Орлова Валентина – Очарованная женская душа (страница 5)

Пожив неделю, в атмосфере военного городка, Юрий сразу понял, что жить в нём ужасно скучно. И спасением от скуки может быть короткий роман, с одной из местных красавиц. Безусловно, без всяких обязательств и трагизма… Он не мог терпеть женских истерик и претензий!

В недалёком будущем Чистякова ждал перевод в Москву. Его мать, Надежда Архиповна, используя старые связи, усиленно хлопотала об этом. Выйдя на пенсию, она переехала в Серпухов, в осиротевший родительский дом. Московскую квартиру она оставила бывшему мужу, взяв с него обещание, что тот пропишет в ней сына. Но Кесарь Юрьевич упустил время, и сейчас был серьёзно болен. Возникла реальная угроза лишиться этой квартиры. А что делать в Москве без квартиры?!

Развеселившись за столом, гости не спешили покидать гостеприимный дом. Хотя хозяин дремал уже, над тарелкой. А хозяйка наоборот, была слишком озабочена. Она то бросалась в кухню, то опять садилась на своё место. Встречаясь взглядом с москвичом, Александра уже не отводила глаз. Внимательно посмотрев на Чистякова, она опускала глаза, и всматривалась в его образ, как бы, «изнутри»… Да, это был её идеал мужчины, и по внешности, и, так сказать, «по состоянию души». Ещё в подростковом возрасте, когда её спрашивали: – Какого бы тебе хотелось жениха, Саня? Она коротко отвечала: – Задумчивого!

Задумчиво-мечтательный взгляд Чистякова и тревожил, и волновал Александру. Она чувствовала его на себе тем особым, тонким инстинктом, которым одарено большинство женщин, и который всегда безошибочно говорит им, насколько они нравятся мужчинам.

Вглядываясь в своего визави, Александра думала о нём примерно так: – Конечно, он позёр. Ну, а кем бы он мог ещё быть? Человек столичный, игра – стержень его натуры… Но, даже если это так, я всё равно не отступлюсь, чем бы мне это не грозило!

Явившаяся в ту же ночь Панночка, предупредила её: – Смотри, девка! Играешь с огнём. Такая любовь не проходит бесследно. Она разрушит всё, что ты создала за эти годы.

Александра и без неё это прекрасно понимала. В их городке всё тайное быстро становилось явным. Но тут же, захлёстывая эту мысль, лихорадочно билась в висок другая: – И всё же он необыкновенный! В нём есть что-то такое, чего нет в других. Даже не внешность, и не манеры, а не знаю пока, что именно… И, если бы мне удалось пожить с ним одной жизнью всего несколько лет, да хотя бы год, – я была бы согласна вообще больше не жить. Просто умереть! Потому, что я теперь понимаю: до него я вовсе не жила. Это нельзя назвать жизнью. Всё было и есть так мелко, убого… И так неинтересно!

Она была точно во сне, в состоянии лёгкого опьянения. Этот молодой красавец, в продолжение одного вечера, с какой-то ужасной и пленительной дерзостью перешагнул через всё, что нажито было ею за эти годы. С каждой минутой она чувствовала себя захваченной его властью, всё более и более…

Так началась у Александры Воронцовой её роковая любовь, её новая жизнь. Она назвала эту жизнь «Раем в аду». Эта новая жизнь разделилась у неё на две тропинки: одну явную, которая была видна всем, и другую – тайную. Она также стала смотреть и на других людей, спрашивая себя: – Неужели, у каждого них, личная жизнь тоже держится на тайне?

Теперь Александра начинала понимать, что линия жизни может раздваиваться: на мораль системы и мораль жизненного бытия. В первом направлении, соединяются тропинки семейных, социальных, культурных и религиозных норм. И абсолютно все обязаны считаться с этой системой. Чем выше социальный, интеллектуальный, культурный уровень человека, тем больше давит на него мораль общества. Во имя неё большинство преследует того, кто пренебрёг общественными нормами, как бы мстя ему, за собственные экзистенциональные неудачи. Система всё подгоняет под собственный стандарт, мораль её зиждется на мнении большинства. Можно сказать, что это его диктатура.

Мораль же бытия отражает замысел природы, который заложен в человеческой личности, имеющей право на то, чтобы быть счастливой, свободной, самодостаточной… В этом и есть, вроде, смысл жизни, а также и закон природы? Но, если над смыслом жизни можно задуматься, поскольку он не однозначен для культуры и каждого этноса, то законы природы для всех едины, они существуют уже много тысячелетий. Однако они часто противоречат морали большой системы!

Как же свести эти две линии в одну дорогу жизни? – спрашивала себя Александра. – И какие правила на ней существуют? Безусловно, в любом противоречии надо искать компромисс. И не терять здравого рассудка, это главное. Хотя, конечно, это не очень просто, так как дорога с двухсторонним движением постоянно ставит человека перед проблемой выбора.

И Александра, очертя голову, решилась на этот выбор!

« ЗАВИСТЬ БОГОВ»

Она была сложным человеком, поступки которого иногда непредсказуемы. Даже для неё самой! При её склонности к рефлексии и самоанализу, это было вдвойне удивительно. Александра чуть не с детства умела слушать свой внутренний голос и корректировать своё поведение. Но при всём этом, созерцательность и очарование миром, – были состояниями, характерными её для души. Она могла восхищаться самыми обыкновенными людьми, их мыслями, словами, поступками, а созерцание природы вызывало у неё умиление каждой былинкой, трепещущей на ветру…

Но могло быть и третье состояние: мгновенная решимость, на грани отчаяния! Тогда сама природа диктовала ей каждое слово, каждое движение… На этот раз, этой гранью была закипающая страсть! Отступив от неписаных женских правил, Александра взяла инициативу на себя, и назначила Чистякову свидание, в квартире своей подруги – Любы Хомченко.

С Любашей Александра училась в университете, в одной группе, а потом вдруг обнаружила её, – живущей в городке, на соседней улице. Её муж, киевлянин Богдан Хомченко, тоже получил распределение в «Звёздный». Встретившись в городке, боевые подруги вдвойне подружились.

Семья Хомченко собирались в неплановый отпуск, навестить в Киеве мать Богдана, тяжело и давно болеющую. Люба второпях вручила Александре ключи от их квартиры, напомнив, что надо закрывать на два оборота дверь, и через день поливать цветы.

Зайдя в квартиру подруги, Александра указала своему спутнику на диван, а сама прошла в ванну. Юрий правильно истолковал её жест, принялся расправлять диван, но был слегка обескуражен: – Что, вот так просто, без всяких прелюдий? А он-то захватил с собой шоколад и бутылку красного вина… Трудно было ожидать нечто подобное, от сельской учительницы и скромной провинциалки. Чистяков отнёс Александру к типу женщин, с которым был хорошо знаком. С ними, он знал, всегда легко и уютно. А главное, – беспроблемно! Но сразу что-то пошло не так, как он ожидал… Он ещё более удивился, даже слегка растерялся, когда Александра вышла из ванной совершенно голая, с мокрыми, распущенными по плечам волосами… У него даже мелькнула в голове мысль: – А может это сценарий, подготовленный заранее?!

Возможно, он не далёк был от истины. Александра, готовясь к свиданию, настраивала себя решительно: – Раз уж пошла на такое, нечего строить из себя недотрогу. Лучше сразу раздеться…, и в прорубь!

В квартире пахло чем-то очень приятным, заставляющим голову сладко кружиться. Серо-голубые обои, с сиреневыми букетами и золотыми разводами, создавали приятный полумрак для глаз. На фоне тяжёлых, глухо задёрнутых штор, миниатюрная фигура женщины казалась загадочной и полупрозрачной, похожей на какое-то изваяние, из китайского фарфора.

– Третья грация! – сказал себе Чистяков, вспомнив композицию итальянского скульптора, Антонио Канова. Бывая в ленинградском Эрмитаже, он подолгу задерживался около неё. И тут же, глядя на Александру, Юрий мысленно отметил: – Странно. Без одежды её фигура лучше смотрится. Может, платья выбирает не те? И ещё: почему у неё такое имя? Оно совсем ей не подходит. Громоздкое и тяжеловесное, оно звучит как отголосок, из какой-то другой жизни…

И столичный донжуан решил, что как-нибудь на досуге, он придумает Александре другое, более благозвучное имя: – Сандра, например, или Алекс…

Женщина молча легла с ним рядом, приблизив к его лицу, почти вплотную, своё побледневшее лицо. Глаза её, с неестественно расширенными зрачками, строгие и отрешённо печальные, таили в себе что-то неопределённое. Загнутые веером ресницы делали их большими и глубокими, как осенний омут. Казалось, что они хотят как можно глубже заглянуть в его душу, и вынуть её из груди. От этого взгляда на душе у Юрия сделалось тревожно. Он не привык к такому раскладу сил. Возникло ощущение, что какая-то сила пытается управлять им. Но, когда женщина в порыве прильнула к нему, своим дрожащим, влажным телом, и, обвив его шею руками, стала неистово целовать, с исторгающимся из груди мучительным стоном… По всему его телу прошёл ток! И он, потеряв контроль над собой, оказался в плену её женского естества, истомлённого ожиданием любви… Волна ласки, бурно нахлынув, устало затихала, спустившись к ногам. А потом опять, с новой силой поднималась вверх, захлёстывая их обоих!

Лёгкий добытчик амурных утех, Чистяков не помнил ничего подобного, в своей молодой и беспечной жизни. Никто из его прошлых пассий не умел так любить! Хотя были и страстные, темпераментные особы, весьма искусные как в простой любви, так и в изощрённом, экзотическом сексе. Однако всё это, что ни говори, а была любовь естественная, какой только могут любить друг друга современные, нормальные люди…