Остин Бейли – Одинокий король (страница 18)

Мне стало интересно.

– Что это такое?

Лето жестом приказал мне выходить из лодки.

– Я называю его «Войной».

Я вышел на берег, на мгновение ощутил под ногами песок, и мир тут же перевернулся с ног на голову. Я стоял посреди чёрного как ночь болота. Я знал, что это болото, благодаря запаху. Вода достигала мне до щиколоток. Я услышал какой-то звук наверху, поднял голову, и меня тут же раздавил волшебный двухголовый носорог[75] весом 10 000 фунтов.

Я пошатнулся и врезался в маленькую лодку.

– Ух ты!

Лето хмыкнул.

– Будь осторожнее. Это опасное место. Тебе понадобится немало времени, чтобы здесь выжить. А теперь вперёд!

Я засучил рукава и шагнул вперёд.

Лето был прав. Я провёл в Яме IX девяносто три года. Два с половиной года целого времени, как я его называю, и девяносто один год повторных попыток. Я много умирал. Всё было почти так же, как на первом острове. Я многое узнал о своей душе, о вещах, которые имеют значение, и о вещах, которые значения не имеют, о тех частях моей личности, которые могут меняться, и частях, которые остаются неизменными, а также о том, как использовать в битве кулак, нож, меч и разум.

Я узнал названия звёзд на Доринье и имена давно потерянных детей Карака. Я научился играть в ивовый стул и запоминать шестьдесят одну часть. Карак научил меня тактике поведения наверху и в яме. Он научил меня стратегии в кровавых битвах и в битвах умов. Мы вывели целый клан из тьмы к свету. Это история Ямы IX. Я не могу рассказать её в такой короткой книге и потому приведу лишь три эпизода.

Сложно описать звук, который издаёт наполовину обезглавленный гублог, преодолевая расстояние в половину мили со Скользкого моста до болотистого нутра Ямы IX, но если вы сумеете представить, как разъярённая самка носорога рождает не менее разъярённого детёныша посреди урагана, то это будет почти то же самое. Говоря «наполовину обезглавленный», я имею в виду, что у него недоставало лишь одной головы. К несчастью, для них это безболезненно и они довольно долгое время могут выживать и с одной головой.

Полагаю, он кричал из-за падения. Гублоги по объёму и форме тела напоминают носорогов, только они вдвое больше, их чёрная шкура усеяна метеоритами, и у них две головы. Носороги травоядные, а гублоги в основном саймоноядные[76]. Во время второй попытки выжить в Яме IX я прыгнул влево и откатился от места падения лишь для того, чтобы быть раздавленным обломками.

– Эй, на этот раз четыре секунды. – Я снова оказался на острове, в то время как Лето нежился в своём море души.

Он сухо улыбнулся.

– Да, с каждым разом всё лучше и лучше. Полагаю, всего через девять с половиной попыток ты сможешь продержаться в Яме IX целый день.

– Заткнись!

Я снова шагнул на остров и прыгнул вправо, избежав гублога и обломков. Чудовище проделало в земле кратер, и от ударной волны по моему телу пробежала дрожь. Конечно, гублог не умер. Их можно убить синхрокопьями, магией, ядерным взрывом и больше ничем. Их шкуры сильнее титана[77] благодаря метеоритам, и они почти такие же умные, как люди[78].

Я слышал в темноте дыхание гублога, но ничего не видел. Потом болотистое дно осветил луч фонарика. Я впервые увидел чудовище и проклял своё невезение. Почему я никогда не попадал в яму, полную шоколадных батончиков или дружелюбных черепашек? Гублог фыркнул и направил на меня свой огромный рог.

Я побежал прямо на него. Конечно, я потянулся за Килантусом, но мой меч исчез. Я попытался использовать плащ-перевёртыш, но его тоже не было. Очень глупо юному магу идти навстречу опасности без магических предметов, но такова жизнь. Здесь не бывает простых решений…

К сожалению, во время первой попытки моя нога провалилась в яму, и я резко остановился, после чего меня ещё резче[79] толкнули в спину. Я почувствовал себя помидором, по которому бьют теннисной ракеткой.

И я снова почувствовал под руками песок.

– Двенадцать секунд! – крикнул Лето. – Отличная работа. Ты уже на шаг впереди!

Я бросился обратно и на этот раз сумел избежать ямы в земле. Я добрался до скользкой вертикальной стены, мгновение пытался на неё взобраться, а потом повернулся лицом к своей судьбе. К счастью, гублогу не терпелось убить меня, поэтому последние двадцать футов он преодолел одним прыжком, что дало мне возможность метнуться вперёд и проскользнуть под его брюхом.

Гублог врезался в стену шахты и пару секунд сидел, ошеломлённый, так что я успел убежать. Я бежал, лихорадочно ища на болотистой земле какое-нибудь укрытие. Я поднял голову, надеясь найти помощь там, откуда светил фонарик, и увидел чуть заметные очертания узкого моста, переброшенного через яму примерно в полумиле от меня.

В этот момент у меня за спиной раздался топот копыт. Что-то схватило меня, и верхняя часть моего туловища упала на землю, а нижняя ускакала прочь, нанизанная на рог гублога. Ну вот, опять…

С семнадцатой попытки я отыскал мрачный уголок болота, где можно было спрятаться, пока гублог приходил в себя после удара о стену. Я погрузился в болото по шею, так что сверху торчали только нос и макушка. Мне повезло, что в полумраке гублоги ужасно плохо видят, а загадочные люди наверху как раз решили выключить фонарик. Очень предусмотрительно.

Я несколько минут наблюдал за чудовищем из своего сырого убежища, после чего у меня появилось тревожное ощущение, будто что-то толстое и круглое обхватило мою правую ногу. Оно потянуло меня вниз с невероятной силой, и я обрадовался, что меня съели прежде, чем я успел утонуть. Проблеск надежды… В Яме IX есть много способов умереть, и я довёл до совершенства каждый из них, но утопление – самой нелюбимый мой способ.

На тридцать четвёртой попытке я пришёл к выводу, что безопаснее всего спрятаться под упавшими обломками. Однако после этого ничего не произошло. Человек, светивший вниз фонариком, вскоре потерял ко мне интерес или счёл меня мёртвым, и мы снова погрузились во тьму, так что я мог умереть с голоду или быть убитым гублогом.

На тридцать седьмой попытке я решил, что если хочу попытаться выбраться из ямы, мне надо иметь возможность осмотреть окрестности, а значит, гублог должен умереть. На сорок пятой попытке я нашёл самое подходящее оружие: острую палку и круглый камень, пригодный для метания. Конечно, это не лучшее оружие для убийства гублога, но ничего другого у меня не было. Я знал, что должен сразиться с ним прямо сейчас, или мои зрители потеряют интерес и выключат свет, погрузив меня во тьму, что означало гарантированную смерть. Поэтому на сорок шестой попытке я впервые столкнулся с чудовищем лицом к лицу и уничтожил его, не пошевелив и пальцем.

Существуют две версии того, как это случилось. В первой версии я совершил идеальный двойной переворот назад, вскочил чудовищу на плечи, вонзил палку ему в глаз и убил на месте. Во второй версии я споткнулся о палку, пытаясь убежать, после чего с неба упала бомба и убила гублога. Решайте сами, какая версия вам нравится больше.

Если вы выберете вторую версию, то я скажу вам, что бомба представляла собой блестящий металлический куб. Как только она ударилась о спину гублога, из неё выскочили когти и вонзились в твёрдую шкуру чудовища, так что он не мог убежать. Мерцающий зелёный свет стал красным, и я помчался в убежище, поскольку в своё время смотрел немало мульфильмов. Взрыв проделал в земле кратер размером больше гублога, а взрывная волна разметала обломки, за которыми я прятался, так что они погребли меня под собой.

Я просидел под обломками несколько минут и уже смирился с тем, что мне суждено умереть от голода[80], когда в свете фонарика метнулась тень. Крупный мужчина с самодельным парашютом тяжело приземлился рядом с кратером и тут же перерезал стропы. Он вытащил огромный меч, пригнулся и осмотрелся по сторонам. Его рост составлял не меньше семи футов, а бицепсы были с мою грудную клетку. Меч был почти с него ростом и ярко блестел в свете фонаря.

Я с трудом вытащил руку из-под груды обломков.

– Привет.

Огромная голова незнакомца повернулась ко мне, и секунду спустя он отбросил в сторону несколько сотен фунтов камня.

– Привет, друг. Ты поступил смело, сразившись с гублогом. Я бы не стал бросать его в яму, если бы знал, что ты здесь. Когда я увидел, что ты жив, здоров и готов сражаться за свою жизнь, то решил вмешаться. Как ты сюда попал?

– Я… я…

– Ударился головой, да? Ладно, неважно.

Я почувствовал, как мой кодекс потеплел. Мне удалось избежать очевидной лжи, и очевидно, это тоже являлось «проявлением лучших качеств». Мило.

– Говорят, у Дневных ходоков есть потайной люк, в который они бросают рабов, если хотят, чтобы те быстро погибли в яме. Кое-кто пытался его найти, но никому это не удалось. Возможно, так ты сюда и попал.

– Спасибо, что пришли за мной.

Мужчина кивнул и убрал меч в ножны за спиной. У него были короткие волосы торчком, седеющие на висках. Пустую глазницу пересекал длинный шрам, а оставшийся голубой глаз смотрел на меня.

– Мои люди не обрадуются. Таран был нашим лучшим оружием. Я построил его из запасных частей за несколько месяцев, и они хотели использовать его для побега.

Мужчина задумчиво потёр большие запястья.

– Но мне не хотелось сражаться с гублогом с одним мечом. Одно дело – на насыпи, и совсем другое – в яме. Я удивлён, что ты так долго здесь продержался. Большинство людей погибают в первые несколько месяцев.