oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 208)

Из земли вырвались щупальца, толстые, могучие. Опутав руки, ноги и торс, они начали тянуть вниз, шипами-крючьями цепляясь за мельчайшие выступы, зазоры меж пластин и кольчугу.

Сапоги мастера клинка утопали в земле по щиколотку и продолжали погружаться все глубже в рыхлый грунт. Его руки дрожали от напряжения, удерживая вражеское оружие, сопротивляясь тянущим вниз отросткам. Но подняться возможности уже не было.

Из земли вырвалась еще пала щупалец, больше остальных. Схватив руки, они рывком их развели в стороны, сломив сопротивление. Что-то пробулькав, тварь сделала шаг назад, вздымая меч над головой.

Смотря на оружие, должное оборвать его жизнь, брат ордена не испытывал страха или иных чувств, кроме ярости и ощущения позора, что должно свалиться на него. Ни на секунду не прекращая попыток вырваться, он не отрывал глаз от начавшего опускаться лезвия. И, выгадав момент, призвав всю свою физическую мощь, магия будто замерзла внутри тела, став недоступной, дернулся в сторону.

Костяное лезвие пробило доспех в районе плечевого сустава, отделив руку от тела. Но выйти с другой стороны уже не смогло. Слишком прочным оказался красный адамантий. Рука так бы и повисла, оставшись внутри доспеха, однако щупальца начали тянуть ее на себя с утроенной силой. Металл заскрипел, а Алатор глухо рычал, сцепив зубы. Боль была безумной и… привычной. Он привык и мог ей сопротивляться.

Когда порождениям древнего зла удалось окончательно отделиться конечность, попросту вырвав ее вместе с частью элементов брони, что-то внутри кровопийцы оборвалось. Он ощутил внутри себя новый источник силы и, вместе с тем, взгляд, обращенный одновременно изнутри и снаружи. Он смотрел сначала на него, а потом переключился на тварь. Она, как и весь окружающий мир, замерла, явно почувствовав чье-то чуждое внимание.

В следующий миг чувство чужого взгляда ушло, но после него осталось ощущение мощи, переполнявшей тело. Свет разогнал Тьму, привнеся новых красок в темный уголок Азерота.

Зарычав, мастер клинка смог без труда вырваться из оков плоти, щупальца уже к тому моменту догорали в золотом огне. Немедля, он сразу бросился вперед, успев в последний миг заметить испуг, неверие, отразившиеся в глазах чудовища.

Оттолкнувшись ногами и помогая себе парой крыльев, брат ордена взлетел, оказавшись на одном уровне с отвратительной, покрытой глазами, мордой. За доли мгновения короткий Клык оказался во лбу врага, обрывая его жизнь. С грохотом туша упала на землю, взметнув вверх пыль и пепел.

Опустившись рядом, Алатор собирался убрать Клык в ножны, когда собственная рука воспротивилась ему. Опустив взгляд, он увидел ужасное — на длани, поверх наруча, красовалась клякса плоти, со смотрящим прямо на него глазом.

«Не слушается…»

Клинок медленно приближался к груди, аккурат напротив сердца. Тьма, разогнанная золотым пламенем, вернулась обратно и активно тянулась к наросту, наполняя его, заставляя разрастаться и делая сильнее. Она же мешала использовать магию, проникая под доспех.

Мысли кровопийцы начинали путаться, а взор туманился. Неясный шепот звучал на грани сознания. Однако, он сопротивлялся, что было сил, как мог, всего себя вкладывая в это противостояние, всю волю. Брат ордена отчаянно не хотел стать одним из чудовищ, порабощенным и сломленным. Это была та судьба, которой он отчаянно боялся. Единственное, чего боялся.

Глава 122

Копье вонзилось в землю, а в следующий миг его уже держала рука. Алгалон источал не жар, но свет, золотом освещая мрачный лес, разгоняя тьму. Прямо перед ним на коленях стоял бездыханный мастер клинка. Одна рука воина Цитадели отсутствовала, валяясь в стороне, другая держала рукоять Клыка, торчащего из груди. По ней расползалась отвратительная клякса плоти, как опухоль или нарост, нахлестывая на плечо. Она подрагивала и пульсировала, медленно разрастаясь. Из нее тянулись десятки мелких, даже крошечных, щупалец, цеплявшихся за все подряд. Тройка глаз разных размеров не моргали, смотря в одну точку, на одну фигуру, казалось, пытаясь как можно лучше ее запечатлеть.

Усилием воли владыка Цитадели зажег над собой яркую сферу, дневным светом озарившую огромный участок леса. Под его лучами мерзость закопошилась активнее, начав пронзительно пищать, источая дым. Свет жег ее, не принимая, желая уничтожить.

Подойдя к брату ордена, Первый Страж и сам опустился на одно колено, протянув вперед руку. От прикосновения опухоль воспламенилась, задергавшись, заверещав. Вот только, вместе с плотью порождения древнего зла, начисто выгорела и рука кровопийцы. Ведь от нее под броней уже ничего не оставалось. Ее собой заменила мерзость.

Подхватив тело Алатора, да найдя второй Клык и отправив его в пространственный карман, драконоборец телепортировался прочь, прикоснувшись к копью. Оказавшись во дворе Крепости Перехода, уложил брата ордена на камень под своими ногами. Рядом немедленно оказались другие мастера клинка, охранявшие портал. Они не говорили, но всем своим существом источали напряжение, непонимание и решительность.

Орудие гильдии пяткой коснулось камня, образуя узор, в центральной фигуре которого оказался труп. Энергия бурным потоком потекла в него, восстанавливая поврежденное тело. И когда оно полностью восстановилось, мастер клинка медленно открыл глаза. Упершись руками в землю, он поднялся, осматриваясь.

— Отдохни и поделись с братьями своей историей, чтобы знали, чего еще можно ожидать от нашего врага. Больше никто не отправится один в места, таящие опасность.

Обронив последнее слово, Алгалон исчез. Возникнув на вершине горы, где осталась Астральная Метка, он перехватил копье и вонзил его в скалу, сложив руки на груди. Взгляд его опустился вниз, на простиравшийся вдали лес и гигантский дуб. Их окутывала тьма, колыхающимся саваном накрывая все на многие километры вокруг. Она походила на медузу и казалась живой, ведь ее наполняла чуждая, злая воля. Словно нечто невообразимое смотрело сквозь нее, и владыка Цитадели чувствовал это внимание на себе, будучи далек от тьмы. А так же подсознательно понимал — помешать ему не смогут.

Той крошки силы, что Древний Бог мог пропустить во внешний мир, хватало для победы над кровопийцей, но не над кем-то гораздо более могущественным.

Первый Страж не испытывал гнева или ярости, будучи абсолютно спокойным. После испытания Изеры, мыслить адекватно стало гораздо проще. Пришло понимание, что любая эмоция, любое негативное чувство могло стать крючком, за который зацепится кто-то из узников титанов, начав расшатывать психику.

Свет не мог даровать полной защиты от влияния Древних Богов, ведь был неотделим от Тьмы, как и она от него. Они существовали вместе, как отражения друг друга. Тьма приходила всюду, откуда отступал Свет, а он занимал то, что покидала она. Впрочем, пасть во Тьму было все еще гораздо проще, чем прийти или вернуться ко Свету. В вопросе противостояния влиянию Древних Богов большую роль играла воля и ее крепость, а так же осмотрительность и внимательность. Конечно, имели место и подходящие артефакты. В то время как тесная связь со Светом могла вовсе стать уязвимостью.

Стоя на вершине горы, драконоборец просто раздумывал, как лучше ему поступить. Какой уровень силы использовать. Насколько разрушительными должны быть его действия. И, конечно, наблюдал. Почти сразу ему стало ясно, что без помощи Изеры со всем разобраться вряд ли получится. Слишком тесно влияние одного из узников, если не всех разом, переплелось с природной энергией, истекавшей из дуба.

Однако, кое-что можно было сделать и не спрашивая совета.

Чешуя на краткий миг покрыться огнем. Свет сменился накалом, который уже ничего не сдерживало. Скала затрещала, раскалываясь и плавясь. Из спины вырвались крылья, одно прикосновение которых буквально испаряло камень. Решив дать волю всей своей новой мощи, Алгалон столкнулся с неприятным фактом — контролировать ее стало тяжелее.

Выдохнув, он окончательно ослабил рамки, сдерживавшие драконью суть. Энергия вырвалась за пределы тела, воплотившись облаком пламени, однако, взрыва не произошло. Золото захлестнуло само небо, разогнав и уничтожив облака. Оно накрыло всю северную часть Друствара, частично накатив и на южную, по обе стороны горной гряды.

Казалось, весь мир замер, тысячи глаз по всему Кул-Тирасу устремились вверх. Люди по всему острову стали свидетелями необыкновенного явления, не понимая его, боясь.

Облако с десяток секунд висело почти неподвижно, бурля внутри себя самого, пока, наконец, не начало менять очертания. Оно стягивалось вниз, стекаясь к хозяину, покрывая его пылающим плащом, делая титанического дракона видимым.

Гора, на которой он стоял, каждую секунду крошилась и обваливалась, ведь он был больше нее, а вес слишком велик для породы. Камни летели вниз гигантскими валунами, каких не бывает при обычных оползнях или камнепадах, угрожая погрести под собой или смести стоявшую там заставу. Это не укрылось от внимание Отца Драконов.

Импульс жара разошелся от его крыльев, обратив всю гору и разлетавшиеся камни в пепел и золу, а часть обернул магмой. В следующую секунду обратно к крыльям, от земли, потянулись видимые потоки тепла, оставляя после себя спеченную до стеклянного состояния породу.