Оса Эриксдоттер – Фаза 3 (страница 69)

Постарался представить лицо Теда Йенсена, его взгляд, но ничего не вышло – вспомнился окровавленный глаз Генриетт Реш.

Преодолел последний подъем, набрал код и начал подниматься по лестнице. Еще внизу он услышал отчаянный рев Лео. Соседи наверняка в ярости, но что тут можно сказать? Дети – это святое.

Надо поторопиться, Лизе пришлось выносить этот плач полдня, а он сидел в своем кабинете, перечитывал истории болезни, а если по большому счету, то ничего не делал – наблюдал за процессом. Жена в одиночку ведет изнуряющую борьбу с капризным малышом, а он наблюдает за процессом – как раз против этого женщины борются еще со времен Вирджинии Вульф, та еще в двадцатые годы прошлого века ничего так не хотела, как иметь собственную комнату.

Беньямин через ступеньку взлетел по лестнице и открыл дверь. Лиза в прихожей обувалась – собралась на прогулку. Лео в коляске рядом вопил без перерыва. Обычно и она, и он предпочитали кенгурушник, этакий нагрудный рюкзачок, – видимо, чем-то удобный для младенца, поскольку Лео в нем почти никогда не пищал.

– Идем гулять, – коротко и раздраженно бросила Лиза. – Ему надоело сидеть дома. Кстати, и мне тоже.

Беньямин, не говоря ни слова, подхватил сынишку, и малыш тут же замолчал – к его удивлению и, похоже, к еще большему удивлению Лизы. Приятно.

– Может, ему просто надо было… – Беньямин загордился, начал было нравоучительную фразу, но тут же осекся, поймав на себе взгляд Лизы. – Иди погуляй, – без всякой логики завершил он свою мысль.

– Что?

– Иди прогуляйся.

– Тебе же надо поесть.

– Никакой спешки. Погуляешь, купишь пиццу по дороге. Поедим, когда вернешься. Или я приготовлю что-нибудь. Пасту, к примеру. Иди, иди, – он улыбнулся, – развейся немного.

Лиза засомневалась.

– Как только он обнаружит, что меня нет, опять все начнется.

– Но попробовать же можно? Иди, иди…

Лиза повертелась перед зеркалом, поправила волосы.

– Уж если я покажусь в городе без ребенка, обязательно притворюсь, что у меня детей не было и нет.

– И не будет. – Беньямин согласно кивнул.

Лиза улыбнулась.

– Десять минут.

– Двадцать, – возразил Беньямин. – Самое меньшее двадцать. Или двадцать две.

Лиза с сомнением глянула на Лео. Поцеловать – опять начнется крик. Беньямин разгадал ее мысль.

– Поцелуй лучше меня.

Лиза послала ему воздушный поцелуй и закрыла за собой дверь. Он почти тут же услышал хлопок наружной двери. Судя по всему, она не спустилась, а сбежала по лестнице. Или съехала по перилам.

Сработал инстинкт самосохранения. Надо побыстрее скрыться. Знает: если Лео начнет кричать, она не сможет никуда уйти, тут же вернется.

Беньямин прошел в кухню. Достал из шкафа початый пакет с чипсами, высыпал прямо на стол. Одной рукой открыл бутылку пива, сделал большой глоток и захрустел чипсами. На пакете написано “лук и сливки”. Попытался – в который раз! – привести в боевую готовность вкусовые рецепторы и различить вкус хотя бы лука, и в который раз его постигла неудача.

Очень странная ситуация – едва ли не впервые он остался наедине с Лео. Отец и сын. Быть отцом гораздо труднее, чем он себе представлял, и в то же время это сравнительно новое ощущение казалось совершенно естественным.

Люди теряются в новых обстоятельствах, в работе, в желаниях – и словно бы забывают, что продолжение рода и забота о потомстве и есть их главная обязанность.

Вспомнил разговор с Робертом Маклелланом. У Роберта и его жены детей нет, и теперь, на склоне лет, он очевидно раскаивается в своем молодом эгоизме. Как пережить неизбежное старение, если ты одинок? Больше всего старика волновали переживания жены.

И главное, что поразило Беньямина, – Роберт был искренне возмущен. Вы играете с человеческой жизнью в русскую рулетку. В других странах другая мораль. Его можно понять. Пообещали излечение, а как только к нему вернулась способность мыслить, посадили в тюрьму. Не совсем тюрьму, но все же… Даже жена не имеет права приехать и выпить с ним чашку кофе.

Несправедливо и жестоко. В чем-то Беньямин с ним согласен, но какое это имеет значение?

Вам-то как раз не за что оправдываться.

Исследовательской группе явно не хватило ответственности. Возможно, Роберт Маклеллан не единственный, кто чувствует себя несправедливо униженным и попросту обманутым. Судебные иски не заставят себя ждать. Вероятно, стоит обратиться к людям с какими-то официальными извинениями. В следующий раз в разговоре с Эндрю он попробует дать ему такой совет. Им тоже не хочется угодить в бесконечную юридическую склоку. Иногда, чтобы избежать такого поворота, достаточно просто проявить человечность.

Не успел Беньямин сунуть в рот очередную пригоршню чипсов, Лео опять начал хныкать. Беньямин прижал его потеснее и с набитым ртом начал что-то напевать, с трудом припоминая мелодический и ритмический рисунок немногих известных ему колыбельных песен. Подошел к балкону, открыл дверь и вышел. Его окатила свежая волна морского бриза, он даже расслышал отдаленное бормотание прибоя.

Кого угодно успокоит, но Лео не оценил. Горестное всхлипывание не утихло, наоборот, стало еще более жалобным. Беньямин вернулся в спальню. Не успел положить малыша в кроватку, хныканье перешло в отчаянный крик. Беньямин погладил его по животику и начал сюсюкать, лихорадочно вспоминая, как успокаивает его Лиза. Он же не может дать ему грудь!

А ведь Лиза проводит с ним день за днем… День за днем, ночь за ночью. Из одного конца квартиры в другой, как зверь в клетке. Он был уверен, что ради денег обрек себя на пытку, на существование в вывихнутом мире с двумя тысячами безвинно заключенных стариков. А каково приходится Лизе, сутки напролет проводящей в обществе беспрерывно орущего младенца? Это тоже пытка – без чьей-то помощи ухаживать за ребенком. Тут нужна целая команда. По крайней мере, еще один человек – муж.

Лео кричал так, что мордашка стала красной, как помидор. Терпение начало иссякать.

– Ну все, кончай уже… – безнадежно попросил Беньямин, взял малыша и отнес в гостиную. Положил на диван и начал массировать животик – по часовой стрелке, как подсказало вспомнившееся с курса педиатрии правило, по ходу толстой кишки. Возможно, малышу просто нужно покакать.

Желание позвонить Лизе и попросить вернуться он отверг, хотя искушение было велико. Дал соску, но Лео ее тут же выплюнул. В кухне достал из формочки кусочек льда и приложил к губам. Лео на пару секунд замолк, но скорее всего от неожиданности, а потом снова зашелся в крике.

– Ну хорошо, хорошо… – Беньямин вышел в прихожую, положил Лео в складную коляску и пристегнул ремешки. Подгузник, сообразил он, просовывая ремень между ног, надо было бы сменить подгузник, но теперь поздно. Взял двумя руками коляску и начал осторожно, боясь споткнуться, спускаться по лестнице. Удивительно – на третьей же ступеньке Лео замолк. Беньямин выдохнул с облегчением. Как он объяснит Лизе, почему решил выйти на незапланированную прогулку? Неважно, главное, что ребенок успокоился. Он покатил перед собой коляску, ускоряя шаг, – почему-то показалось, что быстрая езда должна помочь. И в самом деле, у Лео начали слипаться глаза. Обойти с ним пару раз квартал – и он, может быть, уснет? Лиза рассказывала, что именно так и поступала, если никакие другие средства не действовали.

Беньямин поймал себя на том, что перестал думать про ситуацию на работе, и знал, кого за это благодарить.

Шедшая навстречу пожилая женщина приветливо и одобрительно улыбнулась. Ничего удивительного, в Америке, в отличие от Швеции, мужчина с коляской – зрелище непривычное. Обязательно получишь комплимент. Он оглянулся – дама примерно в том же возрасте, что и его пациенты.

Посмотрел на Лео и удивился: глаза у малыша закрыты, а рот, наоборот, слегка приоткрыт. Сопит, спокойно и ритмично.

Беньямин вынул из кармана телефон – позвонить Лизе. Может, воспользоваться моментом и поесть где-нибудь? Но изготовившийся нажать на кнопку вызова палец замер в воздухе – нет, это не то, что ей нужно. Ей нужно побыть одной.

И написал сообщение:

Не торопись. Он спит.

* * *

Селия осторожно достала прилипшую к нёбу рыбью косточку, положила на край тарелки и поскребла ногтем мизинца зубы – в охотничьей хижине не нашлось зубочисток, а до ближайшего магазина полчаса езды.

Эти недели были на удивление, почти неправдоподобно спокойными. Селия почти забыла, как звучит тишина, а редкие вскрики и шум крыльев незнакомых птиц только подчеркивали это блаженство. Как-то они с отцом столкнулись нос к носу с лосем. Огромный зверь настороженно хрюкнул и потянулся к ним – проверить, что за незнакомый вид фауны попался в его ревире. Отец когда-то вычитал, что при встрече с лосем не надо шевелиться. Они молча стояли и смотрели друг на друга. Так прошло несколько минут, потом гигант недоуменно покачал рогами и пошел своей дорогой.

По соседству еще несколько похожих хижин, соединенных лесными тропинками, но там никого нет. За все время они не встретили ни единого человека. Лес и небольшое тихое озеро, усыпанное осколками солнца. Окна закрыты сеткой от комаров, но комаров совсем мало – возможно, еще не пришло время массового выплода. Селия, привыкшая к ежедневному общению, написала несколько сообщений, но отправить их было неоткуда – сразу за парком Бакстер замолк телефон, никакого покрытия в этой глуши нет и не было. Дэвид в Нью-Йорке наверняка изнывает от нетерпения, хотя она и предупредила: связи не будет.