Ортензия – Оторва. Книга седьмая (страница 11)
— Мы падаем!
— Ева! Сделай что-нибудь!
Подмосковье. Аэродром Жуковский. 26 июня 1977 года. 00 часов 30 минут.
Контрольно-диспетчерский пункт.
Последние слова, раздавшиеся в колонках, были: «Ева! Сделай что-нибудь!»
Генерал был уверен, что не ослышался. Сначала его жена назвала это имя, а теперь ещё один женский голос. И, вероятнее всего, эта самая Ева перед этим раздавала приказы на повышенных тонах, словно предвидя катастрофу. Кто это такая?
Звягинцев, остановившись рядом, тихо произнёс:
— Вероятнее всего, МиГ-25 отработал. Похоже на прямое попадание. Взрыв, огонь, и самолёт раскололо пополам.
Генерал кивнул молча несколько раз, но ничего не ответил. Да и что было отвечать? Всё было кончено.
Майор, снова надевший наушники, внезапно поднял руку, несколько секунд сидел не шелохнувшись, обернулся и, найдя взглядом генерала, доложил:
— С борта Ан-24 только что пришло сообщение: «В районе маяка Дятлово наблюдаю падающие фрагменты Ту-154».
p.s.
Уважаемые читатели. Если вам нравится Ева Бурундуковая и её невероятные приключения, добавьте пожалуйста это в комментариях.
Если она надоела — тоже сообщите. В таком случае сейчас самое время с ней расстаться. Любящая вас Ортензия.
Часть вторая
Глава 7
Ан-24, обойдя нависшие сверху облака, возвращался на свой эшелон. Диспетчер дал добро и сообщил: «Занять высоту 7200».
Игнатенко Юрий Яковлевич, командир Ан-24, передал на землю, что понял: занять 7200, и потянул штурвал на себя. Крайний рейс, а завтра уже вечером он тоже будет лететь на самолёте, но уже в качестве пассажира — в Крым. Жена и дочка последние две недели сидели как на иголках, с тех пор как он получил в профкоме путёвки в Ялту. В профилакторий прямо на берегу Чёрного моря.
— Ну что, Юрий Яковлевич, как настроение? Готовы к заслуженному отдыху? — спросил второй пилот.
Игнатенко оглянулся на своего молодого напарника и кивнул.
— Ещё бы! Жена и дочь ждут не дождутся, когда же я сегодня вернусь. Чемоданы уже третий день в коридоре стоят.
— Завтра в это время уже будете с запахом морской воды, — беззлобно позавидовал второй пилот.
— Точно! Как приедем, вещи в номер, а сами в море. Смыть с себя трудовые будни. Двадцать один день, — мечтательно произнёс Игнатенко и улыбнулся чему-то своему. Оглянулся на чёрные грозовые облака и охнул, увидев, как не далее чем в трёхстах метрах из них вывалилась огромная конструкция, за ней ещё одна и ещё.— Матерь Божья, — проговорил второй пилот, указывая двумя руками в боковое стекло.
Штурман и бортмеханик почти прилипли к окну, наблюдая невероятную картину.
— 154-й, — сухим голосом проговорил командир, машинально отворачивая штурвал в противоположную сторону, — совсем рядом.
— Повезло нам, — проговорил второй пилот, провожая взглядом часть фюзеляжа, — чуть-чуть и хана. Накрыло бы. Доложить на землю?
— Конечно, — подтвердил командир, возвращая самолёт на прежний курс, — что у них произошло, что так разорвало? Столкнулся ещё с кем-то или попал в сильную грозу?
Все промолчали, только второй пилот заговорил в микрофон:
— Земля, земля, внимание. Говорит борт 0167. Падающие фрагменты самолёта Ту-154-го. Повторяю, наблюдаю падающие фрагменты Ту-154-го.
— 0167, повторите ваше сообщение, — прохрипел голос в наушниках.
— Наблюдаю падающие фрагменты Ту-154-го. Как слышно?
— Понял, 0167, падающие фрагменты Ту-154-го. Где вы находитесь?
— Прошёл маяк Дятлово.
— Понял, прошёл маяк Дятлово.
Максим Галкин боялся летать на самолётах. Об этой его фобии знали немногие — исключительно узкий круг самых близких людей.
Перед каждым полётом он храбрился, пил таблетки сомнительного качества, но так же уверенно поднимался по трапу самолёта, как Людовик XVI на эшафот.
Этому поспособствовали несколько фильмов, особенно «Невезучие», главные роли в котором сыграли Пьер Ришар и Жерар Депардье.
Максиму повезло увидеть эту кинокартину в 1990 году на большом экране, и навсегда врезалось в память, как герои фильма взлетают на самолёте из аэропорта «Париж-Орли». Этот момент стал полным кошмаром в его дальнейшей жизни.
Второй фобией Галкина была боязнь остаться без денег, которые просачивались сквозь его пальцы с завидной быстротой, заставляя носиться по стране, давая один концерт за другим. 2003 год стал для него именно таким.
На страницах газет о нём стали писать, что его постоянно эксплуатируемые образы порядком надоели публике и как юморист он явно начал отставать от времени, в котором живёт.
Тогда же у него впервые зародилась мысль подвинуть Филиппа с золотого олимпа, где последний муж Аллы Борисовны, по мнению Галкина, уже засиделся.
В принципе, Аллочка, которой в 2003 исполнилось 54 года, и сама была не прочь закрутить с мальчиком вдвое младше себя. Он ей нравился, оставалось только подтолкнуть Максима выбрать правильный путь, так как к Филиппу, с которым они прожили десять лет, её сердце давно охладело.
В декабре того же года Пугачёва явилась на съёмки «Голубого Огонька» под ручку с обоими — с настоящим мужем и мужем фиктивным, старательно изображая аналог шведской семьи.
Правда, Галкин едва сам не испортил начавшуюся налаживаться замечательную жизнь, решив перед главной атакой на прелести примадонны махнуть в Альпы, не столько покататься на лыжах, сколько обкатать одну цыпочку, с которой познакомился накануне.
Длинноногая, с большой грудью и милым юным личиком, она манила к себе.
Вылетели они по отдельности, чтобы никто случайно не обратил на них внимания. Жили не только в разных номерах, но и на разных этажах. И половину времени провели в номере у девушки, на мягком двуспальном диване. В свои апартаменты Галкин побоялся её приводить из тех же соображений безопасности.
Собственно, произошло это из-за того, что Пугачёва на десятилетие супружеской жизни с Филиппом не пригласила на званый ужин Максима. Но ещё более Галкин обиделся, узнав, что на этом мероприятии будет присутствовать Буйнов со своими жёнами, которого он стал недолюбливать за чрезмерно активный интерес к интимной близости Максима и Аллы, называя их «Пугалкины», а Филиппа — рогоносцем.
Увы, в 2003 году Александр Буйнов уже не был тем мальчиком с горящим взором, которого в 1977 году на слёте встретила Синицына.
Каким образом Алла Борисовна узнала о вероломстве своего любовника, Максим так и не узнал, хотя ходили слухи, что она отправила вслед за ним соглядатая, который, вернувшись, расписал всё в ярких пастельных тонах.
Гнев Пугачёвой был страшен. Она обиженно надувала губки, как студентка-первокурсница, и отворачивалась, вздёрнув носик. Молча слушала сбивчивые объяснения мальчика, посмеиваясь в душе. Она и так прекрасно понимала, что привязать к себе Максима навсегда будет невозможно, но он хоть должен был понять, что делать это нужно так, чтобы никто и никогда не узнал.
Понимая, как ему это важно, Галкин несколько часов вымаливал прощение у Аллочки наедине в роскошных апартаментах, и к концу аудиенции её гнев сменился на высочайшую милость.
Бокалы, купленные в ЦУМе в бутике «Фаберже», на ножках из серебра и покрытые золотом 750 пробы, купленные за 174 000 рублей, которые Пугачёва хотела подарить молодому любовнику, достались Филиппу. Но в новогоднюю ночь 2004 года Алла Борисовна широко представила Максима на голубых экранах, всюду появляясь вместе с ним.
И Галкин дал себе зарок: пока прочно не утвердится рядом с мамочкой (как он называл её про себя), никаких девочек около него быть не должно. Тем более что и Аллочка предупредила об этом.
Таким образом, избавившись от второй фобии, Максим Галкин посвятил себя полностью излечению первой.
Увы, сделать это оказалось гораздо сложнее, чем он подумал, и ближайшие шесть лет плодов не принесли. Возможно, из-за того, что и Алла Борисовна до коликов боялась летать на самолётах.
В 2010 году Леонардо ДиКаприо прибыл в Санкт-Петербург на Международный форум по проблемам сохранения популяции амурских тигров и пожертвовал на это благое дело один миллион долларов.
Но запомнился приезд ДиКаприо в северную столицу не форумом, а именно тем, как добирался Лео в Россию.
Первый самолёт, на который сел актёр, потерял один двигатель и был вынужден вернуться в Нью-Йорк. Второй самолёт оказался без топлива и сделал вынужденную посадку в Хельсинки. Но и это не остановило Лео, и он отважно продолжил свой путь.
Эта история потрясла Галкина до глубины души. Максим едва представлял, как у самолёта, на котором он летит, загорается двигатель, и ему становилось до такой степени плохо, что приходилось отпаивать себя валерьянкой.
Решив, что это шанс выяснить, как можно преодолеть страх полёта, Галкин поехал в Санкт-Петербург. К сожалению, эта поездка принесла только смуту.
В отличие от Максима, который прекрасно знал, кто такой ДиКаприо, Лео не имел никакого понятия, кто такой Галкин, и совершенно не понимал, что хочет от него этот странный русский. К тому же Максим обиделся на девушек, которые едва не вешались американцу на шею, фотографировались с ним, получали открытки с автографом и абсолютно не обращали никакого внимания на российского комика.
Но из приезда ДиКаприо Галкин всё же кое-какую информацию получил. Не лично, а из тех же СМИ, которые напечатали интервью с Леонардо. Когда его спросили о том, как он пережил потерю двигателя на лайнере, ДиКаприо ответил: «Это было жутко страшно, но навеяло мне одну интересную мысль. Когда вернусь домой, обязательно пойду и выучусь на пилота, чтобы не бояться никаких поломок в воздухе».