Орнамент – Фиеста Прямоушкина (страница 9)

Прямоушкин остановил налетевшую на него корзинку и оттолкнул подальше. Он звучно выдохнул, и повернулся к Махровым в последний, как ему казалось, раз:

– Спасибо, что сказали, куда мне точно не стоит идти.

И он исчез.

– Наверное тоже в толпу не хочет, – предположил Ходя, тот самый юморист, что надоумил Махрова покататься и оставил его на произвол судьбы.

Компания восприняла его слова как шутку.

Махров же притих.

– Да ладно тебе, – погладила его супруга, – Оставь кота в покое.

– Ну да! А не интересно тебе, куда он Пелеринку дел?

5. Хокори

Площадь Фонтанского депо лежала среди величественных зданий.

Приезжие из Музаары, Лютикена, Цукаты и Тайтолюмы сбивались здесь кучками в ожидании гида, а стеклянный пол давал обзор на Кетрополитен.

“Кот-спаситель” преодолел внушительную лестницу, запнулся о подушечку, и скорее-скорее упрыгал, чтобы не пришлось отряхивать. Он прошёлся немного и остановился в тени Въездной арки.

Кай-каи и кайтобусы сновали мимо и перевозили народ.

Очень удобный транспорт: элита Гильдии Машин – самоходные плиты с удобной тумбой и расширениями на любой вкус. Каждый уважающий себя интерфейс мечтает овладеть таким устройством.

Ведь кай-кай – это всё-таки статус. Статус, красота и горшок с фиолетками на корпусе спектрального компьютера.

Сам глава Гильдии, диспетчер звездолёта Всевидящий Компьютер, старался их особо не тревожить. Что уж говорить о людях? Вполне очевидно, что просто так вершина техники никому служить не будет.

И именно поэтому, наверное, на Эквалюниуме предпочитают общественный транспорт. Мало кого прельстит носиться по звездолёту в поисках аксессуаров и лишний раз меняться… А кай-каи конючат только так.

Прямоушкин подозвал служащего депо.

– Добро пожаловать в Хромантачи! – подбежал худенький мужчина в праздничном колпаке, и отправил интерфейс с сувенирами, – Фонтанское депо: садим на то, что движется, прошиваем особенно строптивых, строим маршруты…

– Да-да, знаем, – перебил его Прямоушкин, и взял у интерфейса красивую фигурку, – Посадите меня на кайтобус, что по Красочному проспекту. Можно даже в маршрут не вносить, я так спрыгну.

Служащий изменился в лице:

– Честно говоря, я ожидал, что вы возьмёте приватный транспорт.

– Я непритязателен… Сегодня.

Служащий выдал ему карточку с номером платформы, проводил взглядом и покачал головой.

Прямоушкин первым сел в кайтобус. Он попросил поднять стеклянный короб и расположился поудобней – свесил ноги. Машина еле-заметно покачивалась, и он возвращался в мысли.

– Который час? – обратился он в полудрёме.

– Пять двадцать. Кофе будете? – ответил интерфейс.

–Нет, не буду, – вскинул Прямоушкин хохолок, – О 17-Ладошек! Уже пять двадцать!

Талисман вообще-то редко терял счёт времени.

На кайтобус умостился второй пассажир и раскатал рулон оберточной бумаги.

– Полагаю, уважаемый, мы успеем до полуночи… Ну, если мы об одном и том же, конечно, – подмигнул он.

– Да мне-то что? – прохрипел кот.

Прямоушкин до сих пор надеялся, что ему не придётся иметь дел с Небесной охотой. Ему показалось, что он смог-таки оторваться от чайных фей.

Ведь не полезут же аборигены на кайтобус?..

Он глянул над крышами: на небе проявились очертания Густава. Господин Мерцающий прикусывал язык и неумело крутил колёсико телефона.

– Э-э-то ещё что? – подвинулся Прямоушкин, – Это им телефон подарили что ли?

– Да, – ответил попутчик, – И теперь господа Мерцающие звоня-ят кому ни попадя. Не буду скромничать, мил мой, я тоже имел счастье с ними поговорить… Это первый раз на моей памяти, когда Шайка… Стайка Лютикена не прогадала с подарком.

– Посмотрим, – отвернулся Прямоушкин.

Кайтобус вышел на маршрут.

…А над Музаарой пронеслась Стеклянная Голубка.

Птицы распылили по стране немного снега, показали фейерверки, и посчитали, что того достаточно. Так, или иначе, Музаара почти полностью пустела на каждый крупный праздник, а поэтому не было смысла устраивать там шоу.

Неслись багряные сады и пели арки связок. Фауна лугов смотрела в небо.

Голубка выписала сальто и собрала крылья. Зеркала на фюзеляже поймали свет слабеющей Звезды.

Дело к вечеру.

Шайка… Стайка копошилась на борту. Пятеро, у каждого по колпаку, у каждого по клюву, они так и не договорились, к какому виду хотят относиться. Поэтому для Спектральной Администрации они были “баш-ма-клю-выми цаплями”, а вот на поле уже каждый считал по-своему. Что, кстати, справедливо, ведь для цапель они были откровенно дородны, и практически разучились летать.

Всем было, чем заняться, и только Корица – Птица-Корица – дал себе пару свободных минут. Он отошёл к хвосту и улёгся в мягком закутке…

Корица представлял Лютикен в Спектральной Администрации – э-э.. служил Младшим Администратором Третьей Позиции то есть, и потому одевался соответствующе – образ дополнял белым плащиком, и носил необычный колпак – трёхголовый, с помпончиками.

Как и Спектральный Скипетр, колпак достался ему от отца, Птицы-Усомницы – много лет назад тот велел Корице распорядиться его наследством и найти преемника.

Корица тогда присмотрелся к своим братьям, всё справедливо рассудил, и преемником назначил себя.

Стал третьим из шести.

– Просят соединить с Корицей! – выдала телефонная станция, – Просят соединить с Корицей! – сопроводила она забавной мелодией.

Птица-Корица нехотя перевернулся на бок:

– Ответь уже!

Станция зависла над периной. Корица поглаживал её от скуки и щёлкал клювом.

– О-о! – пришёл с той стороны знакомый голос, – Вот, Корица, снова вам звоним, – смеялся Густав.

Корица зажмурился:

– Ну-ну. И по какому вопросу? … Н-неужели телефон? – вскинул он брови.

– Ммм… – протянула Диана, – Хорошо же вы нас знаете!

– ТАК! – вмиг поднялся Корица, – Густав Гармоничный… Повторите, прошу же вас, слово-в-слово, как я учил вас пользоваться телефоном?

Густав хлопнул губами и глянул на Диану. Та не растерялась – показала десять пальцев, и по-одному загибала – подсказывала.

– О, с удовольствием, уважаемый Администратор… – начал Густав, – Ой… Э… Позвать телефон, прокрутить… К-кольцо… И-и… – считывал он.

Думал, наверное, что его не видно. А ведь его обширное туловище уже почти заменило для Музаары небо.

Птица-Корица уложил голову на крыло. Он каждый год выдумывал для них подарки, и всё больше корил себя за то, что приучил их к такой роскоши. Ни Густав, ни Диана никогда не испытывали особенной нужды в том, что он им дарил, но ему нужно было доказать коллегам, что его деятельность будет поважнее, чем у большинства.

И вот, сегодня он дарит Мерцающим технику, а потом тратит месяцы, обучая их ею пользоваться. Такое же было в тот раз, когда он подарил им телевизор. В тот раз хотя бы Диана была с ним в чём-то солидарна, но потом сама посмотрела пару передач – пришлось учить и её.

Тем временем Густав закончил: