Орсон Кард – Звездные дороги (страница 80)

Он собирался встретить челнок с говорящим еще до того, как решил проявить к гостю уважение. Достаточно хорошо зная себя, он понимал, что отчасти им движет бюрократическое негодование и страх перед появлением в колонии человека со своими секретами. Человека, находящегося под куда более мощной защитой Конгресса или Флота, нежели сам Дабит. Впрочем, губернатор старался не думать об этом, загоняя такие мысли в самый дальний уголок разума.

Имелись, однако, и иные причины, которые не требовалось скрывать от других. Наиболее очевидная из них заключалась в том, что говорящего вызвал сам Дабит Очоа. Конечно, его интересовал не этот конкретный говорящий: на вызов всегда прибывал тот из них, кто оказывался ближе других. Наверняка он даже не догадывался, какую честь ему оказывают такой встречей.

Дабит решил прийти без явной охраны: к чему демонстрировать шаткое положение законного правительства колонии Таррагона? В ближайшее время он собирался рассказать говорящему о зреющем недовольстве, которое должно было сойти на нет с его прибытием. Пока же в десяти метрах от губернатора маячили двое морпехов в штатском – на случай возможных чрезвычайных ситуаций.

Сперва Дабит не сообразил, что ничем не выделяющийся молодой человек с единственным чемоданом и есть говорящий, особенно если учесть, что его сопровождала женщина того же возраста – лет двадцати пяти? – о которой в полученном по ансиблю сообщении даже не упоминалось. Жена? Странствующим говорящим было непросто завести семью – Дабит читал об их полумонашеском образе жизни еще до того, как решился пригласить одного из них на планету Каталония, и знал, что большинство из них женились, лишь когда прекращали странствовать и поселялись на давно цивилизованной планете, где хватало работы, но дети могли расти и учиться в стабильном окружении.

Убедившись, что других кандидатов среди пассажиров челнока нет, Дабит направился к юноше, подняв сжатый кулак в приветственном жесте Исследовательской службы. Заметив его, молодой человек слегка улыбнулся и кивнул, но кулак поднимать не стал, давая понять, что протокол ему известен. Говорящие по определению не считались частью МФ, ИС, Министерства по делам колоний или любой иной организации. Никаких салютов, никаких поклонов, никакого соблюдения местных обычаев, если только они не совпадали с их личными.

В данном случае, похоже, таковым являлось рукопожатие, поскольку говорящий протянул подошедшему Дабиту ладонь. Лишь когда они пожали друг другу руки, Дабит понял, что этот молодой человек ему знаком – хотя вряд ли он мог быть настолько молод.

– Я вас знаю, – сказал Дабит, не осмеливаясь произнести имя, хотя ему никогда не приходилось сомневаться в собственной памяти.

– Правда? – спросил говорящий.

– Мы в свое время общались по ансиблю, – кивнул Дабит.

– Удивительно. Вероятно, это было еще до того как вы прибыли на Каталонию, губернатор Очоа, поскольку ваша просьба прислать говорящего стала первым сообщением, которое я когда-либо получал с этой планеты.

Дабит принял к сведению, что говорящий направлялся на Каталонию еще до того, как получил приглашение. Зачем же в таком случае он сюда летел?

В разговор включилась женщина, тоже обменявшись с ним рукопожатием:

– Меня зовут Валентина, – сказала она. – Я его старшая сестра, а иногда и совесть.

– Последнее мне требуется редко, – заметил говорящий, вызвав у Валентины усмешку.

– Я историк, – продолжила она. – У меня высший допуск от Министерства колоний и МФ, так что буду рада, если мне дадут доступ ко всем документам колонии Таррагона.

– Вряд ли историку покажется занимательной скучная жизнь нашей маленькой колонии, – улыбнулся Дабит. – Большинство исследователей интересуется нашей предшественницей, разбойничьей колонией Фанси, еще в те времена, когда эта планета называлась Уида.

– Верно, но ко мне это не относится. Про Фанси уже написан десяток неплохих работ. Меня интересует Таррагона, и в частности – Кеннет Аргон.

Дабит в очередной раз не сумел скрыть удивления.

– Мисс… доктор? Профессор?.. Валентина, вам наверняка известно, что Кеннета Аргона нет в живых.

– Поскольку меня пригласили говорить по поводу его смерти, – заметил ее брат, – вряд ли от нее ускользнул этот факт.

– Кен написал крайне мало, – сказал Дабит. – Удивлен, что вы считаете его достойным упоминания в своих трудах. Ибо – прошу простить, если ошибаюсь, – мне кажется, что вы уже направлялись сюда из-за Кеннета Аргона еще до того, как я попросил кого-нибудь выступить на его похоронах.

– Совершенно верно, – весело улыбнулась Валентина. – Да, я решила, что он, возможно, достоин биографии. Увы, ее намного проще было бы составить при его жизни. И мой брат со мной согласился, поскольку Каталония – уединенная и странная планета, на ней не будет недостатка в мертвецах, жизнь которых он мог бы изучать, чтобы говорить от их имени.

– Уединенная настолько, что Говорящие от Имени Мертвых до сих пор ни разу здесь не бывали, – сказал Дабит. – Но – хватит развлекать местное население. Возле терминала ждет машина на воздушной подушке. Самое удобное средство транспорта в нашей довольно-таки спартанской колонии.

– Может, она и спартанская, – заметила Валентина, – но я надеюсь, что у вас тут есть магазины. Я путешествую без багажа, предпочитаю покупать одежду на месте, чтобы не выделяться на улицах.

– У нас есть несколько магазинов, но они продают одежду для рабочих. Может, вам это и понравилось бы, но с вашей речью и профессией, доктор Валентина, вы будете выглядеть в ней несколько неуместно. С вашими деньгами и статусом вам следует одеваться в соответствии со своим положением здесь, в Таррагоне.

– Надеюсь, речь все же не о форменной одежде? – спросил говорящий.

– Здесь везде ходят в форме, – ответил Дабит. – На всех уровнях общества, и больше всего требований предъявляется к одежде, которая притворяется не форменной.

– Хорошо подмечено, сэр, – рассмеялся говорящий.

Им потребовалось всего несколько секунд, чтобы погрузиться в машину, поскольку у Валентины не было багажа, а говорящий не выпускал из рук свой единственный чемодан.

– Это дипломатическая почта, – с некоторым замешательством объяснил он. – Я должен все время держать ее при себе.

Естественно, Дабиту стало любопытно, с чего бы Говорящему от Имени Мертвых перевозить дипломатическую корреспонденцию и почему его чемодану предоставлена самая высокая защита, какую только мог предложить Звездный конгресс. Но с другой стороны, если этот юноша был тем, кем считал его Дабит – а он наверняка был им, – все выглядело вполне объяснимо. Если Звездный конгресс и был обязан кому-то исключительными привилегиями, то именно этому на удивление молодому человеку.

– Я вас вспомнил, – сказал говорящий, когда машина тронулась с места. – Мы говорили по ансиблю, когда оба еще были детьми.

– Мы были очень юными, – покачал головой Дабит. – Но никак не детьми.

– Пожалуй, да, – улыбнулся говорящий. – Учитывая, какая ответственность на нас тогда лежала. К тому же мы были настолько изолированными от мира, что, по сути, оказались даже младше, чем на самом деле, мало что зная о человеческом обществе за пределами Боевой школы.

– Нашу реальность формировали так, как им хотелось, – кивнул Дабит. – И мы принимали все решения в окружении созданной ими таинственности.

– Но теперь вы сами формируете реальность, – заметила Валентина.

– Дабит Очоа, – сказал говорящий. – Простите, что не узнал вас сразу. Но Очоа – не такая уж редкая фамилия, и я не помню, чтобы где-то упоминалось ваше имя.

– Оно действительно нигде не упоминалось, – ответил Дабит. – Но я надеюсь, что вы станете им пользоваться, обходясь без титула «губернатор» – как-никак главная моя цель состоит в том, чтобы поскорее избавиться от него.

– Понимаю ваши чувства, – кивнул говорящий. – Во время нашего прошлого разговора я направлялся к месту своего первого назначения на пост губернатора колонии.

– Помню, тогда я подумал о том, облегчит или усложнит вашу работу тот факт, что ваша репутация будет идти вразрез с вашим тогдашним возрастом, – заметил Дабит.

– Разве относительность не прекрасна? – улыбнулась Валентина. – Мы все еще выглядим едва ли не детьми, поскольку последние пять веков в основном путешествовали с околосветовой скоростью и не позволили всей этой прорве лет оставить на нас чересчур заметный отпечаток.

– Судя по всему, я провел в реальном времени на поверхности планеты больше вас, – заметил Дабит. – И следы на моем лице вполне заметны.

– Полагаю, ваш абсолютный возраст – лет тридцать пять, – сказала Валентина. – Если вы старше, значит годы не так уж сильно вас потрепали.

– Вы почти правы, – ответил Дабит. – У меня репутация своего рода специалиста по решению различных вопросов, так что меня регулярно посылают в проблемные колонии.

– Но, полагаю, чтобы разобраться с проблемой, вам требуется куда больше времени, чем мне, чтобы выступить от имени мертвого.

– Надеюсь, – кивнул Дабит. – Поскольку я послал за говорящим, чтобы тот помог мне разобраться с проблемой Кеннета Аргона.

– Он мертв, но с ним до сих пор проблемы?

– Когда он был жив, моя задача заключалась в том, чтобы не давать ему провоцировать колонистов, потому что только по его вине Таррагона до сих пор не получила постоянный статус, не говоря уже о независимости.