oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 97)

Подчинившись команде, сенешаль встал прямо, все еще не решаясь смотреть прямо на Стража.

— Повелитель Отражений. — длань владыки Цитадели указала на филигранно выполненное ручное зеркальце, так и притягивающее взгляд. — Во времена Иггдрасиля мало кто ступал по этому пути. Подходил не всем. Требовал немалого ума и сноровки. В прямом бою не силен, хотя полностью заточен для ближнего боя. Сильная сторона одна — увертливый и скользкий. Повелители Отражений сражаются при помощи множества иллюзий, которые способны призывать почти бесконечно. Неплохие лазутчики и никакие маги. Вся мана будет уходить на сотворение двойников.

— Нет. — старый рыцарь отрицательно качнул головой.

— Понимаю. — кивнул, драконоборец сделал шаг в сторону и опустил ладонь на окровавленную рукоять расколотого меча. — Рунный Рыцарь. Мы нашли его в том же месте, что и Двемеритового Колосса. Насколько мне известно, путь уникальный. В девяти мирах не было иных Рунных Рыцарей. Поэтому не могу рассказать о возможностях, которые ты обретешь. Тауриссан не откажется обучить тебя рунам, если потребуется.

— А другие варианты? — оставалось еще три предмета и Рейнхарт не хотел останавливаться на чем-то, не услышав про остальные.

— Верно, к старым вариантам всегда можно вернуться. — еще один шаг в сторону и в этот раз рука ложится на прогоревший шлем, вокруг которого до сих пор витали искры. — Путник Горнила. Очень хорош в прямом столкновении, но с одним заметным минусом — нельзя выходить из боя. Настоящий пес войны. Чем дольше идет битва, тем Путник Горнила сильнее, а его огонь горячее. Они не могут применять магию привычным для нас образом, их подпитывает не мана, а горячка боя и пролитая кровь, в том числе своя. От того же зависит список заклинаний. Способности весьма мощные, но изматывающие. Есть особая Сверхуровневая магия, которая становится доступна после двух часов непрерывной рубки.

— Сражался с такими несколько раз во время осад. Самые горячие головы в каждом нападавшем на нас объединении, умирали первыми.

— Верно. — коготь перчатки постучал по шлему, прежде чем скользнуть дальше. Палец Алголона остановился на толстой книге, покрытой металлическими вставками. — Поборник Писания. Из перечня заповедей необходимо выбрать пять, которым обязуешься неукоснительно следовать. Похоже на паладинов божеств, но вместе с тем отличается. Каждая заповедь, это форма клятвы самому себе. Соблюдаешь — получаешь силу, особые заклинания, допустишь три ошибки — заповедь сотрется из книги. Вместе с ней тебя покинет вся даруемая ей сила. Естественно, свое право на могущество надо заслужить. Для полного раскрытия всех избранных заповедей понадобится немало времени. У меня есть список всех даров каждой заповеди, так что не придется выбирать слепо.

— А последний предмет? — сенешаль всмотрелся в свиток пергамента, нахмурив брови. — Он мне кажется смутно знакомым.

— Орудие Клятвы. — владыка Цитадели подхватил свиток и отправил его обратно в пространственный карман. — Или же Клятва Мастерства. Этот путь называли по-разному, в том числе просто — специализация. Он не даст тебе ничего, кроме умения особенно хорошо обращаться с избранным. Один вид оружия, один тип доспехов и одна школа магии.

— Мастера клинка выбирают стать Орудием Клятвы, верно?

— Так и есть.

— В таком случае, я тоже выберу Клятву.

— Ожидаемый ответ. — раскрыв фиолетовый провал, драконоборец отправил в него все предметы со стола. А на скатерть легла ослепительно белая Погибель. — Не знаю, получится ли, но я хочу изменить ритуал принесения клятвы. Ты дашь ее не записав на свиток древнего пергамента, а принесешь устно, касаясь Погибели. Она станет символом принесенной тобой клятвы и гарантом защиты от влияния наару.

— Господин? — собрав всю волю в кулак, младший страж поднял голову, посмотрев в прорезь шлема.

— Свет останется с тобой. — безапелляционный тоном заявил Первый Страж. — Нельзя от него отказываться. Тебя предал не он, но те, кого он породил. Наару… мы их уничтожим. Всех до единого изведем. Ты же слишком долго жил со Светом, потому не сможешь без него. К тому же, твои способности в полной мере нужны ордену. А став держателем Клятвы, ты лишь станешь лучше с ними обращаться.

— Но как же… останется возможность того, что…

— Ты жертва собственной веры и обстоятельств. Наивности в какой-то мере. Будь тверд и ни один наару не сможет проникнуть в твою голову. Погибель изменилась, стала лучше прежней себя, обрела новые возможности. Полагаясь на них, я надеюсь защитить тебя от влияния со стороны наару. Если все получится, как задумано, то именно я стану тем окном, через которое ты будешь обращаться к Свету. Чтобы вторгнуться в твой разум, сначала придется миновать мой.

— Я готов! — старый рыцарь опустился на одно колено.

Глава 59

Оставшись один, Алголон вытянул вперед правую руку, держа Погибель в горизонтальном положении. Странные чувства переполняли его разум и одно из них — смятение. Уже давно он перестал понимать, да и пытаться понять, где реальность подминалась остатками игровых правил, а где игровые правила уступали реальности. А порой эти два аспекта бытия ордена вовсе переплетались вместе, образуя странные феномены.

Один из них — трансформация оружия гильдии. Артефакты, наделенные похожими возможностями, существовали на просторах девяти миров и обладали огромной редкостью. Один такой даже удалось создать игрокам, но вышел он откровенно слабый, ведь почти весь потенциал ушел под ту самую, возможную, трансформацию. Вот только, в Погибель Драконов никто не закладывал столь явного изъяна. Ее характеристики были строго определены и выверены. Но она изменилась, подобно предмету из игры, хотя ничего подобно не могла раньше.

К подобного рода странностям можно было отнести и память всех бывших НИПов. Ее у них попросту не могло существовать, однако реальность и игровые элементы смешались воедино, породив нечто невероятное. Осознанность, личности и воспоминания. И все это образовалось из простых строчек текста, оставленных в описании болванчиков.

Клятва, что была дана Рейнхартом, оказалась столь же странной. По всем игровым правилам, она должна была принести ему класс. Довольно простой и без лишних условий, неплохо подходящий для закрепления билда. Согласно старым правилам, так как им уже был достигнут максимальный уровень, следовало заменить один из уже принятых классов на новый. А их у сенешаля имелось всего два: Проводник Надежды и Благородный Воин. Один давал доступ к магии Света, включая ворох пассивок, сосредоточенных на поддержке, второй обеспечивал неплохие способности в ближнем бою. Потеря любого из них сделала бы младшего стража слабее.

Однако, именно исключение Проводника Надежды являлось наиболее предпочтительным вариантом. Что и должно было произойти, учитывая слова клятвы. В следствии невозможности использовать системное меню, пришлось прибегнуть к соответствующим словесным формулировкам.

«Почему же ничего не изменилось?» — продолжая смотреть на копье, слабо лучащееся светом, Страж хмурился, все больше раздражаясь. — «Он произнес слова отречения, но прежние возможности никуда не делить. Даже не стали слабее. По всему выходит, что Орудие Клятвы не заменило Свет Надежды. Но и Благородный Воин никуда не делся. Рейнхарт прямо сообщил, что не испытал упадка сил или навыков. Наоборот, загорелся желанием начать оттачивать мастерство… В чем причина? Конечно, можно допустить, что сами “классы” упразднились. Больше нет системы, соответственно, и терять нечего. А все навыки и умения Рейнхарта не дарованы свыше, а уже буквально отпечатались в нем. Записаны на подкорку. Но откуда желание тренироваться? Либо возможны еще какие-то варианты, о которых мы пока не догадываемся…»

Опустив оружие и оставив его парить возле себя, Алголон сложил руки на груди и опустил голову. Одновременно борясь с негативными эмоциями и желанием что-нибудь спалить, он старался думать,

«В Сокровищнице полно нужных предметов, с самыми разными классами. Стоит ли попробовать использовать их? Довольно опасная авантюра. В стае нет никого посредственного, каждый воин крови перспективен и может вырасти хотя бы до пепельного гвардейца. А это огромная сила. С другой стороны, это, опять же, касается классов, темы которых мы старались избегать, заменяя их обучением. Так может на том и остановиться?» — погрузившись в размышления, владыка Цитадели скосил взгляд на оружие гильдии.

Потратив с десяток минут на думы, он протянул руку и коснулся древка. Ему даже не пришлось прислушиваться к себе или оружию, чтобы почувствовать в нем отпечаток клятвы сенешаля. А вместе с ней, незримую нить, тянущуюся к нему сквозь пространство.

Погибель действительно стала окном, сквозь которое старый рыцарь теперь черпал энергию. Вместе с тем, Свет поделился знанием, как разнести его благословение и на остальных братьев ордена. Как создать воинов света, поборников справедливости и чести, способных исцелять и нести кару тем, кто ее заслуживает. По всему выходило, что сама Погибель могла стать источником получения еще одного класса.

Но чем именно стали классы в условиях изменившейся реальности, никто в Цитадели так и не знал. Обретение знания требовало практики, опытов, которые могли дать понимание тех или иных процессов. Вот только, орден не мог себе позволить заниматься подобным. Отбор в ряды новобранцев и без того проходили очень немногие и уродовать их дальнейший путь, плодя экспериментами калек, было ни к чему. В конце концов, отсутствовали вызовы и опасности. В пределах Нового Мира не осталось врагов, для борьбы с которыми пришлось бы выйти за привычные рамки.