Остин Бейли – Костяная дверь (страница 15)

– Что такое Зверинец? – настороженно спросил я, глядя на большие следы от когтей в нижней части двери.

– Здесь мы держим зверей, – любезно ответил Хоук. – Не отходи ни на шаг. Будет жаль, если тебя съедят в первый же день.

Я вошёл в комнату вслед за ним и оказался в джунглях. В настоящем природном джунглевом[55] дождевом лесу с болотами, лианами и жуткими криками птиц. К моей чести надо сказать, что, выйдя из подземной пещеры прямо в леса Амазонки, я не вскрикнул от удивления, как девчонка. Волоски у меня на шее внезапно поднялись, видимо, из-за опасности быть съеденным каким-то волосатым чудовищем. Я надеялся, что не Хоуком.

Но Хоук оставался спокоен, и я вслед за ним спустился вниз по ступенькам, пока мы не оказались на маленькой полянке. Он залез в карман плаща и извлёк большой полотняный мешок, а потом поднял руку и крикнул:

– Мыши-акробаты! Три дюжины!

Мыши разбегались из-за кустов и выскакивали прямо из стволов деревьев. Они носились, как безумные маленькие гимнасты, играющие в подобие чехарды, но только вместо того, чтобы прыгать друг через друга, они прыгали друг сквозь друга. Одна мышь подпрыгивала, а другая сворачивалась в кольцо, чтобы первая могла проскочить в неё.

– Эти маленькие паршивцы демонстрируют самый сложный способ передислокации[56] во всём животном царстве, – с нежностью произнёс Хоук. – Борис всегда демонстрирует их во время своих лекций по технической эффективности в качестве примера, как не надо делать. – Хоук начал складывать мышей в мешок.

– А не слишком ли самонадеянно критиковать нечто сотворённое Богом? – спросил я.

Хоук застыл, держа мышь в руке.

– Боже мой, Саймон! Ты веришь в Бога?

Я пожал плечами.

– Конечно.

– Интересно. – Он швырнул мышь в мешок.

– Что? – спросил я. – А вы?

– Я верю в себя, – с готовностью ответил Хоук. – Если божество и существует, то оно тоже должно в меня верить.

Я не понял, что он имеет в виду, и не стал спрашивать. Собрав всех мышей, Хоук подал мне мешок. Я перебросил его через плечо, стараясь делать вид, будто всё это меня совершенно не удивляет, как будто меня совершенно не беспокоит копошащаяся масса в мешке или далёкий рёв кого-то огромного, скрывающегося в лесу (или самого леса). Хоук двигался с непринуждённостью человека, занимающегося совершенно обыденными вещами, и я понял, что ему вряд ли понравится, если я проявлю страх.

Я вышел из Зверинца вслед за ним и вздохнул с облегчением, когда за нами закрылась дверь. Несколько минут спустя, перейдя подземный мост, пройдя мимо сломанного колеса турбины и странно безмолвного колодца, мы вошли на гигантский склад. До самого потолка тянулись мили[57] полок, набитых бочками, контейнерами и деревянными ящиками разного размера. Там, где мы проходили, тут же вспыхивали голубые факелы и сразу гасли у нас за спиной.

– Это место называется Сокровищница, – объяснил Хоук. – Что хранится в сокровищнице, Саймон?

– Сокровища? – догадался я.

– Точно. В этой комнате нет ни одного предмета, который стоил бы меньше маленькой фермы. Не урони мышей. Они что-нибудь съедят, и мне придётся тебя продать, чтобы возместить ущерб.

Я слабо рассмеялся, надеясь, что Хоук шутит, но он не улыбнулся в ответ.

– Вот мы и на месте.

Хоук остановился так внезапно, что я чуть не врезался ему в спину. Потом он принялся так проворно взбираться по груде ящиков, что мне было страшно на него смотреть. Люди не могли так двигаться. Минуту спустя Хоук вернулся с узким кожаным футляром.

– Гравюра твоего тёзки, – сказал он. – Для уроков Иодена. Если бы он не был таким ханжой, то просто показал бы своим ученикам картину в главном зале, но он продолжает упорно верить, что эта старинная вещица является более точной копией.

Я вычеркнул гравюру из списка и сунул кожаный футляр под мышку.

– Вам он не нравится, да? – спросил я, вспомнив его слова на моём собеседовании.

– Конечно нет, – ответил Хоук, как будто я задал ему какой-то смешной вопрос.

Несколько минут спустя в конце длинного тоннеля мы увидели дверь из тусклого серого железа. Хоук отпер её самым большим ключом из связки, и за дверью оказалась маленькая лестничная площадка с верёвочной лестницей, ведущей куда-то наверх. Рядом с лестницей тут же вспыхнул факел. Мы стали подниматься[58].

– Что это такое? – спросил я.

– Кабинет диковинок, – с благоговением ответил Хоук.

– Хорошее название, – согласился я.

– Это самая опасная комната на Складе, – удивил меня Хоук. – Никогда не заходи сюда ночью.

– Я думал, по правилам ночью вообще нельзя заходить в школу.

– Правила существуют для того, чтобы их нарушать, – пробормотал Хоук, оглядывая комнату.

Его слова застали меня врасплох.

– Почему она такая опасная?

Хоук перестал оглядываться по сторонам и рассмеялся.

– Думаю, ты сам это выяснишь.

Я не понял, что он имеет в виду, и последовал за ним в поисках комплекта для уборной. Я понятия не имел, как он выглядит, и просто восхищался окружавшими меня предметами. Там были узорчатый чёрный шкафчик, лежавший на боку, двенадцатифутовые песочные часы с золотым песком, гигантское чучело птицы и большой сундук, обвязанный цепями.

– Что это такое? – спросил я, указывая на сундук.

– Одна из древнейших тайн Скеллигарда, – ответил Хоук и сунул голову в шкаф. – Он стоит здесь со дня основания школы. Наверное, принадлежал Фейдриану, ученику Реллика. А может, и самому Реллику.

– А что внутри? – Я не сводил глаз с сундука. Он мог принадлежать Фейтеру. Внезапно меня охватило какое-то странное чувство, как будто в животе появились бабочки. Или огонь. Но я-то знал, что это ни то ни другое. Это была магия.

– Откуда мне знать? – ответил Хоук, не обращая внимания на моё открытие. – Видишь цепи? Они из гальванической стали. Их невозможно разбить, даже при помощи магии. А замо́к – древний именной механизм. Он был заперт для одного человека, и только этот человек может его открыть, произнеся своё имя. Саймон!

Я застыл. Я склонился над сундуком, готовясь произнести своё имя. Возможно, он принадлежал Реллику, а я ведь был его наследником, так? Только не говорите, что не поступили бы точно так же.

– Я запрещаю тебе даже пробовать. Сомневаюсь, что он для тебя откроется, но мы не знаем, что внутри, и я бы предпочёл, чтобы ты стал более могущественным магом, прежде чем попытаешься его открыть. И я бы хотел в этот момент быть отсюда подальше, на случай если внутри заперто что-то ужасное, и оно захочет тебя съесть. Не хочу на это смотреть. Я только что позавтракал.

– Понял, – ответил я.

– Ага! – Хоук указал на старое ведро и щётку на книжном шкафу. – Вот они где. Один комплект для уборной для моего нового ученика.

– Для меня? – переспросил я. – Похоже на старое ведро и щётку.

Хоук широко улыбнулся.

– Это и есть старое ведро и щётка. Какой ты умный! Мы уже сто лет не пользовались подобными архаическими приспособлениями.

– Тогда что мне с ними делать? – спросил я, чувствуя, как меня охватывает страх.

– Конечно же, чистить уборные…

– Уборные?

– Туалеты, – серьёзно ответил Хоук. – В замках их иногда называют отхожими местами, но мы предпочитаем слово «уборные».

– И когда мне предстоит это делать? – недоверчиво осведомился я. У меня были сомнения по поводу того, что другие ученики тоже чистят туалеты.

– В свои несчастливые дни, – ответил Хоук. – Я тебе уже говорил. Я не могу впускать тебя сюда, когда от тебя исходит опасность.

– Это наказание?

– Нет.

– Но очень похоже на наказание.

– Ладно. Наказание.

– За что?

Хоук скептически махнул рукой.

– Полагаю, за то, что ты натворишь впоследствии. Ты похож на человека, который постоянно попадает в неприятности.

– Почему я просто не могу ходить на уроки к другим учителям?

Хоук рассмеялся.