oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 253)

— Иными словами, я один вижу проблему. — Рейнхарт поморщился и принялся массировать переносицу. — Страж поступил несвойственным себе образом. Поступил жестко, в чем-то жестоко, прибегнув к откровенному внушению страха. Он бескомпромиссно навязал свою волю кель’дорай. Мне напомнить вам, кто там поступает? Складывается ощущение, что вы заигрались, совсем позабыв, в чем заключается наша первоочередная задача.

— Прежде всего мы его спутники, соратники, опора и советники. — владыка Огненных Недр сложил руки на груди, глядя на человека сердито, с вызовом.

— Нет, в первую очередь мы все часть ордена. Наши руки омыты кровью драконов, решивших, что они имеют право навязывать свою волю девяти мирам.

— Если до того дошло, ты не прав. — придворный маг медленно покачал головой. — Ты описал тиранов. Орден же борется с чудовищами. Полагаясь на твои слова, мы должны прямо сейчас вырвать еще бьющееся сердце из груди императора. Он, с какой стороны не посмотри, отъявленный тиран. Стража тоже можно назвать таковым. Он диктовал, диктует и продолжит диктовать своим правила и волю всему Новому Миру, хочет того или нет. Само могущество Цитадели будет превращать ее в тирана, заставляя ближайшие королевства бояться и оглядываться на нее.

— Мы все помним о своих клятвах. — воевода поскреб себя по подбородку. — Они не обязывают искать подоплеку в каждом слове, действии или взгляде Первого Стража. Убить его или вернуть ясность ума — необходимо. Но только в том случае, если он совершит нечто гнусное.

— Я не пытаюсь убедить вас, что пришла пора действовать. — не видя поддержки, сенешаль поджал губы. К тому же, мимо него не прошли слова о сомнениях в верности, больно задев. — Только хочу обратить внимание, что Страж уже начал поступать несвойственным себе образом. Всего пара шагов отделяют его от поступков, которые можно счесть предлогом для Охоты.

— Не думаю. — Вестник Войны выдохнул слабое пламя из пасти, наглядным образом демонстрируя и обозначая свое отношению ко всему происходящему. — Безусловно, ты от части прав. Цитадель никогда не поступала так. Мы старались держаться в стороне от королевств и прочего. Справлялись своими силами. До того перед нами не стояло задачи защитить целый мир сразу от множества угроз, которые могут сотрясти или смести Цитадель. Да и давно пора признать, что орден изменился. Мы больше, чем раньше. Вышли на совершенно иной уровень. Деяния наши становятся глобальными. Потому и некоторые решения, в зависимости от ситуации, будут иными.

— Закончилась эпоха героев, началась эпоха армий. — глава подземного народа сделал шаг ближе к дракониду. — То возвышенное, прекрасное, осталось позади. В памяти. Подумай вот о чем: есть всего двадцать дней, чтобы восстановить темницу, есть эльфы, у которых можно позаимствовать часть необходимой магической энергии. Как ты станешь действовать? Не будь сейчас судьей, поставь себя на его место.

— Острая необходимость не дает права действовать силой. Прежде всего следовало поговорить. Попытаться договориться. Найти мирное решение. В том ведь и есть один из наших основополагающих принципов — мы не давим силой на тех, кто слабее. Мы их защищаем, оберегаем и помогаем. Мы взращиваем в себе благое, вытесняя плохое.

— Не давим силой? — Грамдар усмехнулся. — Одно присутствие Цитадели в Новом Мире, давит на него нашей силой. Как бы мы ни старались, нас боятся. Просто потому, что мы сильнее. Теперь мне это стало ясно, хотя раньше ускользало. И с каких пор мы записались в добрых самаритян? Ты что-то путаешь. Мы даем кров тем, кто хочет и готов жить по нашим правилам. Их мы защищаем. До всего остального мира Цитадели мира нет. Иначе, мы бы давно и надежно навязали ему свои правила. Кстати, помнится, ты не заводил таких речей, когда мы уничтожали Теократию Слейн. Что изменилось?

— Искажение фактов на лицо. — Изурегас поднял одну руку к подбородку, глядя на товарища с интересом. Как на объект для изучения или ряда экспериментов. — Ты убежденно считаешь нас теми, кем мы никогда не являлись. Помощь и несение добра — далеко не первостепенные задачи для ордена. Гораздо важнее истребление драконов, которые представляют опасность. Потом идет истребление чудовищ и оказание защиты. Только после них — все остальное. Еще могу напомнить, что братьям разрешено отстаивать свое достоинство, если его пытается кто-то задеть. У меня хранятся записи обо всех случаях, когда воины крови наносили жестокие травмы всякому, кто пытался посягнуть на них или поносил Цитадель. Если рассуждать об этом со старой точки зрения, то мы на светлой стороне кармы, но нам далеко до ее вершин.

— Приди уже в себя, чертов нюня! — Тауриссан гневно потряс кулаком. — Двадцать дней до того, как вырвется на свободу проклятый ужас, с которым мы можем не сдюжить! Хочешь сказать, в такой ситуации надо обивать пороги и умолять поделиться ресурсом? Да хрен там! Мы, считай, уже на войне! Мой клан трудится не покладая рук, чтобы мы имели шанс защитить Азерот! Хреновы ушастики не познали на себе, что такое гнет дракона, поэтому не надо разводить сопли. Никто из них не умер, за исключением короля. Туда трусу и дорога! Видимо, тридцать лет мира повесили шоры на твои глаза, Рейнхарт. Пора их снять, пока не поздно. Иначе я не смогу тебе довериться в бою, когда придет срок.

— Вы правы в своих замечаниях. И все же, именно это меня волнует. Как скоро мы изменим себе, оправдываясь необходимостью? Пройдет сотня лет или десять?

— Твои предложения? — придворный маг сделал жест, приглашающий говорить.

— Надо стать мягче, умерить свой пыл. Кровь Первого Стража, драконья кровь, может побуждать нас действовать жестче. Надо следить за собственными мыслями, чтобы иная суть не возобладала над ними.

— Так может, нам свернуть все начинания, построить стену по границам земли Цитадели, разрушить порталы, забыть знания, и жить в собственном мирке? — Изурегас прищурился, всматриваясь в человека. — К чему нам что-то делать, если можно не делать ничего. Тогда и угрожать никому не будем. Можно, в качестве последнего жеста, опустошить наши арсеналы, безвозмездно вручив их всем желающим. А сами станем пацифистами. Как тебе план? Сказать, через сколько мы окажемся на коленях и в кандалах? Прикинуть, сколько кровопролитных войн прокатится по Новому Миру?

— Ты бросаешься в крайности. — старый рыцарь вздохнул.

— Всего лишь отражаю твои действия. — Изурегас пожал плечами.

— Ты всегда был самым добросердечным из нас, Рейнхарт, чем помогал в трудную минуту. Всегда можно было посмотреть на тебя, чтобы обрести уверенность или понять, в чем ошибался. — сняв с плеча секиру, Грамдар прислонил ее к шкафу. Свои же руки он положил на плечи человека. — Ты смягчал нас, не давая отойти от света. Но сейчас ты сам не свой. Твои предложения абсурдны. Стать мягче? Это… как? К чему? Разве мы уже не делаем достаточно?

— Да нет, просто он почему-то решил, что словом можно разрешить любую проблему. — владыка Огненных Недр продолжал хмуриться, откровенно гневаясь. Борода его топорщилась, а из глаз плескал огонь. — Тогда вот тебе задачка, мой миролюбивый друг. Есть город. По нему блуждают стенающие, жаждущие мести духи, захлебывающиеся собственными страхом и болью. Те немногие жители, что еще остались, прячутся по домам. А над всеми ими стоит дворец, в котором живет принц. Он утопает в роскоши, пока остальные не видят ничего больше яблока раз в день. У него есть вина и наложницы. И он решает, кого из горожан принести в жертву. Но никто, кроме его приближенных и мертвецов, об этом не знает. Как поступишь?

— Такой пример не может существовать в реальности. К чему эта невозможная задачка?

— Эльдре’Талас, Забытый Город ночных эльфов. Именно такую картину я там встретил. Знаешь, как я поступил? Лично казнил принца и всех его приближенных, кто был замешан в кровавых делах. Они умирали медленно. Тлели, заживо превращаясь в пепел. А как бы поступил с ними ты?

— Для начала — запер в темнице. Проверил память. А потом срубил головы. Но точно не стал бы опускаться до пыток. Мы должны стоять выше этого.

— Добавим в уравнение демона, которому принц приносил в жертву свой народ. Лишь за тем, чтобы сохранять прежний уровень роскоши. Его не волновало, как живется им. Он заботился, чтобы маны хватало именно ему. К слову, детей он заклал первыми. Ты действительно хочешь заглядывать в голову подобному извергу? Или отправил бы кого-то другого окунуться это дерьмо? Не проси о том, чего не станешь делать сам. Кажется, так говорил один из Обугленных до исхода.

— Тогда твои действия… оправданны. — Рейнхарт смежил веки, признавая поражение. — Где сейчас выжившие?

— Ютятся во временном лагере, который им организовал Гарет.

— Надо переправить их к нам. Тут для них найдется дом, за который не придется платить жизнями.

— Тогда в чем проблема с решением кризиса энергии одной из темниц? — продолжил стоять на своем дварф. — Страж поступил быстро и эффективно, как того требовала ситуация. Я бы сделал точно так же. В других условиях, конечно же, разговор — лучший инструмент. Но не когда времени нет. Никто не погиб. На троне более достойные его занимать. Кель’Талас будет готовиться к встрече с демонами. Кажется, все только выиграли от этого. Не упоминая уже воплощении Солнечного Колодца.