Орнамент – Фиеста Прямоушкина (страница 5)

Прямоушкин одобрительно кивнул.

Ченгли же погладил фею по макушке и вернулся к разговору:

– Да. Тут объяснять нужно, – предупредил он.

– Ну так объясняй, – усмехнулся талисман.

Веерант процедил воздух и сказал:

– Ты-то знаешь, наверное, что у нас, среди столбов, всё немного иначе, – надул он губы.

– Ещё бы не знать, – поправил Прямоушкин хохолок, – Не могу, конечно, сказать, что разбираюсь в вашей культуре, но я смотрел о вас несколько фильмов… Это правда, кстати, что вы и года по-своему считаете?

Пелеринка с радостью ответила:

– Ой, а это да! Знаете, как?

– Ы…

– Сейчас расскажу! Там очень просто – когда наместницы скажут – тогда и год наступит. Бывает, у нас год идёт неделю… А…

– И какой же у вас теперь год? – распахнул Прямоушкин глаза.

– Пятый, – ответил Ченгли, пытаясь скрыть стеснение.

– Пятый? – натянул Прямоушкин своё фирменное выражение и мурлыкнул.

Ченгли поспешил объяснить:

– Однажды намесницы забыли, который год, и мы начали считать заново.

– Так и живём, – добавила Пелеринка.

– Мурраак… – посмеялся Прямоушкин.

Веерант же его успокоил:

– Но больше такого не будет. Обещаю. Наместницы согласились отмечать Праздник Эквалюниума так же, как и все.

Талисман пододвинулся к столу и внимательно посмотрел на гостей:

– А это любопытно… Мне казалось, Шант Ханум не сильно-то хочет менять ваш образ жизни.

– Почему не хочет? – подняла Пелеринка глаза, – Она много чего придумывает. Только боится, что мы не поймём.

Прямоушкин отхлебнул чая и задумчиво фыркнул.

Ченгли аккуратно заметил:

– Честно говоря, с Праздником действительно не её идея.

– А чья же? – покосился Талисман

Веерант с облегчением выдохнул, достал световой планшет и сунул Прямоушкину.

– Тёмного Талисмана! – гордо ответил он.

Прямоушкин машинально перенял планшет и будто бы поплавился. Он отвернулся, окинул гостей взглядом, полным ужаса, и прочитал на открытой странице:

“Спектр послал вестника. Хочу надеяться, что ты это предвидел.

Исполни просьбу этого вееранта. Если всё произойдет так, как я того ожидаю, тебе точно будет, чем заняться в ближайшее время. Так что, планов не строй.

Ты, надеюсь, помнишь: понадобишься – я тебя из под земли достану.

С наилучшими пожеланиями Дядя Трилли, Неподражаемый или Многоликий (в твоём случае Многоликий, я всё помню)” 9

Вот так. Беспокойство оправдалось.

Спектр всё-таки очень ироничен. Прямоушкин это знал с пелёнок, и всё же каждый раз удивлялся его жестокой изобретательности. Кто бы знал, что ему, в его весьма почтенные годы, придётся так вот просто встать и принести на звездолёт целую новую эпоху…. Не десятилетиями ранее, когда каждому бы впору стать героем, а вот прямо сейчас – когда и форма уже заметно подрастерялась, да и, чего греха таить, возвращать её и не хочется.

– ”Глупо спорить со Спектром – он сведёт тебя с ума, но своего добьётся…” – вновь вспомнились наставления.

Вообще-то Тёмный Талисман много говорил о характере Спектра. Но Прямоушкин предпочитал пропускать мимо ушей то, что считал бесполезным. Его, в своё время, куда больше интересовало, как бы на этом самом Спектре поднять себе репутацию.

И не сказать, что он не был тогда по-своему прав… Но теперь он безуспешно пытался вытрясти из бездны памяти хотя бы крупицы утерянной мудрости.

Вот бы выплыло хоть что-нибудь полезное…

Прямоушкин удалил страницу и отправил планшет Ченгли.

Ченгли несколько насторожила реакция кота. В своей же манере, но куда осторожнее он пояснил:

– Он просил передать. Я, честно, не читал. Не читал. Я обещания держу.

– Мгм, – промычал Прямоушкин и покосился.

– Он назвался твоим учителем, – добавил Ченгли, – И если это правда так, то он о тебе отличного мнения.

– Приятно знать, – насупил талисман брови, – И что же он там про меня рассказал?

– Ой, много чего. Не думаю, что для тебя что-то из этого будет новостью, – закатил веерант глаза, и продолжил куда более возбуждённо (всё-таки, он долго к этому подводил), – А правда, что ты можешь вкладывать в чужие головы правильные мысли? – нагнулся он над столом.

Пелеринка задохнулась от восторга.

Прямоушкин снова глянул на гостей исподлобья, молча вскочил с места и принялся нарезать круги по комнате.

– ”Какая глупость!” – подумал он.

– Скромничает, – шепнул Ченгли.

Пелеринка хихикнула.

Талисман остановился:

– И что же ты хочешь попросить, ве-ерант? Скажи уже прямо!

– Я хочу принести на Сахарочи Праздник Эквалюниума, – отчеканил Ченгли.

Прямоушкин припал к стене:

– Это я уже понял… – нагнулся он, – Я хочу конкретики. Неужели мой старик и сам не мог вам ничего рассказать о том, как праздновать начало года?

– Мог. И рассказал, – нашёлся Ченгли, – А за самым главным всё равно послал сюда, в Хромантачи. Он посчитал, что тебе, как местному, известно куда больше.

Прямоушкин зажмурился. Он, кажется, начал понимать, о чём идёт речь:

– Учитель говорил что-нибудь про… Небесную охоту?

– Вот! – указал Ченгли, – Вот про это он и просил тебя рассказать.

И Пелеринка вдруг вспомнила:

– Ой, Небесная охота? Так я и сама рассказать могу. Сама могу. Это мне Коля рассказывал… – опустилась она над столом и начала рисовать в воздухе пыльцой, – Вечером двадцать седьмого Любанка в Хромантачи прилетает огромный куай-ланг, призрачный пёс такой, по имени Хокори, – смотрелась фея, как настоящий сказитель, – Он очень громко рычит, и то и дело залетает в чужие модули, чтобы напугать… Но знаете, он сам боится мандаринов. Так говорят. Кинешь в него – и он улетит. Вот. А в полной темноте, когда Звезда устанет, на охоту выйдет Шайка… ой… Стайка Птиц из страны Лютикен10. Они закуют Хокори в ледяную глыбу и понесут по миру – показывать. Вот… Я ведь правильно рассказала? – обратилась она к Прямоушкину.

Тот согласился:

– Да. В целом, так. Это очень давняя традиция… И Птицы никогда не проигрывали.