Ортензия – Оторва. Книга седьмая (страница 13)

— Штурвал от себя! — скомандовала я и, боясь передумать, вдавила его до упора вниз.

— Что ты делаешь⁈ — крик Виталика, вероятно, достиг самой низкой отметки.

Я только краем глаза мазнула по нему. Главное, что ручки свои поджал и не тянул их никуда.

Нос лайнера не шевельнулся, а скорость упала до 330.

— Ну давай, давай, родненький, — прошептала я, внезапно вспомнив, что с высоты 11600 метров при беспорядочном вращении самолёт падает всего лишь две с половиной минуты.

Подобную ситуацию я прогоняла на симуляторе несколько раз ради забавы. В тот момент у меня даже в мыслях не было, что спустя пять лет я окажусь за рулём настоящего ТУ-154 и получу квест в реальной жизни.

Легко это делать на симуляторе, чувствуя себя бессмертным. Лихо и безрассудно выводить огромную махину из штопора, зная, что ничего с тобой не случится, даже если не справишься с управлением. Не упадёшь на землю с одиннадцати километров, и у тебя нет смертельного дедлайна. Две с половиной минуты на всё про всё.

Почему-то вспомнила Салли — пилота А-320, который умудрился посадить свой борт, у которого отказали оба двигателя, на воду и спас тем самым всех пассажиров. У него тоже было всего две минуты на всё про всё. Но у него был опыт, помноженный на сорок лет, а у меня — игра на симуляторе.

Прикинула, что ему сейчас около тридцати, и свой подвиг он совершит ещё не скоро.

Том Хэнкс, который блестяще воплотил образ Салли на экране, несколько дней тренировался на симуляторе, чтобы правдиво отыграть настоящего пилота. А его напарник, видела интервью, вообще учился пилотировать.

Полезла дурацкая мысль в голову, что наши режиссёры, пытаясь создать на экране блокбастер типа «Экипаж», вообще не думают ни о какой реалистичности. Ну хоть бы проконсультировались с каким-нибудь пилотом, но нет, лепят всякую хрень.

Хотя, честно говоря, что можно ожидать, если у них дома настольные книги — романы Фенимора Купера.

Я их читала в далёком детстве и не скажу, что была сильно восхищена описываемыми событиями — часто весьма сомнительными и притянутыми за уши.

Когда меня спросили, откуда у меня возникло такое мнение, я напомнила фразу из фильма: «Завиральная идея».

У американского классика в нескольких книгах написано об этом.

Мне попытались объяснить, что основатель этого выражения — Грибоедов, и в его произведении «Горе от ума» именно с такими словами Фамусов обращается к Чацкому, но не впечатлили.

Во-первых, Грибоедов написал это в 1824 году, а книгу «Пионеры» уже вовсю обсуждали в салонах Санкт-Петербурга на год раньше.

А во-вторых, меня брало сомнение, что перед тем, как начать писать сценарий фильма «Экипаж», кто-то вспомнил про Чацкого. Скорее уж Купера с его неправдоподобными приключениями.

Нос медленно начал опускаться, если верить горизонту. Очень медленно, но, стало быть, лайнер пока ещё был устойчивым, и теплилась надежда, что разгонится, уходя в лётный диапазон скоростей. Крен 18 градусов, и мы по большой спирали принялись нарезать круги. Ну как принялись — особо много не нарежешь.

Один мой хороший товарищ, бывший лётчик, налетал около тысячи часов вторым пилотом и много что рассказывал про свою бурную молодость.

Пришло на ум, что сейчас ему лет пять от роду. Ходит в детсад и знать не знает ни о какой Синицыной, потому как она ещё не родилась, а уж тем более о Бурундуковой, которая пыталась воспользоваться его знаниями задолго до того, как он сам их получит. Каламбур какой-то.

Так вот, однажды они попали в подобную ситуацию и только благодаря командиру и его колоссальному опыту — а он одним из первых лётчиков пересел то ли с Аннушки, то ли с Яка на Ту-154 — выкрутились вполне удачно. Протечка именно в туалете произошла, и самолёт совершил такой бросок в сторону, что едва не расшвырял их по кабине. И крен у них был гораздо сильнее.

И благодаря им у меня были эти знания, и мой мозг, который всегда в прошлой жизни реагировал на изменение обстановки и в считаные секунды ориентировал меня, не подвёл и сейчас, мгновенно восстанавливая всю хронологию действий в этой ситуации.

При отдаче штурвала у них каждый виток приближал самолёт к земле на полтора километра. На третьем витке они не только вывели самолёт на лётные углы атаки, но и вышли из пике.

Я же, пока, упираясь в штурвал, не сводила взгляда со спидометра, который замер на 320-и на короткий промежуток времени и вдруг пополз вверх, заставив меня сделать облегчённый вдох, потому как вероятнее всего не дышала последнюю минуту, ожидая чуда. К тому же пропала турбулентность, заставив всех, кто находился в кабине, громко выдохнуть.

— Триста тридцать, — едва слышно прошептала я, и скорее всего, меня никто в этот момент не услышал, — триста пятьдесят, четыреста, четыреста пятьдесят, пятьсот.

— Виталя, малый газ!

Не совсем впал в ступор, что порадовало. Произвёл какие-то манипуляции и заорал в ответ:

— Малый газ стоит!

Да я и сама это услышала.

А в следующее мгновение моя душа ухнула в пятки. Огромное тело доисторического птерозавра показалось на мгновение, вынырнув из чёрной пелены прямо перед нашим лайнером, и, как прославленный лётчик Алексей Маресьев шёл смело на немцев, двинулось на нас словно на таран.

Хотя, скорее всего, это не птерозавр был, он гораздо меньше, да и размах крыльев у них метров пятнадцать, не больше, если верить профессору археологии.

Этот был невероятных размеров и скорее напомнил удивительный фэнтезийный мир одной моей знакомой писательницы, Эллы Соловьёвой, у которой главными героями произведений были огромные драконы.

Отвернуть самолёт в сторону у меня не было ни единого шанса, да я и не пыталась, а вернее сказать, даже не попыталась, потому как это длилось не дольше секунды, максимум две. Во всяком случае, Виталик успел, заломив руки, прикрыть голову и что-то выкрикнуть. Причём, когда он кричал, силуэт дракона, на боку которого светилось множество белых ярких пятен, исчез.

Самолёт встряхнуло, бросило влево, и кабина завибрировала, сотрясаясь будто в истерике.

Ну хоть недолго, словно дракон взмахом крыла создал турбулентность и снова канул в черноту.

— Что это было⁈ Что это было⁈ — крик Виталика прокатился по кабине.

Вместе с ним раздался женский визг и непереводимый фольклор безопасника. Если вспомнить анекдот и из тирады старлея убрать матерные слова, можно было условно сказать: он единственный, кто молча наблюдал за пролетевшим чудищем.

Но во всяком случае, я поняла, что не у одной меня глюки, а вернее сказать, раз эти глюки посетили всех одновременно, то это и не глюки вовсе.

В то, что нам таки да попался навстречу дракон, вырвавшийся на волю с какого-нибудь секретного зоопарка, от учёных всего можно ожидать, тихо верилось. А с другой стороны, мало ли, а вдруг парк юрского периода вовсе не фантазия режиссёра и на территории СССР где-то существовало нечто подобное под страшным грифом. Выращивали как новое биологическое оружие против стран западного альянса. Были прецеденты.

Однако я больше склонялась к мысли, что мимо пролетел не оживший монстр, а нечто более реальное, во что можно было сходу поверить. А именно: ещё один такой же лайнер, который спешил по своим делам и двигался по своему эшелону.

Мы-то уже как минимум один виток вниз сделали и оказались на полтора, а то и два километра ниже, и это вполне вписывалось в общую картину.

Однако, учитывая, что длилось это какое-то мгновение, с точностью утверждать, что мимо прошёл лайнер, я не могла, да и некогда было.

Передо мной всё ещё стояла задача выровнять самолёт при помощи элеронов и вытащить его из пике, плавно потянув штурвал на себя, что, в принципе, как помнилось, было несложно.

Бросила взгляд на горизонт и застыла на мгновение.

«5 градусов? 5 градусов!»

Да, я помнила, как мой инструктор рассказывал, что если вовремя отдать штурвал от себя и при правильной центровке, воздушное судно само в состоянии вернуться в горизонт, что, мол, это заложено инженерами.

И тут же мысленно поклялась, что обязательно его найду. Не сейчас, конечно, когда ему всего лишь пять лет, а потом, когда вырастет и будет размышлять над будущей профессией. Помогу ему ступить на правильный путь, ведь если бы судьба нас не свела в будущем, этот лайнер в прошлом…

К тому же мне показалось, что именно благодаря дракону или встречному самолёту, который прошёл чуть ниже и правее, возможно, с набором высоты, нас вернуло на горизонт.

Мысли совсем запутались, и я, решив, что об этом подумаю потом, когда окажусь на земле, плавно потянула штурвал на себя.

Вернее, попыталась это сделать. На том авиатренажере, на котором я пять лет назад изгалялась, после капремонта установили гидроусилитель, а вот в 1977 году на ТУ-154 он явно отсутствовал.

Первое впечатление было, что штурвал либо приклеился, либо заржавел. Во всяком случае, он не сделал попытки шевельнуться, хотя я и приложила усилие.

На симуляторе, всплыло в памяти, даже с гидроусилителем, пришлось прикладывать немалую силу, и в тот момент пилотом была Синицына с прокачанным телом и мышцами, которые бугром вставали, когда мы в свободное время устраивали соревнования по армрестлингу между собой.

— Виталик, штурвал на себя! — завопила я, стараясь перекричать шум, стоявший в кабине.

На удивление, все замолкли, и борт-инженер, вцепившись в штурвал, стал мне активно помогать.