Орсон Кард – Звездные дороги (страница 79)

Обычно отец любил рассказывать обо всем, чем занимается, особенно когда ему удавалось кого-то разозлить, поставить на место или вызвать всеобщий смех. Но про свои тайные встречи он никогда не распространялся, ссылаясь на то, что они скучные, бессмысленные, утомительные и он терпеть их не может.

Тем не менее, отправляясь на такую встречу, отец ничем не выказывал неудовольствия. Он ждал ее чуть ли не с нетерпением, то и дело поглядывая на часы, а потом извинялся и быстро уходил.

В течение многих месяцев это не особо беспокоило мальчика, – в конце концов, он отказался от идеи взять на себя ответственность за счастье родителей, так что можно было не спешить и разобраться со всем позже. Но проблема сама по себе никуда не девалась, и наконец он понял, в чем дело.

Отец участвовал в заговоре. Он встречался с людьми, которые занимались чем-то опасным или незаконным. Неужели он планировал свергнуть испанское правительство? Устроить революцию? Но с кем он мог встречаться в Толедо? Толедо не принадлежал к числу городов, где жили богачи – те обитали в Мадриде и Барселоне. Эти города родители часто упоминали, но редко посещали. Встречи почти никогда не длились больше полутора часов, и уж точно никогда – больше трех, так что они явно проходили где-то неподалеку.

Как мог шестилетний мальчик – ибо Бонито уже исполнилось шесть – выяснить, чем занимается его отец? Теперь, когда он узнал о существовании загадки, ему обязательно требовалось найти ответ. Возможно, отец выполнял некую секретную работу для правительства – может, даже для МФ. Или же он участвовал в каком-то опасном судебном деле, и его могли убить, и он мог проводить деловые встречи лишь втайне.

Однажды такая возможность представилась. Отец несколько раз поглядывал на часы, не говоря ни слова, а потом ушел на обед на несколько минут раньше, попросив секретаршу отвести Бонито домой. Секретарша, похоже, согласилась даже с радостью, но у нее хватало дел, и ей явно не хотелось бросать незавершенную работу.

– Я могу пойти домой и сам, – сказал Бонито. – Мне, вообще-то, уже шесть лет.

– Ты умный мальчик и, конечно, найдешь дорогу, – ответила она. – Но порой с детьми, которые гуляют одни, случаются всякие неприятности.

– Только не со мной, – заявил Бонито.

– Уверен? – весело спросила она.

Бонито повернулся и продемонстрировал монитор на затылке.

– За мной наблюдают.

– Ах да, – кивнула секретарша, будто полностью об этом забыла. – Что ж, полагаю, тебе и впрямь ничего не угрожает. И все же, думаю, будет лучше, если ты…

Прежде чем она успела договорить: «подождешь, пока я закончу», Бонито был уже за дверью.

– Не беспокойтесь, ничего со мной не случится! – на ходу крикнул он.

Он увидел отца, который поспешно, но все же не очень быстро шагал по улице. Хорошо, что отец шел пешком, а не взял такси и не вызвал машину – тогда Бонито не смог бы за ним проследить. Теперь же Бонито мог спокойно гулять, разглядывая витрины, как и подобает мальчишке, но при этом не терять отца из виду.

Отец вошел в дверь между магазинами – из тех, за которыми скрываются лестницы, ведущие в офисы на первом этаже и квартиры наверху. Когда Бонито подбежал к двери, та уже закрылась, и открыть ее мог только кто-то изнутри, нажав кнопку. Отца нигде не было видно.

Возле кнопок на стене имелись таблички. На некоторых были написаны названия фирм, а не номера квартир. Но вряд ли отец решил сделать маникюр и уж точно не собирался узнать будущее у астролога-хироманта.

И, если подумать, отец даже не ждал внизу, пока ему кто-нибудь откроет. Вместо этого он какое-то время возился с дверной ручкой…

У отца были ключи. Ну да, конечно – он открыл дверь ключом, никому не звоня.

Зачем отцу вторая контора? Или вторая квартира? Бонито никак не мог этого понять. В итоге, вернувшись домой, он спросил об этом у матери.

У нее сделался такой вид, будто он вонзил нож ей в сердце. И тем не менее она отказалась что-либо объяснять.

После обеда мать ушла к себе в комнату, и Бонито услышал, что она плачет.

«Я причинил ей горе, – подумал он. – Мне не следовало идти за отцом».

Потом мама вышла из комнаты с покрасневшими от слез глазами, держа в руках записку. Положив сложенный листок бумаги с написанным на нем именем отца на кухонный стол, она посадила Бонито в машину, которую почти никогда не водила, и поехала на вокзал. Мама оставила автомобиль на парковке, а потом они сели в поезд и поехали к бабушке, маминой матери, которая жила в двух часах езды в маленьком городке посреди апельсиновых рощ – те не особо плодоносили, но, как всегда говорила бабушка, ее потребности были невелики, а зять достаточно щедр.

Мать отправила Бонито на задний двор, а потом, рыдая, начала что-то рассказывать бабушке. Бонито пытался слушать, но когда они заметили, что он подобрался слишком близко к окну, то ушли в комнату наверху, где он никак не мог их услышать, не выдавая себя.

Однако постепенно он все же понял, что произошло и что он натворил.

Из обрывков слов и фраз, которые ему удалось подслушать, стало ясно, что есть некая «она», с которой у отца «роман», и мать в ужасе оттого, что у Амаро даже есть ключ, так что теперь она не знает, как сумеет это вынести и сможет ли вообще с ним оставаться. А бабушка все повторяла:

– Тихо, тихо, так устроен мир, женщины страдают, пока мужчины развлекаются, у тебя есть сын, и вряд ли стоит рассчитывать, что здоровый мужик не станет искать удовольствий на стороне, одной женщины ему недостаточно…

А когда мать снова увидели Бонито, сидевшего прямо под окном, к которому она подошла подышать воздухом, то пришла в ярость.

– Что ты слышал?

– Ничего, – ответил Бонито.

– Если ты не слышишь даже того, что говорят рядом с тобой, придется отвести тебя к доктору, чтобы воткнул тебе иголки в уши. Так что ты слышал?

– Прости, что я рассказал тебе про папу! Я не хочу переезжать сюда! Бабушка плохо готовит!

При этих его словах мать рассмеялась сквозь слезы, а бабушка всерьез обиделась. Потом мать пообещала Бонито, что они не переедут к бабушке насовсем, а просто побудут у нее в гостях еще несколько дней. Они ничего с собой не взяли, но в доме нашлась одежда от предыдущих визитов, которую Бонито смог на себя натянуть, хотя и успел подрасти.

В тот же вечер приехал отец, и бабушка отослала его прочь. Сперва он разозлился, но бабушка негромко ему сказала что-то, после чего отец замолчал и уехал.

На следующий день он вернулся с цветами. Бонито видел, как мать с отцом о чем-то разговаривали в дверях, после чего она отказалась принять цветы, и отец, бросив их на землю, снова уехал. Мать растоптала один цветок, но потом подобрала остальные и долго над ними плакала, а бабушка все повторяла: «Я же тебе говорила – это ничего не значит. Я тебе говорила, он не хочет тебя потерять».

Домой они вернулись лишь через неделю, и мать с отцом почти не разговаривали ни о чем, кроме домашних дел. Теперь отец перестал брать Бонито с собой.

Сперва мальчик злился на мать, но в ответ на прямой вопрос та ответила, что ничего не запрещала отцу.

– Ему просто стыдно перед тобой, – сказала она.

– За что? – снова спросил Бонито.

– Он все равно любит тебя по-прежнему. – Мать так и не ответила на его вопрос, а это значило, что ответ крайне важен. Отцу было из-за чего-то стыдно перед Бонито. Или мать все же из лучших намерений солгала и отец в самом деле сердился на шпионившего за ним сына?

В течение многих дней и недель Бонито не мог понять, в чем дело, но потом ему вдруг все стало ясно. Тогда он уже учился в школе, и какой-то мальчик на перемене рассказывал анекдоты, в том числе про мужчину, который делал что-то плохое с женщиной, которая не была его женой, и до Бонито внезапно дошло, что именно это делал его отец с какой-то другой женщиной, не его матерью. Реакция мальчишек была вполне естественной – мужчины обычно смеются над подобным, считая, что умный всегда найдет способ солгать жене и заняться чем-то неподобающим с чужой женщиной. В конце анекдота обманутыми оказались обе женщины, и мальчишки смеялись так, будто это был некий триумф в войне между постоянно лгущими друг другу полами.

«Но мама не такая, – подумал Бонито. – Она не лжет папе. Когда к ней подходит какой-то мужчина и пытается с ней заигрывать, она отсылает его прочь – как случилось с тем, которому понравилось ее печенье».

Последний фрагмент головоломки встал на место, когда они снова побывали в гостях у бабушки – на этот раз недолго – и та, посмотрев на Бонито, со вздохом сказала:

– Из тебя вырастет всего лишь еще один мужчина. – (Как будто в слове hombre[33] было что-то ругательное.) – Мужчины не знают, что такое честь.

«Но я не стану таким, как папа, – подумал Бонито. – Я не разобью маме сердце».

Но откуда он мог это знать? В любом случае речь шла не о мамином сердце, а о сердце той, на ком он рано или поздно женится: и откуда ему было знать, что он в самом деле не такой, как отец?

Человек без чести.

Случившееся изменило все, отравив его своим ядом.

Когда за несколько дней до его седьмого дня рождения за ним пришли, чтобы снять монитор, а потом спросили, хочет ли он отправиться в Боевую школу, он ответил:

– Да.

Ренегат

К удивлению Дабита Очоа, Говорящий от Имени Мертвых прибыл достаточно быстро. Вероятно, он уже находился на пути к Каталонии по каким-то своим, никак Дабита не касающимся, делам. Тем не менее Дабит являлся проконсулом Звездного конгресса – по сути, губернатором колонии, – так что касаться его должно было все, происходящее на планете.