Ортензия – Оторва. Книга 8 (страница 14)

Уже взялась за ручку двери, на которой висела круглая картинка, изображающая писающего мальчика, когда сбоку меня окликнул взбудораженный голос Натальи Валерьевны.

— Ева!

Оглянулась. Они сидели на кухне, и в руках у обоих были чашки.

Наталья Валерьевна и мужчина лет пятидесяти. На мачо он явно не походил, скорее, нечто среднее между задохликом и офисным работником мелкой компании, где зарплаты, мало того что низкие, так ещё и выдают их через раз.

Вероятно, это и был тайный ухажёр Натальи Валерьевны, с которым вчера не удосужилась познакомиться. Всё, на что меня хватило, — добраться до душа, в котором присутствовала горячая вода, отмыться до скрежета и завалиться на диван.

Квартира была двухкомнатной, но ещё меньше, чем у Бурундуковых, а большая комната, в которой мне постелила Наталья Валерьевна, была чуть больше той, которую занимала я вместо Евы.

Звали его Владислав Николаевич. Имя взрослое, а вот выглядел Владик не ахти, даже стало жалко Наташу. Она в свои сорок была ещё вполне: личико смазливое, грудь, бёдра, ножки ровные. И надо же, чтобы такое богатство досталось непонятно кому, да ещё и с квартирой, которую, наверняка, получил в наследство от бабушки или дедушки.

Когда определяли, куда поехать, чтобы отсидеться, пока муж Екатерины Тихоновны будет выяснять, что вообще происходит, Наталья Валерьевна и сообщила, что у неё есть один знакомый, про которого никто не знает. Вероятно, сама немного стыдилась своего любовника и представлять публике не особо торопилась.

— Пусть отвернётся, — буркнула я и прошла в помещение, в котором даже развернуться было сложно. Неровные стены были выкрашены синей краской до середины, а выше просто побелены. А из всей обстановки находились унитаз без крышки и бочок под потолком. И тоже без крышки. Но зато и труба, и бочок были выкрашены в зелёный цвет. На полу из мелкого рыжего кафеля, который явно никогда не менялся, лежала стопка газет. Социализм во всей красе.

Оставалось надеяться, что в постели этот задохлик был лучше Дон Жуана, иначе других вариантов, почему Наталья Валерьевна остановила свой выбор на нём, просто не нашлось.

Был, конечно, ещё один: мол, полюбишь и козла. Но я это не желала воспринимать.

Наталья Валерьевна что-то продолжила говорить мне вслед, но я уже закрыла дверь за собой и, чтобы не слышать её возмущённых воплей, потянула небольшую гирьку на железной цепочке. Вода зажурчала и приглушила все слова.

Из уборной сразу проследовала в соседнее помещение. Владик продолжал пялиться, всё так же держа чашку в руке, а Наталья Валерьевна подскочила и кинулась ко мне.

Я закрыла дверь на шпингалет и на стук не обратила никакого внимания. Свои мыльно-рыльные принадлежности я ещё вчера разложила здесь, поэтому сразу полезла в ванную. Тут был душ, правда, состоял из тонкой металлической трубы, на конце которой находилась насадка, бившая немного в сторону, но это было лучше, чем поливать себя из тазика.

Ещё раз обратила внимание, что в гранёном стакане была одна зубная щётка, а на полке, где расположила я вчера свои вещи, — пачка зубного порошка.

Возможно, Наталья Валерьевна оставалась на ночь у Владика очень редко, если вообще оставалась хоть когда-нибудь. Разве что днём для небольшого перепихона, или, что вероятнее всего, встречались у неё. Наверняка её квартира больше располагала для взаимных объятий.

Система обогрева ванной была весьма любопытной. Горячая вода проходила по трубе синего цвета, которая в виде змейки висела на стене. На ней и обнаружила своё полотенце. Я оставила его на крючке, но заботливые руки Натальи Валерьевны перевесили.

Полотенце, хоть и было широким, но, учитывая рост Бурундуковой, едва прикрыло зону бикини, а вот попа осталась наполовину обнажённой. Сделала узелок на груди, благо позволяли её размеры, и в таком виде проследовала на кухню. Табуретки были покрыты пластиком, и сидеть филейной частью было совершенно неприятно, но и остаться стоять желания не было.

Наталья Валерьевна вытолкала своего ухажёра в коридор, вернулась, пошипела на меня, погрозила пальчиком и пообещала потом со мной разобраться, когда вернётся. Сообщила, что в холодильнике есть колбаса и яйца, а к обеду она что-нибудь купит.

Я дождалась, когда хлопнет входная дверь, и, скинув полотенце на чугунную батарею, потянула дверцу холодильника на себя.

Прямо в авоське на нижней полке лежали шесть треугольных пакетов молока, докторская колбаса, сырки «Дружба» в количестве десяти штук двумя стопками и различные консервы, парочка которых была вскрыта. На второй полке — лоток с яйцами и больше ничего. Было ещё морозильное отделение, но оно так сильно было наплавлено льдом, что я даже не стала интересоваться, что может находиться внутри.

Чисто холостяцкий набор, и Наталья Валерьевна вчера даже не попыталась это исправить. Хоть бы борщ ему сварила, что ли.

Заглянула в чайничек, стоящий на столе, но запах не впечатлил.

Поставила турку на газ, и, пока готовился кофе, сделала на кухне шмон. Под столом отыскались в деревянном ящике овощи, в шкафу — шестилитровая кастрюля с мукой и несколько банок с айвовым вареньем, накрытых бумагой и перевязанных тесёмкой. Достала одну и отправила в рот полную столовую ложку.

Мммм… Даже застонала от удовольствия.

На нижней полке в шкафу находилась масса различного инструмента: от отвёртки до большой дрели в металлическом корпусе. А в углу стоял миксер с двумя венчиками.

Несколько секунд рассматривала его, а потом решительно взяла и поставила на стол.

Ещё одной кастрюли внушительных размеров не обнаружила, зато отыскались трёхлитровые банки с крышками. Пересыпала две трети муки в них, а остальное залила молоком из пакетов. Плюхнула туда десяток яиц, добавила сахар, соль и немного подсолнечного масла. И, предвкушая заранее то удовольствие, которое получу от блинчиков с айвовым вареньем, взялась за миксер.

В этот момент мой кофе едва не убежал, поэтому сначала перелила его в чашку и сделал пару глотков.

Направила венчики в смесь и потянула рычажок на миксере, но ничего не произошло.

Вынула венчики на тарелку и пошла бродить по квартире, разыскивая розетки. Первая отыскалась в прихожей около трюмо, но и там миксер не издал ни одного звука.

Щёлкнула выключателем, и когда под потолком загорелась лампочка, нахмурилась. Оставила миксер в прихожей и пошла за дрелью. Заработала с громким жужжанием, напомнив перфоратор, которым долбил стенки Андрей во время ремонта. Но, стало быть, ток присутствовал, а вот миксер давно сгорел, но отремонтировать или выкинуть у хозяина квартиры руки не дотянулись.

Но не вручную же перемешивать муку с молоком — этого я никогда делать не умела. Вставила венчик в дрель, затянула ключом, который был примотан верёвочкой к проводу, и нажала на кнопочку.

К превеликому сожалению, скорость у дрели не уменьшалась, поэтому в конце процедуры, когда убедилась, что моя смесь перетекает из половника так, как нужно, пришлось сходить в душ ещё раз, да и стены протереть мокрой тряпкой.

Едва не забыла про свой кофе, который успел остыть до неприличия.

Сковорода отыскалась в духовке, если это чудо прогрессорской мысли можно было так назвать. Двухконфорочная плита с железным ящиком снизу, который имел внутренние габариты 20×40 сантиметров.

Понятное дело, моя пятиконфорка на этой кухне не поместилась бы однозначно, да её даже в двери не смогли бы втащить, но изготавливать плиты под размеры кухни — это то ещё новшество.

Представила, как в ней паску готовить, и ещё раз мысленно поздравила советское социалистическое общество.

Еле вытащила эту сковороду из духовки. Даже изначально не могла понять, как хозяин квартиры её туда засунул: под углом и ручкой в дальний угол. Отмывала минут двадцать под кипятком, а потом ещё драила наждачной бумагой.

Но это того стоило. Первый блинчик, обжигаясь, слопала с удовольствием. Именно то, что мне срочно требовалось.

При помощи отвёртки расколупала лёд на морозилке и обнаружила там косточку, слегка облепленную кусками мяса. Сколько она пролежала там, я не знала, но решила, что на борщ вполне сгодится.

Ещё одна кастрюлька была литра на полтора, поэтому я перелила свою смесь по разным ёмкостям. Косточку подержала под кипятком и, обнюхав со всех сторон, признала годной.

К тому времени, когда явилась Наталья Валерьевна, борщ уже был готов и доходил на плите. Блинчики дожарила и половину свернула трубочкой с айвовым вареньем. Сделала себе кофе и, мурлыча, уплетала их с удовольствием.

Наталья Валерьевна замерла на пороге, глядя на меня с явным возмущением. Поставила авоську с продуктами на соседнюю табуретку и грозно спросила:

— Ева, что это значит?

— А что? — беспечно поинтересовалась я.

— Ты почему до сих пор голая? Сейчас Владислав Николаевич придёт, а ты в таком виде. Немедленно пойди оденься. И утром, что ты устроила? У тебя стыд вообще есть хоть какой-нибудь?

— Хоть какой-нибудь? — переспросила я. — А он что, разным бывает?

— Марш бегом одеваться, — вместо ответа выкрикнула Наталья Валерьевна. — Была бы я твоей матерью, я бы тебя выпорола за такое.

— Откуда я знала, утром что в доме кто-то ещё присутствует? Я думала, это конспиративная квартира, и кроме нас никого нет, — попыталась я отбрехаться, направляясь в комнату.