Осака О`Хара – Звездные байкеры в мире Светлого Континуума (страница 3)

– Поехали, Ник. К моим родителям.

И в тот же миг байк рванул вперёд.

Без звука. Без толчка.

Как мысль.

Как вспышка.

Как стрелка, выпущенная прямо в сердце света.

Вскоре впереди они увидели большую звезду и Ник совместно с Леной стали сбрасывать скорость. Лена показала нужную планету молча— у нее перехватило горло от волнения.

Ник еще сбросил тягу, и байк, дрожа корпусом, мягко вошёл в плотные слои атмосферы. Воздух здесь был странный – словно густой, шелковистый, с легким металлическим привкусом, и приборы показывали параметры, которых в обычном пространстве просто не могло быть. Температура прыгала, давление то падало, то росло, а гироскоп выдавал странные показания..

Под ними медленно раскрывалась поверхность планеты – ровные тёмно-зеленые равнины, без морей, без гор, как будто кто-то огромной рукой разгладил весь рельеф. Свет от звезды был мягким, почти золотистым, и почему-то не слепил глаза, хотя должна была быть яркость как у прожектора.

– Видишь? – тихо сказала Лена, наклоняясь вперёд. – Здесь всё проще, чем кажется. Меньше сопротивление. Меньше хаоса. Здесь всё подчинено структуре. Мысль работает быстрее, чем физические воплощения. Здесь не нужны космопорты— здесь можно приземлятся прямо на лужайку возле дома. Я послала вызов родителям— они дома и сейчас выйдут нас встречать.

Ник хотел что-то ответить, но просто кивнул. В горле стоял ком. Он не понимал – то ли от пережитого скачка, то ли от ощущения, что сейчас происходит что-то, после чего их жизнь разделится на «до» и «после».

Внизу появилась небольшая светлая точка – ровная поляна среди зелёного моря. На ней – дом. Самый обычный на вид: прямые стены, тёмная крыша, будто деревенская постройка, только слишком ровная, слишком идеальная, словно выращенная, а не построенная.

Байк завис метрах в двадцати над землей, плавно опускаясь. Тормозные сопла зашипели, и амортизаторы тихо вздохнули, когда они коснулись почвы. Под ногами трава слегка светилась – мягким синим свечением, реагируя на вес.

– Вот… – Лена выдохнула, голос у неё дрогнул. – Они уже здесь.

У входа стояли двое. Мужчина и женщина. Оба – высокого роста, чуть стройнее, чем обычно бывает у людей, с какими-то плавными, точными движениями. Волосы мужчины были серебристые, но лицо – молодое, уверенное. Женщина – с темными волосами, собранными назад, глаза – серьёзные, внимательные, как у человека, который прожил сотни решений и ни разу не отвернулся от последствий. Они были одеты в одежду типа рубах до колен и белых штанов довольно просторных. На талии были красивые пояса. На ногах у них были невысокие сапожки. Поверх рубах на них были цветные безрукавки длинной чуть выше подола рубах.

Они не шли навстречу – они словно скользили. Без спешки, но с прямой уверенностью.

Лена, не дожидаясь остановки байка, отстегнулась, спрыгнула и чуть-чуть замерла – как школьница перед дверью в класс. Потом резко вдохнула и побежала к ним.

– Мама!.. Папа!.. – голос сорвался, превратился в смешок, в всхлип, во всё сразу.

Женщина шагнула вперёд и обняла Лену так крепко, что стало ясно – никаких сомнений, просто – дочь.

Мужчина положил руку им на плечи, потом перевёл взгляд на Ника. И взгляд этот был не оценивающий, не угрожающий – скорее, инженерный. Как будто он уже сделал выводы, просчитал варианты и определил: этот парень – часть системы, которая изменилась.

Ник спрыгнул с байка, чувствуя, что ноги чуть ватные. Лена представила его родителям и представила родителей Нику

—Мама, папа —это Ник— мы живем вместе. Ник, маму зовут Ная, папу зовут Тог. Можешь звать их так.

Мужчина произнёс спокойно, без пафоса:

– Добро пожаловать в наш мир. Проходи и будь гостем. Вопросы— потом, но на все свои вопросы ты получишь ответы.

Ник сглотнул. Он хотел спросить тысячу вещей – где они, что это за мир, что будет дальше. Но внутри было одно простое чувство – впервые за долгое время он не ощущал погони. Не слышал сирен. Тишина этого мира была пугающей. И одновременно – спасительной.

Ная пригласила всех на кухню, где на большом столе было множество разных блюд и напитков. Ник покрутил головой разыскивая экран головизора но Тог сказал-

– Тут его нет, – спокойно произнёс Тог, заметив, как Ник вглядывается в стены. – В этом доме нет ни одного прибора, который транслирует или принимает сигналы как в вашем мире. И никогда не было.

Он сказал это без пафоса, как факт из технического регламента. И почему-то от этих слов Нику стало легче – будто с него сняли ещё один невидимый ремень, которым последние дни стягивала грудь гиперсеть, розыск, тревога.

Кухня казалась просторнее, чем дом снаружи. Потолок уходил вверх под непривычным углом, а стены были гладкими, без швов – будто целиком отлиты из единого материала, матового и тёплого на вид. На огромном столе стояли блюда, от которых мягко поднимался пар. Запахи – незнакомые, но приятные: что-то между лесными травами, свежим хлебом и слабым, фруктовым озоном.

Лена уже сидела на скамье, и казалось, что напряжение, державшее её с момента прыжка, наконец ослабло. Щёки порозовели, глаза блестели – не от слёз, а от простого факта: она дома.

Ная – её мать – поставила перед Ником плоскую тарелку, на которой лежали кусочки какого-то прозрачного, чуть мерцающего фрукта.

– Это безопасно, – сказала она коротко. – И полезно после перехода. Тело здесь тратит больше энергии на адаптацию.

Ник осторожно попробовал. Вкус был странным, невнятным, без сладости и кислоты – как глоток холодной воды после долгого бега. И только после проглатывания по телу разошлось спокойное тепло, будто мышцы наконец перестали дрожать внутри.

– У нас всё работает иначе, – продолжил Тог, садясь напротив. Он сидел прямо, руки сцеплены, взгляд спокойный, изучающий. – В этом мире нет беспроводных сетей, линий связи, потоков данных. Мы передаём информацию напрямую. Мыслью. Но не так, как ты мог подумать. Никакой магии. Чистая физика.

Ник поднял глаза.

– Мысль здесь материальна, – тихо добавила Лена. – Поэтому нет смысла в экранах. Достаточно желания – и ты видишь нужное.

– Но, – Тог слегка поднял палец, – мы не будем вмешиваться в твои ощущения. Никаких показов, никаких «видений». Это личное пространство. Ты гость, а не объект исследования.

Сказано было так буднично, что у Ника внутри щёлкнуло: они действительно не собирались «ковыряться у него в голове». Не те люди. Не тот мир.

– И ещё, – Ная поставила на стол высокий сосуд с прозрачным напитком, в котором, как в замедленном ритме, двигались крошечные искры, – здесь вас никто не найдёт. Ни по сигналам, ни по следу. Граница между мирами односторонняя. Из вашего пространства сюда никто пройти не может. Даже если бы узнал маршрут. Нужно знать, как пройти и уметь сделать переход, а таких людей в вашем мире нет.

Слова прозвучали мягко, но окончательно.

Ник выдохнул впервые по-настоящему.

Лена улыбнулась и чуть толкнула его локтем:

– Я же говорила. Здесь мы в безопасности.

Но у Тога в глазах на миг промелькнуло другое – не угроза, а мысль:

Безопасность – это только начало.

Лена долго разговаривала с родителями о прожитом времени пока Ник не начал зевать. Ная поднялась без суеты, словно решение созрело у неё заранее. На лице – ни тени удивления, будто зевок Ника был для неё таким же чётким сигналом, как тревожный маяк на станции.

– Пойдём, – сказала она негромко. – Здесь усталость приходит быстро. Организм после перехода истощается скорее, чем ты думаешь.

Ник только кивнул – сопротивляться не было ни сил, ни смысла. Голова стала тяжёлой, движения затормозились, как в лёгкой перегрузке. Он ещё бросил взгляд на Лену – та оживлённо рассказывала что-то отцу, жестикулируя, как в детстве, и даже не заметила, что он встал.

Коридор, по которому они шли, был тихий, мягко освещённый без видимых источников света. Стены – те же гладкие, цельные, но теперь с едва заметными прожилками, будто под поверхностью медленно текла светлая жидкость. Дом не гудел, не дышал – но создавал ощущение, что он живёт своим спокойным ритмом.

– Сон здесь другой, – сказала Ная, не оборачиваясь. – Глубже. И честнее. Никаких снов о тревогах извне. Этот мир не держит чужие страхи. Ник хмыкнул – слово «честнее» ему показалось странным, но спорить не хотелось. Он чувствовал усталость не как обычную сонливость, а как ровный тяжёлый поток, который тянул куда-то вниз, в тепло и темноту. Вот туалет- тебе нужно. Иди я приду, когда ты выйдешь и покажу тебе ванную- помоешься с дороги.

Когда Ник вышел из туалета Ная ждала его в коридоре- она показала ему ванную, объяснила, как пользоваться приспособлениями и показала на нижнюю одежду и халат после мытья и вышла. Ник распаренный и разморенный после купания в горячей воде с какими-то добавками вышел из ванной в халате, Ная проводила его до спальни. Они вошли в небольшую комнату. Никакой мебели, кроме широкого ложа, похожего на толстый матовый овал, утопленный в пол. Ни шкафов, ни окон. Только мягкое, спокойное пространство. Воздух – чуть прохладный, чистый, сухой.

– Здесь вы будете жить, – сказала Ная. – Сколько понадобится. Лена знает.

Она жестом пригласила его лечь. Ник без стеснения снял халат, лёг и укрылся невесомым одеялом. Ложе было тёплым и упругим, словно под ним медленно двигалась вода. Ник даже не успел удивиться – мышцы расслабились сами.