oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 192)
— Его отец был иным. В отличии от сына, он любил смертных во всех их проявлениях и никогда не использовал против них своего могущества. Существует легенда о Белом Олене и Тауренах. Он любил играть с ними в ритуальную охоту, всегда только убегая. Однажды им удалось загнать его в угол, когда выкрутиться без использования силы было нельзя, а проигрывать он не хотел. Тогда Малорн прыгнул на луну и Элуна приняла его, потребовав в обмен за помощь связь.
— К сожалению, не все дети похожи на родителей.
«Все еще не укладывается в голове, как олень мог подарить ребенка богине. Больше похоже на какой-то неправильно понятый миф. Хотя, почти во всех известных мне мифологиях боги могли оплодотворять почти все, что угодно. Тот же Локи специально превращался в кобылу, чтобы зачать. Мерзость неимоверная»
— Есть ли у тебя дела в Изумрудном Сне? — продолжил говорить Алгалон.
— Пока спал, из тебя вырвалась волна Света и ушла в сторону ближайшего очага Кошмара, подавив его. Твоя сила оказалась удивительно действенна против него. Так что мы можем возвращаться обратно на Азерот.
— Прекрасно.
«Как только окажусь снаружи, надо немедленно послать Сообщение в Крепость Перехода. Еще неизвестно, сколько времени прошло снаружи, обстановка могла накалиться»
…
Седьмой день Похода
Ладонями схватив лезвия воина, Имирон дернул его на себя, одновременно сдергивая лапы с места и нанося удар головой. Под хруст хитина башка жука лопнула, расплескивая жидкую начинку. Часть попала ему в глаза и не будь он в металлической форме, могла принести неудобства.
Закончив со своим противником, король великанов подхватил меч и одним махом разрубил пятерых мелких нерубов, молотивших его своим оружием по спине. А следом, хорошенько размахнувшись, кинул клинок в неаккуратно показавшегося мага. Длинный кусок идеально заточенного металла пролетел сквозь него, разделив на две неравные части.
Не став горевать о потере, глава клана пинком снес еще одного паукообразного, а другого схватил руками и впечатал в стену, оставив на ней пятно лимфы. Твари, на которых ему указала длань бога, дохли пачками, не способные что-либо сделать. Он проходил сквозь них, убивая с такой легкостью, какой никогда не испытывал.
Уже после второго городка Имирон перестал получать удовольствие от битвы. Нерубы не могли оказать ему сопротивления. Не было никакой опасности. Вместо этого он начал обращать внимание на себя, своих воинов и те изменения, которые с ними происходили.
Большинство воинов практически перестали возвращаться к своей плоти, предпочитая прибывать в металлическом облике. Их внешний вид менялся — в нем проявлялись черты, присущие драконом. У одного даже начали расти рога и изменился доспех, подстраиваясь под них.
Король Потрошителей Драконов и сам замечал, что в металлическом облике лучше чувствует броню. Она словно становилась для него второй кожей. Даже руки начинали выделять в таком состоянии жар, которым можно было управлять, вплоть до создания разрушительного пламени. Последнее только в особом состоянии, погружаясь в горячку боя с головой, а лучше отдаваясь ярости. Тогда пламя выходило на диво хорошим.
От своих все возрастающих возможностей глава клана находился в полном восторге. Они открывали путь к подвигам, о которых он и мечтать не смел. Все, чего он теперь желал — поскорее покончить с нерубами и двинуться дальше, к более опасным боям и врагам. Жуки перестали представлять для них самую минимальную угрозу.
Последнее их оружие, способное причинить вред, как считалось раньше, уже успело показать свою неэффективность. Всем скопом угодив под обвал прямо во время битвы, они никак от него не пострадали. Было только досадно — пришлось долго выбираться из-под камней. Нерубы успели за это время сбежать. Те, кто не оказался раздавлен. Впрочем, от смерти их это не спасло.
Исходя из неуязвимости для паукообразных, была выстроена новая тактика. Добираясь до очередного города, Имирон и его воины расходились по нему широким гребнем, стараясь держать друг друга в поле зрения. Чтобы помочь, если вдруг понадобится. Строй им только мешал уничтожать слабых врагов. Паукообразные не перемещались только по земле, а любили использовать паутину, мостики из которой были переброшены чуть ли не всюду. Спускались с потолка или сидели на стенах. Гораздо удобнее бороться с ними было, учитывая тотальное превосходство, разбившись.
Маги в это время занимались разрушением магической обороны нерубов. Она, как и все остальное, оказались на удивление никчемной. Будучи ответственным за авангард атаки, король великанов считал своим долгом знать о враге все, до чего мог дотянуться. И то, что ему рассказывали маги, впечатления не производило. Почти вся магия нерубов была скорее хитрой, чем сильной. Не выдерживала никакого противостояния. Совсем не могла пробивать защиту. А их города, обеспеченные огромными обелисками, собирающими ману, будто бы вовсе не рассчитывались на оборону. Почти вся магия шла на создание и поддержание комфортных условий в подземельях и рост грибниц.
В сущности, единственным, чем могли похвастать нерубы, являлись их выдающиеся размеры и ужасающий вид. Ничего другого король великанов в них не видел. Хотя прекрасно отдавал себе отчет, что еще совсем недавно не рискнул бы соваться в их подземелья. Его клан просто не смог бы им противостоять без надлежащих доспехов с оружием, и тех ритуалов, что наделили их новой силой.
Нерубы на самом деле являлись опасным врагом, но не для Цитадели. И эта причастность заставляла кровь Имирона кипеть. Осознавая себя частью непобедимой армии, он грезил о бесконечных победах и пирах. С упоением слушал все новые истории, что с готовностью рассказывали старые члены ордена. И не менее внимательно прислушивался к другим, не столь явным разговорам и веяниям, проскальзывавшим между слов.
Он чуял скорое столкновение с достойным врагом.
Глава 113
Закончив доклад, мастер клинка развернулся и вышел из Зала Малого Совета, оставив в нем облегченно выдыхающих младших стражей.
— Я была права. — немедленно заявила Тиамат, чувствуя, как от радости ее сердце унимается.
— Спасибо. — Грамдар кивнул Хранительнице Сокровищницы со всей серьезностью. — Мы могли наломать дров.
— Раз нужно дожидаться возвращения господина, то следует отослать новые распоряжения монархам. Судя по всему, надо велеть им забыть об охоте на магов.
— Пойду пока займусь своими делами, раз беда миновала.
Тауриссан поднялся из-за стола и телепортировался уже в собственный дворец. Его примеру последовал Изурегас после небольшой заминки.
…
Следуя за Изерой, по одному ей понятному маршруту, идущему сквозь непролазную чащу, Алгалон не мог прекратить наслаждаться. Ему казалось, что, только сбросив тяжесть маски и по-настоящему став самим собой, он смог начать жить. Все кардинально преобразилось. Голову покинули навязчивые мысли, взвешивающие то или иное решение, поведение, с точки зрения некогда взятой на себя роли.
Без лишнего и донимающего, прояснился в том числе взор. Глаза стали обращать внимание на то, что уже давно начало казаться незначительным и мелким. Красота природы, любимая и почитаемая, снова стала различимой. Так, как было в самом начале после переноса. Уже спустя всего десять лет она утратила всякое значение, потонув под ворохом иных вопросов. Прекрасные пышные леса собственной земли утратили всякое очарование, став зеленым пятном на карте, да и воспринимались так же — в виде источника ресурсов и цифр.
Сейчас же, блуждая за драконицей, владыка Цитадели вовсе не обращал внимание на путь, зачаровано вертя головой. Он ведь всегда любил природу, которой почти не осталась места в его родном мире, а после полного принятия своей эльфийской стороны, эти чувства только усилились. Острое зрение вылавливало каждую птичку, каждое насекомое или интересной формы листик, травинку.
Находясь посреди древнего и полного жизни леса, под его тенистыми кронами, Страж и сам будто наполнялся его энергией.
«Когда я вообще в последний раз посещал дриаду и ее маленькое “королевство”? Лет двадцать назад? Какой дурак. После Цитадели, надо будет заглянуть к ней и принести всяких интересных саженцев и семян»
Меж тем, гармонию драконоборец находил не только снаружи, но и внутри себя. Пропали страхи, терзавшие его относительно влияния дракона, когда он обращался к таящейся в сердце силе. Теперь он не чувствовал ничего лишнего, только сокрытую глубоко внутри мощь, готовую откликнуться по первому зову. Не посещали навязчивые мысли, касающиеся сыновей.
Пропали гнев, ярость и ненависть. Вернулось спокойствие, которое было присуще Алгалону еще во время бытия человеком. Даже Древние Боги начали восприниматься иначе — как опасность для всей планеты, а не заклятые враги, борьба с которыми есть смысл жизни. Изменилось отношение к собственному могуществу. Оно перестало казаться обременительным, став такой же частью, как рука или нога. А от того и управлять им стало куда проще. Больше не было давления от собственной же силы, постоянно капающего на мозги.
Владыка Цитадели испытывал только легкость, благодушие и любовь ко всему миру. Что, впрочем, никак не могло повлиять на его планы. Он намеревался свершить задуманное в любом случае. Остановить его могло только нежелание самого Иллидана.