Орнамент – Фиеста Прямоушкина (страница 1)
Орнамент
Фиеста Прямоушкина
Первая книга Эквалюнианы
Тьмы не наблюдается. Везде потоки света. Так ведь и не скажешь, что космос – это пустота. Вечно здесь что-то происходит, и чего тут только нет.
Интересные личности здесь тоже встречаются, причём куда чаще, чем многие думают. И не найдётся примера во всех смыслах ярче, чем многоуважаемый Дом Мерцающих. Вернее, то, что от него осталось:
Густав Гармоничный и Диана Безмятежная были очень близки. Близки духовно и пространственно – друг от друга они отстояли всего на половину светового года. Они бережно относились к своей внешности, демонстрировали неортодоксальный вкус в одежде и имели весьма утончённые манеры – как и полагается галактическим аристократам среднего возраста. Тем не менее, задора в себе они не убили, никогда не стеснялись откровенничать, и, не в пример своим божественным предкам, славились искренним гостеприимством.
Их гравитационная связь притянула многие тысячи астероидов:
– А почему бы и нет, а? Давай оставим! – предложил тогда Густав.
– Ты же мой сердобольный, – улыбнулась ему Диана.
Оставили.
Астеройды привели за собой белых карликов:
– Так и светлее будет, – нашлась Диана.
– Хех, и правда! – согласился Густав.
Приняли.
А дальше – одно за другим. Семья пополнялась. Космическая милюзга всё искала пристанище, и встраивалась в общую карусель.
…И вот, однажды в неё встроился
Что-что, а встретить на своём веку настоящий звездолёт Густав и Диана даже не надеялись. Эпоха, когда такие были в ходу, давно миновала, и уже как минимум пять поколений Мерцающих видели эти величественные машины только в чужих проекциях памяти.
– Ну… А что от нас убудет? – сказал тогда Густав.
– Да ничего, – ответила Диана, – Почему бы и нет? В нашем возрасте вполне солидно собирать антиквариат.
– Пожалуй.
Эквалюниум точно не был самым большим звездолётом из когда-либо созданных, но его размеры всё равно поражали воображение – он ровно помещался в ладонь Дианы, и чётко просматривался среди остальных небесных тел. Внешне он напоминал блюдце, и имел на содержании скромную жёлтую Звезду.
Четыре магнитных дуги не давали ему завалиться на бок.
…И на борту его находился всего один пассажир.
Густав и Диана, конечно, догадывались, что вместе со звездолётом они пустили на порог и кого-то ещё. Правда, слишком поздно поняли, кого именно.
Космический авантюрист 17-Ладошек2, насколько умный, настолько и хитрый, давно скрывался на Эквалюниуме. По всей Вселенной оставил он свои звёздные узоры. Он всё видел, и всё слышал. Он терпеливо изучал. Густав и Диана, сами того не зная, подарили ему наконец всё необходимое для овладения
Многого ему стоило воплотить в жизнь свою давнюю мечту, свой великий замысел. Но всё же, движимый Спектром, Эквалюниум ожил.
Так под опекой Густава и Дианы оказался целый мир. А с этим пришли новые хлопоты и переживания.
Их воспитанники оказались вполне смышлеными, хотя и наивными. Они трепетали перед своими звёздными покровителями, и рассыпались знаками внимания.
В повседневности за ними не водилось плакаться по мелочам, да и вообще, слишком щепетильное отношение к вещам и событиям не приветствовалось. Они больше улыбались, а любой танец мог поработить их душу – настолько они любили движение, гибкость и грацию.
Густаву и Диане действительно удалось воспитать в них тягу к красоте в любом её проявлении. Вывести эту естественную страсть из подкорки и сделать её осмысленной.
Так вот, к сегодняшнему дню весьма разношёрстная эквалюнианская цивилизация почти ни в чём не уступила бы некогда великому Дому Мерцающих. Ну, кроме размеров, конечно…
Эквалюниум вынырнул из газопылевого облака и разогнал кучку крохотных звёзд. Он уверенно шёл по курсу, оставляя за собой длинный шлейф из спектральных иллюзий. Он приближался к Густаву.
Тот как раз оглядывал свои владения.
– Малыши прилетели! – радостно проговорил он, лишь завидев свой любимый звездолёт, – Дианочка, лучик ты мой, малыши прилетели!
– Подумай только! – удивилась Диана, – Мы и чаю попить не успели, а на Эквалюниуме уже год прошёл. Время шутки шутит.
– И не говори… – задумался Густав, – И какой у них там теперь наступает? 945-й вроде… – прикинул он.
– А что, уже празднуют? – поинтересовалась Диана.
– Да не-ет, что ты! Ещё рано. Они даже на поворот ещё не зашли.
–Ну… А подарочек? Подарочек-то отправили?
– Хм-хм… – хвастливо поиграл плечами Густав, – Отправили… И, уверяю тебя, на этот раз ты точно не угадаешь, что это такое.
– Да уж наверняка какая-то безделушка, – усмехнулась Диана, – Как и всегда. Угадаю с двух букв.
– Не-а, – заигрывал Густав, – Бери больше. Я так подумал, безделушки мы и сами сделать можем. А это вещь полезная.
– Что ж, удиви, – поправила Диана перчатки и склонилась в любопытстве.
Густав многозначительно откашлялся, выдохнул, и хлопнул в ладоши:
– Дианочка, любовь моя, нам связь провели!
– Ты ж мой центробежный! – захлопала Диана по коленкам, – Что, правда? Да ну, врёшь…
– Ну не надо. Квантовый мост у нас один, врать мы не умеем… – вытащил Густав из кармана компактное устройство в светлом глянцевом корпусе.
– У нас и… И телефон будет что ли?
– Конечно, а как иначе? Причём у каждого свой. Тебе на следующий год принесут. Его же ещё произвести нужно.
– У меня свой телефон… – хихикнула Диана, – Было бы, кому рассказать – так и те бы не поверили. …Что ж, в этом году не прогадал, должна признать. Прости за безделушки.
– Да ничего, – махнул Густав и глотнул чая, – Просто, видишь ли, куда годится – мы с малышами только в Праздник Эквалюниума и общаемся. А так сможем круглый год.
– Ой, и то верно! А то совсем мы их упустим, – восхищалась Диана.
– А я о чём? – подхватил Густав, – Я же ведь тоже думал, мол забудут они нас со своим озорством. А вот, – погладил он телефон, – Теперь уж пусть попробуют… Предлагаю начать… как это там… налаживать контакт незамедлительно. Поддерживаешь?
– Безусловно.
И Густав позвонил вслепую.
Кот Прямоушкин почивал на лаврах. Как талисман, с годами он становился всё менее востребован. Дошло до того, что вспоминать о нём стали только по праздникам. Но его это давно уже не задевало.
Он поприбрался в своём жилище, отвёл целую нишу под коллекцию икебаны и позволил себе слегка уйти в ширь. А ещё он пустил хохолок, да какой! С розова серебряный и шелковистый, он доходил до плеч, и величественно развивался на ветру.
Прямоушкин гордился своим хохолком, и никогда не жалел на него времени. Он подзывал расчёску, усаживался на подушечку, и погружался в мысли.
Прямо как сейчас.
Да уж, возможно, не держись он так за свой чудесный модуль на Фонтанском холме, так тотчас же оставил бы оскудневшую контору, да вернулся бы в школу. Только сейчас, уже в весьма уважаемом возрасте, он понял, сколько не дослушал. Наверняка, учитель помог бы объяснить его странное предчувствие.
Прямоушкин знал – что-то будет, но не мог сказать, где, когда и с кем.
– Лишь бы только не здесь, не в ближайшее время… И не со мной, – зевал он.
Эту фразу он повторял чуть ли не ежедневно, будто какое-то заклинание. И всё бы ничего, но вот только работало это “заклинание” плохо. Спектр то и дело подбрасывал Прямоушкину намёки и не давал успокоиться. Возможно, конечно, тот вновь и вновь по-талисмански переоценивал самые простые совпадения, но вот только совпадений этих тоже становилось только больше…