заставить Ханну это забыть. Она попросила моего честного мнения, и если я могу что-то ей дать, то только честность.

– Ну… – Ханна посылает мне выразительный взгляд. – Он уже несколько недель со мной не разговаривает. С тех пор, как ты начала приходить в «Мордор».

Я взвешиваю ее слова и понимаю… черт.

– Я идиотка, – со стоном говорю я. – Извини. За это тоже.

Ханна хмурится, и я боюсь, что она испортит накладки Эль.

– За что?

– Я сказала ему, что он слишком откровенно по тебе сохнет, – признаюсь я, – и что ему нужно немного остыть, дать тебе передохнуть. Теперь я вижу, как это выглядело, – с сожалением говорю я. – Обещаю, больше не буду вмешиваться в ваши отношения.

Я жду гнева или обвинений. Но на ее лице остается только недоумение.

– Вы обо мне говорили? – спрашивает она.

– Ханна, – отвечаю я, – я стопроцентно уверена, что Грант будет с радостью говорить о тебе с любым, кто согласится слушать. С продавцами в магазинах, парикмахерами, с кем угодно. Честно говоря, это немного бесит. Но мило. – Я подхожу к окнам в задней двери микроавтобуса. – Посмотри на него.

Ханна поднимается с табурета и присоединяется ко мне. Я указываю на окно. Грант расхаживает по тротуару перед домом Пейдж, посреди дня наряженный в корсет и туфли на каблуках, и фальшиво напевает Time Warp. Каждый раз, перепутав слова, он ругается себе под нос.

Ханна смеется и впервые не скрывает улыбки, которую вызывает у нее Грант.

– Я не указываю тебе, что делать. Просто… он тебя обожает, – мягко говорю я. – Если бы парень был готов делать такие неловкие вещи ради меня, разве не глупо было бы его игнорировать?

Она не сводит глаз с Гранта, который теперь гоняется за распечаткой текста песни по тротуару и кустам соседей. Даже я признаю, что это очаровательно.

– Знаешь, Кэмерон, – говорит Ханна, – в кои-то веки ты можешь быть права.

Эль дополняет мой макияж ярко-оранжевым париком, в тон кушаку. Я выгляжу отвратительно. И это идеально. Пока она убирает коллекцию кистей, накладных ресниц и подводок, я снова благодарю ее за то, что она приехала.

– Без проблем, – отвечает Эль, выбираясь из микроавтобуса. Я провожаю ее до дверцы со стороны водителя. – Ты собираешься объяснить, что именно делаешь с этими людьми?

Я слышу резкость в ее голосе на словах «эти люди». Когда я написала Эль про идею помочь с «Рокки», объяснив, что она сможет использовать это как контент для своего канала, то ждала ее ответа с некоторым нервным возбуждением. Я не надеялась, что они с Пейдж станут лучшими подругами, но думала, что этот случай сведет вместе две странные и несовместимые части моего круга общения. Эль ответила только: «Ок. Где и когда?» Непонятно, но лучше, чем ничего.

Я пытаюсь прочитать выражение ее лица, но на Эль – непроницаемая маска. Она забирается на водительское место и громко захлопывает дверь.

– То, что я с ними общаюсь, – проблема? – неуверенно спрашиваю я в открытое окно.

– Мне все равно, с кем ты общаешься, – резко говорит она. – Мне все равно, что у тебя целая группа новых друзей. – Она бросает в их сторону осуждающий взгляд. – Просто я надеюсь, что ты помнишь: твоя лучшая подруга – это я.

– Конечно, помню, – растерянно отвечаю я.

– Хорошо, – говорит Эль. – Если дело в том, что ты запала на Чарли Кима, Би-Би или какого-то другого парня с… проблемами общения, я должна узнать об этом первой. Не Пейдж.

– Брендан, – поправляю я.

– Серьезно? – У Эль широко раскрываются глаза. – Ты запала на Би-Би?

– Нет… – я сконфуженно подбираю слова, – …это… я не запала на Брендана. Просто теперь зову его Бренданом. То прозвище, оно дурацкое.

– Хм, – прищуривается Эль, – ну ладно. Брендан.

Я успокаивающе улыбаюсь.

– Я бы сказала, если бы запала на Брендана или кого-то нового.

Она оценивающе смотрит на меня, и моя улыбка гаснет. Обычно в ответ на такое Эль выглядела бы довольной или высокомерно шутила о своих злополучных встречах с Элайджей из оркестра. Вместо этого она с каменным лицом изучает меня. Что-то все еще не в порядке.

– Слушай, – говорю я, – хочешь пойти с нами? – Я киваю на машины. – Можем вместе потусоваться.