oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 252)

— Тем не менее, никто из братьев мне не молится. Кроме врайкулов.

— Так уж никто? — девушка ехидно приподняла уголки губ.

— Я слышу всех, кто возносит ко мне свои чаяния. Могу видеть их, независимо от мира, в котором нахожусь. И поверь, среди них еще ни разу не было братьев, старых или новых наборов.

— Серьезно? — брови юной драконицы улетели вверх. — Как ты вообще можешь мыслить тогда?

— Тебе еще только предстоит выяснить, дочь, насколько сложным может стать разум. Не так-то просто пронять меня чем-то подобным, а я ведь даже не ношу при себе соответствующих артефактов. Божественность тоже дает свои привилегии, надо полагать. Если тебе интересно, то даже сейчас, во время нашего разговора, я продолжаю отслеживать молитвы и выносить по ним решения.

— С ума сойти. Мне вот и о двух вещах сразу думать сложно…

— Все придет с возрастом. — мать стаи коснулась руки дочери, пытаясь таким образом передать свою поддержку. Однако, тоже прибывала в легкой растерянности.

— Возвращаясь к вопросу веры среди братьев, соответствующая проверка должна будет стать последним этапом подготовки будущих рекрутов. На самом деле, мы с Грамдаром давно все обсудили и решили по этому поводу. Религии действительно нет места внутри ордена, стань я хоть трижды настоящим богом. Должны оставаться те, кто будет нести другим защиту и помощь, полагаясь в первую очередь на себя и тех, кто шагает рядом с ними.

— Ну, раз все уже схвачено, мои вопросы бессмысленны. — прибывая в легкой прострации, пробормотала Литарат.

— Очень часто именно вопросы помогают увидеть что-то под новым углом. Прямо как ваша затея. — драконоборец указал на набросок, перевернув его обратно. — Просто ты промахнулась.

— Тогда уж обе. — взяла слово Тиамат. — Мы обсуждали это сегодняшним утром.

— Можем еще поговорить, а за одно сделать несколько личных набросков. Пара часов есть. — Алгалон достал из пространственного кармана три таких же больших листа бумаги. Порой Хранительница Сокровищницы поражалась, как много всячины носил с собой ее супруг. Сама она предпочитала сохранять порядок в своем хранилище, всегда вовремя освобождая его от всего лишнего. — За одно узнаю, как в вашем представлении выглядит хорошая крепость.

— Слишком мало времени, чтобы нарисовать что-то дельное.

— Можно обойти разметкой.

— Я лучше сосредоточусь на внешнем виде. — заявила эльфийка, подтягивая к себе холст.

…

Империя, подземелья под дворцом

Влияние воспитателя императора полностью вытравить было невозможно. Оно бы продолжило сохраняться на протяжении веков, после его смерти, живя в многочисленных достижениях и заслугах. В частности, его успешные эксперименты с нежитью позволили империи успешно, а главное, почти бесплатно, осваивать ранее незаселенные земли. Скелеты, способные без устали делать монотонную и тяжелую работу, успешно каждый год осваивали все больше территории, далеко от глаз живых. Они поднимали целину, вспахивали землю, подготавливая ее перед приходом поселенцев, делая за них самую трудную и неблагодарную работу. Рыли каналы, через которые в дальнейшем отводилась вода для орошения.

Нежить, благодаря стараниям старика, стала той самой лошадкой, которая потянула на себе экономику империи, двигая ее прямиком в золотой век. Очень, очень многое начали делать именно мертвецы, от чего значимость Магической Академии, в которой готовили работающих с ней специалистов, лишь росла. Высвобождавшиеся руки находили применение в других областях, за чем тщательно следили все имперские службы.

Как основатель направления, и не дурак, Флудер пожинал огромную пользу. Никакие старания императора не могли оборвать всех связей, что у него имелись. Все это вместе, в том числе реформа первых лет, позволяли ему добывать тела, живые и мертвые, не привлекая внимания. В нынешней империи стало возможным выкупить труп любой свежести у родственников умершего, за почти символическую плату. Крестьяне и сами были не против продать мертвеца, покуда это приносило им пользу, дополнительно освобождая от забот с захоронением.

Потому, перед отживающим свое магом, на огромной пентаграмме, лежало двадцать еще живых тел. Все здоровые, крепкие мужчины в самом расцвете сил. Половина из них — вовсе маги. Не хватающие звезд с неба, не нашедшие себе теплого местечка в государстве или у покровителя. Оставшиеся на обочине жизни и недостаточно смелые, чтобы попробовать заработать на жизнь рисковым трудом. Все его бывшие ученики.

Заманить их, а потом незаметно перетащить в подземелье, потребовало немало времени, однако, старик справился. Хотя некоторым пришлось изрядное время просидеть в клетках, питаясь одним хлебом и водой. Без мытья и возможности нормально справить нужду. Из-за чего выглядели и воняли они соответствующим образом.

Такие мелочи не волновали Флудера или его нового хозяина. Бренная оболочка была вторична, в то время как основной ценностью являлась душа, сокрытая в ней. Ради них все и затевалось.

Поочередно сняв все свои артефакты, число которых лишь наращивал, особенно после случая с бывшим учеником, что с мог приникнуть в башню и убить его, Парадайн почувствовал себя уязвимым. Но того требовал ритуал. Лишние волшебные предметы могли внести в него помехи, нарушив тонкую настройку.

Босыми ногами, в одной ночной рубашке, воспитатель императора зашел внутрь начертанного кровью круга. Сразу же с его губ начали срываться непривычные, раздирающие глотку, слова и звуки. Новое наречье заставило магию немедленно откликнуться, от чего весь рисунок едва заметно засветился, а подготовленные жертвы начали дергаться, пытаясь что-то мычать сквозь кляпы.

В сознании находились только маги, как того требовал ритуал. Обыватели лежали неподвижно, мерно дыша. Над ними поработали прикормленные палачи, уже давно ушедшие со службы, но еще помнящие, кому обязаны. Доставили их всего пару часов назад, с аккуратными дырочками в головах, так как от жертв требовалась каждая капля энергии. Сохранению которой не способствовало состояние, в котором они находились.

Опустившись на колени, не прекращая бубнить, старик левой рукой схватил первого ученика за голову, для собственного удобства. Дряхлые кости и мышцы не позволяли уверенно держаться в таком положении без дополнительной опоры. В правой ладони уже находился ритуальный кинжал.

Первый надрез, самый важный, вышел косым, заставив Флудера рассердиться и едва не прервать речитатив. Но он смог сохранить самообладание, не потерять концентрацию, и продолжить. Уже представляя, как будет гневаться на него повелитель, он начал вырезать руны на лбу жертвы. Впрочем, его подобная перспектива скорее радовала и… возбуждала, давая повод вспомнить собственные юные годы. И почувствовать, что еще есть куда идти. Есть тот, кто может всему научить. Показать и рассказать.

Начиная с головы, Парадайн покрыл всего мужчину нечестивыми знаками. Начиная с более сложных, наверху, ниже они становились все проще и проще. На животе располагался самый крупный и по совместительству простой символ. Кровь из них сочилась обильно, никак не влияя на проделанную работу. Наоборот, она стекала вниз и впитывалась ритуалом, от чего его линии становились четче и ярче. А некоторые огрехи выправлялись.

Отстранившись от первого, старик сразу пополз к следующему магу, игнорируя полные ужаса глаза. Его больше волновала нарастающая боль и ломота в суставах, а так же начавшая ощущаться воля повелителя. Именно он корректировал некоторые знаки.

Глава 148

В Цитадели имелось великое множество свободных залов, назначение которым еще предстояло придумать. Они могли надежно хранить чужие тайны и секреты, разговоры, надежды и планы. Но не в том случае, когда подобное касалось Обугленных Стражей. Тем более, покуда Первый Страж находился в крепости.

Любое сборище не странном, неподходящем для этого месте, могло привлечь его внимание. Заинтересовать, побуждая явиться лично, или, что более вероятно, задать вопросы в будущем. Рейнхарт, не будучи дураком, не стал поступать самым очевидным и ведущим к провалу образом.

Обугленные Стражи собрались в его кабинете, что само по себе вызывать подозрений не могло, будучи полностью естественным. Вместе с тем, никто лишний, включая служанок, не мог услышать содержимого разговора.

— Новость о последнем свершении Первого Стража заставила меня задуматься. — начал говорить сенешаль, внимательно смотря на товарищей. У него имелись определенные сомнения в успехе, однако, поступить иначе он не мог. — Зачем он принял драконий облик, чтобы явиться в Луносвет? Почему помог узурпировать трон другой семье, при условии живого принца? Вам это ничего не напоминает?

— Твою паранойю? Да. — тень набежала на лицо Тауриссана. — Уже не первый раз подобные речи заводишь именно ты. Не думаешь, что пора прекратить? Сколько можно подозревать Стража? Мне уже надоело участвовать в подобном фарсе.

— Не могу не согласиться. — поддержал Изурегас соседа по подземному городу. — Владыка находится в здравом уме.

— Твое слово? — старый рыцарь всем телом повернулся к единственному, на чью поддержку действительно рассчитывал. Тиамат же он звать не стал. Ее позиция была ясна последнему дураку.

— Я бы спросил, значили ли что-то слова клятвы, которые ты произнес, получив новое оружие первым. — Грамдар когтем указал на меч, висевший у человека на поясе. — Не ожидал, что ты снова возьмешься за свое.