oR1gon – Драконье Пламя: За Порталом (страница 190)

Пространство потеряло хаотичный вид, став гораздо упорядочений. В нем появилось разделение на верх и низ, появилось то, что должно стать небом и землей. Возникли примитивные формы.

Затем клякса начала бурлить и идти волнами, втягивая в себя расползающиеся подтеки. Постепенно она снова сменила форму. Стала более вытянутой и немного сузилась. Появились выраженные черты, различимое лицо, конечности.

Твердь окрасилась зеленью, а та стала травой и деревьями, цветами с кустами. Небо приобрело голубой оттенок, а по нему начали плыть золотые облака. За ними возникла яркая точка, собравшись из всего света и еще раз осветившая внутренний мир. Воплощение связи с благим Светом.

Следом внутри почти завершенной фигуры, в груди, вспыхнуло пламя. Оно растеклось по всему телу, прокладывая в нем тонкие нити. Все искры стянулись к голове, заняв место внутри не сформированных глаз.

Тогда же из охватившего землю пожара начали подниматься стены. Когда кольца стало три, все их внутренне пространство заполнили здания. Улицы стали такими, какими Алгалон их запомнил. Не хватало только горожан.

Последней воздвиглась Цитадель, а ее владыка оказался на троне.

Разрыв между последней метаморфозой и всеми предыдущими оказался самим большим. Однако, случилась и она.

Фигура раздалась вширь, став еще чуточку выше и массивней, отвергая эльфийскую жилистость и худобу. Она начала наполняться цветами. Стало возможно отличить кожу от белой рубашки и плаща, расшитых золотыми нитями. Волосы из пепельных превратились в насыщенно-черные. Черты лица остались прежними, разве что самую малость заострились. Из висков вверх росли немного изогнутые рога. Глаза лишились вертикального зрачка, став полностью золотыми. Сам белок начал походить на янтарь, внутри которого застыла далекая вспышка света.

…

Движение природной энергии, ее большого скопления, привлекло внимание Изеры, заставив повернуть голову, хотя она и так знала, кто решил посетить ее еще раз. После волны Света все другие наблюдатели оставили поляну, включая любопытных духов.

— Что привело тебя на этот раз, Кенарий? — безразлично бросила драконица.

— Я предупредил своего ученика. Чтобы ты ни задумала, они будут готовы. Тебе не отдадут предателя.

— Так уж ли? — мать зеленой стаи чуточку шире раскрыла глаза. — Неужели калдорай забыли, кому обязаны своей вечной жизнью и здоровьем? По странному стечению обстоятельств, вся сила друидов, как и твоя, исходят из Изумрудного сна. Ни у кого из вас нет такой власти над ним, какая принадлежит мне. Дети звезд не смогут противостоять Аспектам, так зачем ты настраиваешь их против нас? Будь благоразумен.

— Драконий союз уже показал себя десять тысяч лет назад. — полубог фыркнул, ступая на поляну. — Ты ослабла, Мать Грез. Не угрожай мне. Драконам не одержать верх над калдорай. Забудь о предателе. Его удел — заточение.

— Откуда в тебе такая смелость, Кенарий?

— Нужна ли смелость, чтобы противостоять глупости?

Полубог остановился, нависнув над Аспектом Снов. Высотой он достигал почти четырех метров. Верхняя часть тела принадлежала ночному эльфу, в то время как нижняя — оленю. Глаза светились огоньками. Правая рука ниже локтя превращалась в дерево, заметно превосходя размерами левую. Пальцы на ней были длинными, острыми. Сама конечность отличалась толщиной. Волосы были будто сплетены из травы и листьев. Из них росли огромные, раскидистые оленьи рога.

— Я чувствовал, как земля кричала о помощи, когда пробудился от сна из-за причиненных демонами ран. Чувствовал, как он создал еще один источник, еще один коридор для них. Природа была в ужасе, она боялась. Иллидана нельзя отпускать. Он сотворил для демонов новый проход. Его вина неизмерима. Вечности будет мало, чтобы искупить ее.

— Только если он не поможет нам отбить грядущее нападение и пойти в наступление. — Изера подняла глаза вверх, на собеседника, положив одну руку на бедро. Она как никто иной знала Кенария, сама его воспитала, а потому полностью осознавала бесполезность слов. Слишком тот упертым мог быть. Как олень.

— Это невозможно! Мы отбились ценой раскола мира! Нельзя самим нападать на демонов!

— Если сил недостаточно. А когда они есть? Ты не задумывался о создании собственной армии? Когда демоны придут, им кто-то должен противостоять. Империи калдорай больше нет. Нынешние ночные эльфы тень себя прежних, и мы в том виноваты. Мы позволили им потратить десять тысяч лет в пустоту, мы потратили десять тысяч лет, ничего не добившись. Тогда угроза демонов казалась исчерпанной, имелись и другие, стоящие внимания. Но что мы делали? Ничего.

— Армия? Не глупи. Никакой армии не хватит, чтобы одержать верх над Легионом. Не в Круговерти Пустоты. Сейчас дети звезд живут в мире и гармонии с природой. Мир постепенно исцеляется от понесенного вреда. Нет никаких признаков возвращения Легиона. Единственное место, откуда они могут прийти, находится под защитой друидов и стражи. Там растет Мировое Древо.

— Еще существует Солнечный Колодец. Его создали ушедшие.

— Демоново семя! — громко выругался полубог. — Ты знала и молчала?!

— Что бы ты мог сделать? — Аспект Снов приподняла бровь. — Атаковал?

— Да! Все колодцы должны быть под контролем друидов.

— Потому и молчала. Колодцы — дело синей стаи. Не тебе вмешиваться в подобное. Эльфы выучили горькие уроки и позаботились о защите источника магии. Демоны не смогут проникнуть через него. Они найдут другой путь.

— Хоть я с тобой и не согласен, смирюсь в этот раз. Почему ты все время твердишь о вторжении?

— Свет даровал Алгалону видение. — драконица повернулась к Аспекту Огня. — Он не знает, когда точно это произойдет. Сейчас его армия теснит слуг другого древнего зла, тех, кто виновен в существовании Кошмара.

— Видение… — тихо пробормотал полубог. — Почему-то я обделен ими, но они посещают других. Малфурион тоже предвидел начало Войны Древних. Думаешь, могущества твоего союзника хватит, чтобы совладать с демонами?

— Он сильнее любого из нас. Если хочешь взглянуть на его армию, отправляйся в Нортренд. Воины ордена не причинят тебе вреда, поговори с ними. Загляни в сердце, как поступил со своим учеником. — прямо на глазах эльфийки внешность Аспекта Огня начала изменяться, и она не сдержала улыбки. Верный признак скорого пробуждения и успеха.

— Так и поступлю. А это… — Кенарий наклонился и потянулся к копью, намереваясь его взять.

Когда его деревянные пальцы почти коснулись дверка, его перехватила другая рука. Единственная, достойная держать орудие гильдии. А вторая влетела полубогу в челюсть, отправив его в непродолжительный полет. Бил Алгалон не сильно, не насмерть.

— Я его спас. — произнес он, обернув глаза к Изере. — Успей схватиться, мог пострадать гораздо сильнее.

— Было бы уроком. — мать зеленой стаи безразлично пожала плечами. — Ты справился. Не многим удавалось такое.

— Слишком многое поставлено на весы.

Золотое пламя покрыло владыку Цитадели и тут же спало, явив Чешую. Доспех претерпел изменения. С него пропали следы гари, оплавленные элементы и нарочитые зазоры. Панцирь приобрел монолитность, перестав быть похожим на набор грубо сваренных пластин, начав ко всему прочему прикрывать шею пластиной. Пропал драконий череп с плеча. Оба наплечника увеличились, став гладкими. Они опускались почти до самого плеча, куда надежнее, чем раньше, прикрывая руку. Там, куда не доставали пластины, шла чешуйчатая броня. Ниже, все предплечье, защищали наручи. Появились налокотники. Поножи стали латными. Юбка продлилась почти до самых сапог, дополнительно прикрывая ноги мощными платинами брони.

Шлем остался почти прежним. Кардинально изменилось только положение рогов.

Глава 112

— Кем был этот кентавр? — закончив осматривать руки и грудь, Алгалон остался удовлетворен видом Чешуи и перевел взгляд на эльфийку. Раньше она была немного выше него, но теперь они поменялись местами.

— Его зовут Кенарий, он полубог. Сын богини луны Элуны и Дикого Бога Малорна. Мой воспитанник.

— Интересные на Азероте взаимоотношения между богами и зверями. Впрочем, особенно дружелюбным он мне не показался.

После всего случившегося, взгляды на мир и собственные действия у владыки Цитадели претерпели значительные изменения. Демонстрация силы уже не казалась чем-то детским и глупым, а стала восприниматься как нормальный инструмент выстраивания взаимоотношений. Чтобы у дураков не возникало лишних мыслей. Вроде того, чтобы взять чужое оружие. Пришло понимание, что не всегда разговор являлся приоритетным вариантом. Порой следовало сначала показать себя, лучше во всей красе, прежде чем садиться за стол.

Раньше любое проявление силы претило Стражу, особенно если касалось более слабого. Теперь — нет. Ведь крепким кулаком и добрым словом можно добиться большего, чем одним словом. То в нем говорила человеческая часть, вдоволь настрадавшаяся от чужой жестокости и несправедливости. Но теперь, после полного пересмотра личных ценностей, некоторое оказалось отброшено, как ненужное. В некоторых вопросах пришлось стать жестче, избавившись от мягкотелости. Все же дракон не мог себе такого позволить, эльф не питал особых чувств к посторонним, а Свет и так привносил достаточно благого, не позволяя скатиться в тупую жестокость и грубость.