Орнамент – Фиеста Прямоушкина (страница 2)
Донёсся вдруг нежный клавишный голос.
Прямоушкину сразу перехотелось зевать. Он вскочил на колени, подозвал телевизор и уставился на экран:
В канун Праздника неподражаемая Хайку Пелла выступает по программам Весёлой Телестудии с новой песней – плывёт по сцене блондинка, покручивая Скипетром, и синее платье её отражает свет. И так она счастлива, и так собой довольна!
А вот Прямоушкину только беспокойнее. Ещё один намёк. Ведь это не просто какая-нибудь певица – это Спектральный Администратор, вторая из шестерых. Принцесса Музаары, она заведует всем прекрасным, так что попросту тратить голос не будет.
Песни у неё пророческие.
Вот от кого, а от своей любимой Хайку Прямоушкин такого предательства не ожидал. Ничего не мешало ей, как и в прошлые годы, спеть о том, как всё у всех будет хорошо, и как всё у всех пойдёт гладко. Но нет.
– ”Придёт эпоха удивляться”! – ворчал Прямоушкин, – Получите, мой блохастый, и распишитесь. А вот что с этим делать – решайте как-нибудь сами…
Он понадувал щёки, помялся на подушечке и бросил в пустоту:
– А главное-то, в каком это ещё смысле – “удивляться”?
…И пустота ответила:
– Хочется полагать, в хорошем. В конце-концов – в хорошем.
Это интерфейс модуля уловил негативные тенденции, и поспешил успокоить хозяина. Он поднял фрагмент пола под Прямоушкиным и плавно понёс к панорамному окну.
Прямоушкин встал:
– Утешил, называется…
– А что же, хотите сказать, нет? – удивился интерфейс.
– Сам подумай, “в конце-концов”. Очень удобный ответ – когда-нибудь, что называется, но когда-нибудь потом… Понимаю, может обывателю этого и будет достаточно… Но я… не обыватель, – переступил Прямоушкин на платформу у окна и пригладил хохолок.
– Ну не будьте же вы таким букой! – ответил интерфейс, – Всё-таки праздник на носу.
Кот топнул ногой и отвернулся к окну:
– И… И… И никакой я не бука! Что ещё за слово такое? Я просто… Просто… – усиленно искал он красивые слова, – Я просто несколько больше других беспокоюсь о судьбе этого мира. Вот и всё.
Интерфейс выдержал необходимую паузу:
– А мне кажется, вы просто сами ещё не определились, о чём бы побеспокоиться.
Прямоушкин постоял, попыхтел, но ничего достойного не придумал. Пришлось поддаться.
Он, кажется, подуспокоился.
– Будут поручения? – аккуратно поинтересовался интерфейс.
– Да, – кинул кот в некотором стеснении, – Открой окно.
Стекло с еле заметным свистом спряталось в пазах, и в нос ударило свежестью.
Прямоушкин вздохнул:
– Ответы приносит ветер. А ветер в закрытое окно не залетит.
– Зафиксировать? – предложил интерфейс, – Интересная фраза.
– Нет, – улыбнулся кот, – Не надо… Она давно в сети у вас болтается. Это так учитель говорил.
– …И с каких это пор вам школа вспоминается?
– С недавних. В том-то и дело.
Воздух, кажется, стал ещё свежее. Усы поймали немного пыльцы.
Два шандарина4 склонялись над модулем кота. Побеги шли по внешней обшивке и служили дневным убежищем для мотыльков.
Открывалась панорама Хромантачи – светлая страна лежала в ста шагах и уходила далеко за горизонт.
Плотную застройку разбавляли здесь парки и умеренный рельеф. Фасады пестрили узорами. Копьевидные осветители венчали крыши.
Высотки оплела растительность – золотые кроны шандаринов украшали вертикальные сады и над проспектами сплетались с жакарандами.
Мерно сменялись воздушные комплексы, в скверах прорастали Мураксанты5. В глыбах Вечной Фауны покоились слоны.
Приятный мотив из телевизора не затихал. Хайку перестала петь, и теперь её дыхание органично встраивалось в партию клавишных. Она, должно быть, ждала аплодисментов, но Прямоушкину казалось, что она смотрит прямо ему в спину и на что-то надеется.
– К нам же, бывает, заходят по праздникам, – деловито цокнул кот, – Так что, давай-ка, подай запрос на… – прикидывал он, – Пять-шесть маффинов Серебринка, и развари лапши.
– …А?
– Пять порций. Выполнять.
– С удовольствием, – приступил интерфейс.
Прямоушкин же не отворачивался от окна. Эмоции поутихли, но предчувствие никуда не делось.
Он должен был кого-то разглядеть среди толпы.
Громко сказано. Если бы предчувствие умело выражаться конкретнее, Прямоушкин бы давно уже всё понял.
Но сейчас он смотрел вообще не туда, куда следовало бы. А следовало бы приглядеться к тому самому модулю, что стоял у подножия холма и немного портил вид.
Заняли его некогда совершенно обычные люди – Николай и Маргарита Махровы. Как и подобает совершенно обычным эквалюнианам, они невероятно любили меняться, и никогда не скрывали своего счастья, если в обмен получали какие-нибудь своевременные “ништяки” или прелестные опаловые монетки.
Вообще, дай эквалюнианину волю, так он и целый день будет рассказывать о том, что у него есть.
Махровы расположились на террасе. Они позвали изрядно гостей и приглашали к столу прогуливающихся. Благо им было, на кого положиться в подготовке нехитрых угощений…
– Густав Гармоничный! Господин Мерцающий!
Чайная фея округлила глаза.
Вообще-то ей не стоило отвлекаться от работы. Но за шумом разговора хозяева модуля совсем не слышали звонка. Пришлось ответить.
А только она поняла, с кем общается, так сразу же забыла и о шести чашках чая с лимоном, и о порции пирожных на свой вкус.
– Счастья тебе, и шумной тебе ночи! – хором поздравили Густав и Диана.
– Спа-с-спасибо!
Телефонная станция зависла на уровне глаз хозяев, и из принципа отказывалась спускаться ради чайной феи, так что той приходилось прыгать и тянуться изо всех сил.
– А как тебя зовут? – спросила Диана.
– Пелеринка я.
С другой стороны немного помолчали.
– П-Пелеринка? Интересное имя, – собрался Густав.
– Ага, – задорно ответила фея, – У нас у всех имена интересные. А составляются просто. Я давно поняла, как. Я сейчас расскажу. Хотите?
– Аэ..