Осип Дымов – Томление духа (страница 13)

Коричневый сани, запряженные парой гнедых лошадей, накрытых голубой сеткой, промчались мимо. Молодой, неестественно толстый человек с пухлым бритым лицом, приподняв цилиндр преувеличенно вежливо поклонился Жене. Она покраснела от удовольствия под слоем румян, не заметив иронии.

— Кто это? — спросил Нил.

— Этот и дал мне в кредит платье и шляпу. У него три магазина. Страшно богат.

У Нила свело горло, он неясно проговорил:

— Ты ему отдавалась?

Женя улыбнулась своей добродушно-циничной улыбкой, словно, речь шла о невинной шалости.

— Да. А что?

— Он тебе заплатил?

— Говорю: он дал мне в кредит платье и шляпу. Кроме того, мы пили шампанское. Ты любишь шампанское?

— Он тебе нравится? — жестоко продолжал Субботин.

— Такой жирный. Жирных я люблю.

«Бежать, уйти!» — пронеслось у Субботина.

— Значит, это не так уж страшно?

— Что?

— То, чем ты занимаешься.

Она опустила голову.

— Что я тебе сделала? — грустно произнесла Женя.

— Ты говоришь: он тебе нравится…

Она ответила просто:

— Ведь я женщина. Ты забываешь об этом.

Он устыдился; кроме того, понял скрытый упрек.

— Я не хочу быть с тобою, как все. Когда придет время, и я захочу тебя, как женщину, ты будешь моей.

Она молчала.

— Разве я тебя обижаю?

— Я хочу, чтобы ты был моим мужем.

Он понял это, как условное выражение, как жаргон.

— Да, да. Это придет… со временем. Вот увидишь.

Коричневые сани с голубой сеткой повернули и теперь шагом следовали за ними. Толстый молодой человек с неестественно разбухшим лицом улыбаясь кивнул Жене.

— Он сделал тебе знак? — спросил Субботин с тревожным сердцем.

— Нет, какой знак? Я ничего не видела, — ответила Женя.

Он поверил, но через несколько минут, когда говорили о другом, она спросила:

— Когда ты пойдешь к тому офицеру?

Тогда он понял, что толстый молодой человек намеренно поехал шагом и сделал ей знак приглашения. Субботин ясно читал в ее маленькой нехитрой душе: не хотелось идти, но идти надо, необходимы деньги, потому и спросила про Щетинина — в первый раз за все время… Нил принял беззаботный вид и небрежно ответил:

— На днях… На будущей неделе.

Теперь он толкнул ее: так долго она не могла ждать… Женя замолчала. Но уж он знал, что случится. Он украдкой взглянул на нее: но ничего не прочел на напудренном, слегка подкрашенном лице. Оно было так же приветливо и ласково, как минуту назад.

— Где твоя подруга? — спросил он, чтобы что-нибудь сказать.

— Какая?

— Та, с которой я тебя встретил?

— Варя? Она не моя подруга. Варя гораздо старше меня — не говори никому. У нее есть друг. Он ее бьет.

— Бьет?

— Да, и забирает деньги. Но она его любит. Нет, спасибо. Уж лучше быть одной.

— Ведь я твой друг.

— Ну да, ты.

— А она получает много денег?

— Нет, меньше меня.

— Тебе дают больше?

— Да.

— Почему же ей дают меньше?

Ответ Жени был так удивителен, что еще долго после этого Нил думал над ним. Она слегка запнулась, как бы подыскивая точные слова, и проговорила:

— Во-первых, что у нее за белье!

«Разумеется, — думал Субботин, — ежели все люди одинаковы и приходится расценивать их на деньги, то как же иначе различать, если не по белью?» Жестокая мудрость была в этих словах, и внутренне он опять приблизился к девушке, которую посылал на поругание… Он спросил:

— Ты думала о самоубийстве?

— О, много раз! Я хотела бы умереть, но боюсь, что это очень больно. А если меня спасут в больнице? Второй раз уж не сунешься.

Он поверил ей: так отчетливы и просты были ее слова.

— Ты боишься больницы?

— Не дай Бог! Не дай Бог!

Он давно заметил ее панический, почти сверхъестественный страх перед больницей — подобный страху вора перед тюрьмой.

— Вечером увидимся? — спросил он, глядя в сторону.

— Вечером надо зайти к одной подруге. Я обещала.

Он сжимал ее руку, как бы благословляя на позор.

— Хорошо. Я завтра зайду.

Он пошел, она окликнула его.

— До свидания, — повторила она. — Жаль, что не могу тебя чмокнуть.

Он постарался сделать улыбку; она не выпускала его руки.

— Почему ты не можешь навсегда со мной остаться? — задумчиво произнесла она.