oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 88)

И хотя подавляющее большинство камней отличалось большими размерами и искусной огранкой, они действительно были не более, чем побрякушками. Годились на создание артефактов средней руки, а от того особого внимания не стоили. К тому же, это были еще старые запасы, которые никто не использовал.

Для камней, добытых и ограненных в Новом Мире, имелась отдельная ячейка. И вот ее использовали часто. Маги никогда не прекращали экспериментов, а на них порой требовались даже не целые камни, а растолченные в пыль.

Посреди сокровищ, затмевавших каждое королевство и империю Нового Мира, чей блеск мог свести с ума иных владык, на специальном постаменте стояла огромная кровать. На ней лежала поразительной красоты эльфийка, чьи глаза были закрыты. Она выглядела умиротворенно, почти счастливо. Ничего не свидетельствовало о всех тех ужасах, что постигли ее за невероятно короткий срок.

Рядом с ней, словно не решаясь прикасаться или подойти ближе, в метре от кровати стоял Алгалон. Лучшим отражением его внутреннего состояния служили Чешуя и Погибель. Ослепительно белые, таящие в себе достаточно жара, чтобы во мгновение обратить прахом… многое. Достаточно было на мгновение ослабить тиски воли, сдерживающие всю эту мощь.

Одна из ячеек Сокровищницы, часть гигантского складского комплекса, была отлично защищена, не смотря на довольно примитивное содержимое. Обычное золото и камни. В нее нельзя было телепортироваться, в том числе с помощью кольца гильдии. Тут практически не работала магия. А любой призыв отменялся. Стены были несокрушимы, так еще и сокрыты глубоко в недрах земли.

Не зная точного местонахождения, враги не могли добраться и до первых врат, не говоря уже о проникновении. Пробить их просто так было невозможно. Потребуется усилие минимум четырех Сверхранговых заклинаний. А ведь перед ними стояли еще и все пять Медных Рыцаря. Големов такой мощи, что о них в былые времена разбивались рейды, сминавшие все сопротивление Цитадели. И хотя они во всем уступали Двемеритовому Колоссу, их было больше, а размеры гораздо удобнее.

Одно из самых защищенных мест Цитадели и раньше было излюбленной точкой для посещения Тиамат. Сейчас оно стало ее пристанищем, обещая безопасность и защиту от потусторонних сущностей.

Владыка Цитадели попросту не рискнул оставить супругу в их покоях. Боялся. Страшился. Удивительным образом все внимание врагов сошлось именно на ней, а не на ком-то другом. И хотя он понимал всю подоплеку, ведь глупцом не являлся, все естество требовало от него спрятать супругу. Спрятать так, чтобы никто не смог ее найти. В такое место, куда никто не сможет пробиться без его ведома.

Наару сделал свое дело, избавился от детей, зараженных тьмой Древнего Бога. Для Света Тиамат перестала быть интересна. А в Новом Мире щупальца Йогг-Сарона не могли до нее дотянуться. Вокруг надежнейшие стены. Стая охраняет свою мать. И все же… все же драконоборец ощущать некую недостаточность предпринятых мер. Он хотел больше. Надежнее.

А еще его поглощало по-настоящему первобытное, дикое желание отомстить. О, как он хотел лично раздавить каждого наару, собственными руками перетереть их кристаллы в мелкое крошево. Навсегда избавить вселенную от их лживого света.

В своем высокомерии они возомнили, будто имеют право распоряжаться судьбами целых рас и народов. Решили, что могут наложить метафизические лапы на отпрысков Отца Драконов. Однако, все их действия привели лишь к одному: к появлению нового врага, что хуже любого демона.

Ордену не занимать умения последовательно уничтожать своих врагов и обращать их смерть себе на пользу. Уже сейчас лучшие мастера работали с кристаллами наару, занимаясь созданием экипировки. Самые искусные маги, обладающие изощренными на выдумку разумами, строили новые ритуалы, должные наделить братьев силой. Цитадель напоминала растревоженный улей. Каждый был занят делом. Никто не бездельничал.

Гигантская черная крепость походила на оживающее существо. Но именно сейчас она становилась сама собой. Местом, из которого выходили охотничьи группы, вылетали разведчики и отправлялись армии. А ремесленники работали в поте лица, не переставая создавать амуницию, зелья и прочие расходники, попутно чиня броню и оружие.

Прошел период спокойной жизни, разбавленный относительно воинственным временем истребления драконов Нового Мира. Орден готовился к грядущим сражениям, которым не виделось конца в обозримом будущем.

Была и еще одна причина, толкавшая Алгалона к тотальной войне на уничтожение против наару. После поглощения энергии А’Дала, возросла его собственная связь со Светом. С той частью сил, к которым он почти никогда не прибегал и плохо понимал.

Свет раскрылся перед ним с совершенно иной стороны, хотя и стал от части лишь более таинственным и странным. Но он ластился к нему, как маленький зверек, и старался умиротворить. Свет хотел принести спокойствие, помочь справиться со злостью, яростью и жгучей ненавистью. Он жаждал исцелять и разгонять мрак, рассеивать тьму и всякое зло. И… мог посылать видения.

Наару пятнали своим существованием и действиями то, из чего были рождены. Сам того не желая, владыка Цитадели порой видел картины настоящего и прошлого, посланные Светом. А учитывая характер его мыслей, они были полностью посвящены существам из света.

Он видел, как наару порабощают целые расы, используя Свет. Как они уничтожают миры и их части, на которых шли сражения. Они били, туда, куда посчитают нужным, не считаясь с жизнями озаренных.

Наару плодили ментально измененных рабов. Создавали существ, для которых превыше всего стояли именно дела наару, а все остальное являлось вторичным. Они использовали те же методы, что и Древние Боги, прикрывая их благородной ширмой. Однако, одно из их начинаний действительно заслуживало называться таковым. Армия Света. Образование из многих рас, созданное для борьбы с демонами, Пылающим Легионом, и Тьмой. Обе угрозы стремились к уничтожению всякой жизни во вселенной и наару пытались им противостоять. Вот только в своей гордыне, они использовали любые, в том числе самые скверные методы, не считаясь с другими.

Таким же образом они обошлись и с Тиамат.

Все же найдя в себе силы, Страж сделал шаг в перед и осторожно прикоснулся к руке супруги, не решаясь на большее. В то же мгновение его поглотило чувство вины и раскаяния. Ведь он не смог защитить, не распознал признаки порчи раньше, чем оказалось поздно. Хотя все факты были на руках. Их оставалось сложить воедино и задать всего несколько вопросов.

Лишь одно действительно согревало пылающую душу дракона — супруга исцелялась. Сон огромное значение имел для драконов. Он мог исцелить разум, восстановить раненную душу, справиться с теми ранами, с которыми не справлялась магия. Это была особенность всего драконьего рода, знакомого Алгалону. Он и сам не раз погружался в такой сон, когда сжигал сам себя Возжжением. И всякий раз восстанавливался, хотя лишался последних крох жизненной силы.

Тиамат тоже постепенно приходила в норму.

Глава 54

Алгалон сделал шаг назад, отстранившись от супруги. Как бы ему ни хотелось остаться с ней, дожидаясь пробуждения, еще имелось множество дел. Едва ли не все начинания последних дней требовали его личного контроля, в той или иной степени. В каждом из дел его слово было последним.

Короткая вспышка телепортации поглотила Стража, выплюнув в тронном зале. Погибель позволяла ему ряд вольностей на территории Цитадели. В частности — телепортироваться внутрь и из защищенной Сокровищницы.

Оглядев висевшие на стенах черепа, он занял полагающееся место на троне. И как раз вовремя: внутрь вошло несколько мастеров клинка в компании огнебородов.

Трое эльфов и один человек, да четверо дварфов. На них были новенькие доспехи и оружие, из заблаговременно организованных запасов, как раз на такой случай. И, если броня могла скрыть внешность их более высоких братьев, бородатые ворчуны оставались открыты. Их обсидиановая кожа пестрела тлеющими прожилками, испускающими слабый, пока еще, жар. Глаза уподобились огненным омутам главы клана, а вокруг бороды летали искры. На некоторых участках кожи выросла настоящая чешую.

Та же участь постигла и людей с эльфами. Приняв в себя огонь ярости Первого Стража, они изменились. Стали сильнее. В те злополучные мгновения, когда золотое пламя сжигало их изнутри, оно же и изменяло. Тела пытались адаптироваться к силе, что была им от части родственна, а не бороться с ней.

Рассматривая членов стаи, владыка Цитадели одновременно думал о многих вещах. О том, как был на самом деле виноват перед ними. Ведь заставил пережить настоящую агонию. Мало кто способен был выдержать подобное, но они еще и нашли в себе силы продолжить биться. О том, как изменились эти восьмеро в его восприятии. Перестали быть простыми “огоньками”, став чем-то более близким, похожими на его настоящих сыновей и дочерей. Не покидали его и мысли о той силе, что смогли заполучить верные братья ордена.

— Позвольте мне кое-что проверить. — наконец, заговорил драконоборец.

Потянувшись к своей магии, к своему огню, он просто пожелал и… воины вспыхнули. Золотое пламя ровным слоем покрыло броню, проникая наверх из их кожи и плоти. Но в этот раз оно не обжигало, не скручивало мышцы в бесконечном спазме, разливаясь по нервам. Пламя словно распалило их собственные внутренние “огоньки”. Эффект полностью отличный, хотя и внешне схожий с тем, какой бывает, когда проливается огненный дождь.