Орасио Кирога – «Вице-король еретик и хитрый звонарь», «Охота на тигра», «Расплата»… (страница 4)

В числе пришельцев был белокурый Сантос Лейва, вождь разбойничьей шайки, прославившийся своими преступными подвигами и беспримерной жестокостью. Его прозвали Тигром, и, действительно, как физическим, так и моральным своим обликом он оправдывал это прозвище.

Маленькая головка с покатым лбом, короткое и широкое лицо, торчащие скулы, жесткие челюсти, черные, глубоко сидящие глаза, коварный предательский взгляд, большой рот с тонкими губами и жесткими, блестящими усами – все это придавало ему необыкновенное сходство с кровавым хищником. Его характер находился в полном соответствии с этой внешностью. О нем рассказывали невероятные вещи. Это был, прежде всего, сатир, но сатир извращенный, находивший наслаждение в том, чтоб терзать своих жертв величайшими муками, изысканными нравственными пытками.

Несчастные женщины Ложбины не напрасно дрожали от страха в ожидании неизбежных бед. Уже не одну из них измучил, не над одной из них надругался развратный разбойник. Каждый день приносил беззащитным новые страхи, и когда они доили коров или раздували в очаге уголья, глаза их со страхом озирали горизонт, не мелькает ли где-либо наглый силуэт Тигра.

Хесус-Мария один из первых записался добровольцем в войска. Его ранчо было расположено на скалах среди черных, густо переплетенных кустарников, колючих, как зависть, и не поддававшихся огню, которому он не раз пытался предать их. Ранчо Хесуса-Марии было одним из самых жалких в округе, но Альбина, его молодая жена, была свежа и красива, как самая свежая и самая красивая маргаритка, возросшая в расселине скалы, среди благоухающих лугов клевера.

Она была наивна, как горный родник, и добра, как овечка. В сердце ее жили только две глубокие привязанности: к мужу и к отцу. Ее отец, старик Дионисио, некогда вел жизнь, богатую опасными приключениями, и многочисленные шрамы, испещрявшие его тело, свидетельствовали о том, что он был не из робкого десятка и что было время, когда он был примером для мужчины и своей безграничной отвагой вселял страх в окружающих. Но теперь он был уже стар. Уходя на войну, Хесус-Мария сказал ему:

– Я должен идти. Я не один, я-в стаде и должен следовать за бубенчиком вожака.

Старик ответил:

– Ступай.

– Уйду я или останусь, участь моя будет та же; лучше идти туда, куда несет меня попутный ветер…

– Ступай!

– Я сожалею только, что мне приходится оставить Альбину одну; но так как, все равно, я не мог бы уберечь ее…

– Ступай!

И Хесус-Мария ушел, поцеловав на прощанье Альбину и старика Дионисио. Первое время в молчаливом, притаившемся среди кустарников жилище жизнь текла по-прежнему; но злой судьбе угодно было, чтоб однажды Тигр открыл убежище двух беззащитных существ.

Он привязал свою лошадь у соседней опушки и, спешившись, осторожно подошел к дому, возле которого Альбина, присев на корточки, лущила маис для ужина. Разбойник, оставаясь незамеченным, стал оглядывать ее. Она показалась ему свежей и привлекательной. Не теряя времени на пустые слова, он с животной грубостью бросился к ней, обхватил ее стан и крепко поцеловал. Она испуганно вскрикнула и затряслась всем телом, парализованная, полумертвая от страха.

– Стройна и робка, как газель? – лукаво спросил Тигр.

И так как Альбина ничего не ответила, он ласково, но вместе с тем повелительно произнес:

– Жди меня сегодня ночью, сокровище! В девять часов восходит луна, и так как теперь полнолуние, – я смогу досыта налюбоваться твоим царственным телом…

Он еще раз поцеловал ее, выпустил из объятий и, отступив на несколько шагов, сурово добавил:

– До скорого, слышишь!

С подвижностью дикого хищника он затерялся среди скал и кустарников.

Когда дон Дионисио вернулся домой со своим старым ружьем за плечами и с несколькими куропатками в правой руке, уже смеркалось. Едва он взглянул на лицо Альбины, его взор омрачился, и он глухо проговорил:

– Тигр уже забрался сюда?

– Отец! – пролепетала она.

И она рассказала ему все, что произошло.

Старик молча выслушал ее, подумал минуту и спросил:

– Он сказал, что в девять часов?

– В девять!

– Ладно, времени хватит…

Он бросил на пол своих куропаток и молча вышел из комнаты. Когда он вернулся, было уже темно.

– Ужин готов, – сказала Альбина, тревожно глядя на него вопросительным взором.

Дионисио спокойно ответил:

– Давай, будем ужинать, у меня есть еще время!

– Время? Для чего, отец?

– Да для того, чтоб отвадить его.

Поужинав, старик взял свою дочь за руку и приказал ей:

– Ты хорошо знаешь овраг в кустах… Ступай туда, хорошенько спрячься и жди.

– Но, отец, – взмолилась она, – Тигр разыщет меня там.

– Не разговаривай, ступай!.. В молодости я подстрелил не одного тигра, пожалуй, мне и теперь удается распороть брюхо молодому ягуару. Ступай…

Альбина покорно вышла.

Дон Дионисио остался на кухне; он уселся на череп быка, медленно потягивая матэ и покуривая.

Время шло.

Вдруг на пол маленькой комнаты упала чья-то тень. Старик не шевельнулся.

– Добрый вечер! – раздался резкий голос.

– Добрый вечер! – ответил дон Дионисио, поворачивая голову. – Не угодно ли вам войти?

– Где дочка? – повелительно спросил разбойник.

– Альбина? Она ушла.

– Ах, так! Она ушла?

С этими словами он намотал на руку ремень своей большой, оправленной в серебро плети и угрожающе шагнул по направлению к старику.

Тот, не смущаясь, продолжал:

– Да, сеньор… Она очень редко выходит, особенно по вечерам… Но сегодня она мне сказала:

– Отец, я пойду в Большую Пещеру набрать трав для одного парня, который хочет лечиться ими. Если он придет, скажи ему, что я жду его там…

– Вот оно что! – удовлетворенно воскликнул разбойник. – А где же эта Большая Пещера?

– Да совсем близко… Я покажу вам.

– Они вышли из дома, и Дионисио указал ему. – Идите по этой тропинке, когда дойдете до полянки сверните налево, за ней, за большими камнями пещера.

Разбойник поколебался было одно мгновенье. Но ему не стоило большого труда убедить себя в том, что никто не может причинить ему какого-либо вреда, что никто в этой долине, населенной женщинами, детьми и стариками, не сможет справиться с ним, и он пошел в указанном направлении.

Следуя указаниям старика, Тигр подошел к пещере. Он снова заколебался было, отступил назад и осмотрелся. Не обнаружив ничего подозрительного, он обнажил кинжал и вошел в темную пещеру. Однако едва он сделал несколько шагов, раздался собачий лай. Он быстро повернул к выходу, но там столкнулся с целой сворой собак, которую науськивал на него дон Дионисио:

– Бери, Барсик!.. Бери, Лиса!.. Бери, Лев!..

Бандит отбивался, размахивая кинжалом, но когда ему удалось отогнать собак, на него обрушился град камней, и десятка три женских голосов стали осыпать его бранью, проклятиями и угрозами.

Сантос Лейва спрятался в тени среди кустарников; однако очень скоро, негодующий, взбешенный этим издевательством над ним, он вскочил на скалу, грозно размахивая кинжалом в одной руке и пистолетом в другой. Почти полная луна ярко освещала его.

Старый Дионисио только этого и ждал, и в то время, как собаки продолжали заливаться неистовым лаем, а женщины заглушали их лай своими криками, он спокойно прицелился из ружья, выстрелил…и разбойник упал с простреленной грудью.

Дон Дионисио, скромно отбиваясь от расточаемых ему похвал, сказал как-то несколько дней спустя:

– Есть о чем толковать. Со сворой хороших собак, с надежным ружьем и с твердым сердцем на тигра может охотиться всякий.

Карлос Рейлес

Примитиво

Примитиво окинул восторженным взглядом мощные спины баранов.

– Вот бы мне несколько таких! Выгодное дельце… А этот… а? Вот таких мне и надо!