Осака О`Хара – Звездные байкеры в мире Светлого Континуума (страница 5)

Ник буркнул:

– Для него это разумно, а для меня – подозрительно.

Лена провела ладонью по бортику, и вода появилась сразу – ровная, без брызг, наполняясь тихо, будто из-под земли. Температура была идеальной, даже без проверки. Пар не поднимался – только лёгкая дымка над поверхностью.

– Быстренько, – сказала Лена. – Мама приходит всегда без стука. Тут так принято.

Ник осторожно залез, ожидая подвоха – пола, который станет скользким, или воду, которая внезапно охладится. Но всё было спокойно, почти по-домашнему.

– И как они тут живут без дверных замков? – спросил он полушёпотом.

Лена усмехнулась:

– Замки – это из мира, где люди друг другу не доверяют. Здесь, если кто-то хочет зайти, он сначала думает, можно ли. И дом ему подсказывает.

Ник недоверчиво хмыкнул:

– То есть, если я сейчас подумаю, что хочу тишины, дом выгонит всех куда-подальше?

– Если очень серьёзно подумаешь – может и выключить звук в доме вообще. Мама рассказывала как папа однажды заснул после эксперимента, и она три часа дожидалась, пока стены перестанут «молчать».

Вода слегка покачнулась, будто кто-то незаметно подправил уровень. Ник почувствовал, как напряжение уходит – быстро, неожиданно. Словно ванна сама решила, что ему полезно расслабиться.

Он посмотрел на Лену, которая уже мыла волосы, абсолютно спокойная, как будто выросла среди таких чудес.

– Лена, – сказал Ник тихо, – твой мир очень странный.

Она улыбнулась глазами:

– Твой – тоже. Просто ты привык.

В этот момент в коридоре что-то мягко щёлкнуло – не тревожно, а как напоминание.

Лена вздохнула:

– Всё. Мама подходит к дому. У нас минут пять— и окунулась в воду с головой чтобы ополоснуться.

Ник мгновенно оживился:

– Тогда давай без философии. Я уже понял правила: думай аккуратно, ничего не проси лишнего и веди себя как гость.

– Именно, – кивнула Лена. – И ещё совет: не желай кофе слишком сильно. Дом может попытаться его придумать.

Ник рассмеялся впервые за утро.

Даже в этом мире, где стены растут по запросу, оставалось что-то очень знакомое —спешка перед появлением тёщи.

Они вышли из ванны, одели халаты. Ник хотел пойти в спальню, где осталась его одежда, но Лена замотала головой

– Ник- твоя одежда в стирке, как и моя. Я ночью забыла ее положить стираться а положила только утром. Пошли кушать в халатах- абсолютно ничего страшного.

Ник остановился на пороге, будто его тормознул невидимый сигнал светофора.

– В халатах? – переспросил он. – По дому, ладно. Но на кухню?

– Здесь кухня – часть дома, – спокойно ответила Лена, завязывая пояс на своём халате. – И дом не упадёт в обморок от твоих коленок. Пошли.

Она вышла в коридор уверенно, будто ходила так всю жизнь. Ник шёл следом, чувствуя себя человеком, который случайно пришел на приём в государственном учреждении в банном полотенце.

Коридор встретил их мягким теплом – не жаром, а таким, какое бывает в утро, когда дом уже проснулся, а мир ещё нет. Свет сам подстроился под их шаги: чуть ярче возле пола, чтобы не споткнуться, и приглушённо сверху, чтобы не слепить.

– Ты сказала – стиралка, – Ник понизил голос. – А где она? Я не видел ни одной вещи, ни сушилки, ни полотенца лишнего.

Лена махнула рукой, будто это очевидно:

– Дом сам стирает. Ты кладёшь одежду в нишу, закрываешь, а потом она появляется там, где должна.

– И где должна?

– В шкафу. Чистая, сухая и сложенная. Но если сильно переживаешь – могу показать позже.

Ник только фыркнул:

– В моём мире, когда одежда исчезает ночью, это значит, что её украли.

– А здесь – что о тебе позаботились, – невозмутимо ответила Лена.

Они вышли в просторное помещение, которое условно можно было назвать кухней. Там не было ни плиты, ни кастрюль, ни звона посуды. Дом просто распахнул гладкую панель в стене, и из неё выехал стол – тихо, будто скользил по воздуху.

На столе уже стояли тарелки – глубокие, светлые, каждая слегка под углом, как будто имело значение, куда смотрит еда. В тарелках было что-то похожее на кремовую кашу, но с золотистыми прожилками, словно туда подмешали янтарь. Рядом – чаши с зелёными ломтиками, напоминающими фрукты, но пахнущими мятой и медом одновременно.

Ник настороженно сел.

– Нам это приготовили заранее?

– Нет, – улыбнулась Лена. – Дом понял, что мы идём завтракать. Здесь никто не готовит вручную – разве что для удовольствия. У мамы есть настоящая печка в саду, но это уже праздник.

Ник попробовал кашу. Она была тёплой, с мягким сладким привкусом и лёгким охлаждением в конце, будто еда сама регулировала температуру.

– Неплохо, – признал он. – Только без хлеба скучновато.

Лена показала на край стола. Там возникла тарелка с тонкими круглыми лепёшками – будто материализовалась из воздуха. Ник чуть не поперхнулся.

– Я ничего не заказывал!

– Подумал, – серьёзно сказала Лена. – Здесь это почти одно и то же.

Он замолчал, пережёвывая и еду, и мысль, что дом читает его мозги точнее, чем военная медкомиссия.

Через несколько минут раздалось мягкое движение воздуха – даже не шаги, а лёгкое присутствие. Дверь в коридоре распахнулась сама.

Лена тихо сказала:

– Мама пришла.

Ник машинально подтянул халат, будто от этого становился более одетым.

Дом, конечно, на это никак не отреагировал.

А вот настроение – изменилось само собой,

как перед разговором, от которого зависит будущее.

Глава 4

Ник привстал из вежливости, хотя чувствовал себя в халате примерно как новобранец на приёме у генерала. Лена еле заметно кивнула – мол, всё в порядке – и сама опустилась обратно на стул.

Ная вошла так, будто не шла, а просто появилась в нужной точке комнаты. Одежда на ней была без единой складки – длинная белая рубаха до колен, широкий выточенный ворот, свободные штаны, заправленные в мягкие сапожки цвета слоновой кости. Рубаха подпоясана широким ремнём с крупной металлической пряжкой, на которой мерцали тонкие линии – не украшения, а, скорее всего, что-то функциональное. Сверху на ней была вышитая безрукавка – узоры строгие, геометрические, серебристые, будто вплетённые в ткань, а не нанесённые.

На голове – никакого головного убора. Волосы тёмные, собранные в высокий хвост, стянутый обручем с крупным камнем, который светился не отражением света, а своим, едва заметным внутренним свечением.

Ная села за стол без лишних движений. Едва её локти коснулись поверхности, перед ней возникло блюдо – плавно, без вспышек и звонов, прямо из воздуха. На блюде лежали две булочки, внешне похожие на круассаны, но более плотные и матовые, без слоёной корочки. Рядом появилась небольшая кружка – низкая, широкая, с прозрачными стенками. Напиток внутри был молочно-серебристым, слегка дымился, но не пах ничем знакомым.

Ник непроизвольно уставился на булочки.

Ная заметила:

– Они не из зерна, – сказала она спокойным голосом. – Здесь хлеб не растёт. Это пищевое дерево. Оно даёт мякоть, которую можно обрабатывать так, как нужно.