Онуфрий Пескарик – Метро, поезд и Вселенная Джека - приключения захватывающие и невероятные. (страница 12)

И никто ничего не знал. Вы скажете: «Так не бывает!» А вот случилось. Никто даже теоретически не мог представить этих двоих вместе. Почти 30 лет разница, смеётесь что ли?

Весна и лето у Светланы были полны любви, радости, учебы, работы, ощущения полной жизни и неимоверного счастья. Она всё успевала, летала, как птичка между клиникой, училищем и домом. Они регулярно встречались с Виктором, о будущем не говорили, о его жене даже слова не было сказано.

Пока в середине августа не грянул гром. Он не имел отношения к летним грозам, но эта гроза обещала быть покруче.

Светлана уже в мае сдала сессию в училище , отработала в июне вместо практики в своем отделении (так разрешалось деканатом, только справку принеси). И вот настал июль, и он прошел, работа продолжалась, встречи тоже. А в августе Светлана поняла, что что-то в организме не так. Её тошнило от любимого индийского чая. Через неделю подозрений стало ещё больше. Девушка стала более задумчивой, рассеянно улыбалась шуткам пациентов, вместо звонкого смеха появилась мягкая улыбка.

Она зашла в процедурный кабинет, где Ольга делала инъекции больным и тихо села на стул. Ольга, только глянув на Светлану, приняла решение.

Приложив ватку со спиртом к месту укола, она энергично помассировала эту зону и сказала командным голосом охнувшему пациенту:

- Перерыв. Остальные через десять минут.

- Слушаюсь! – молодецки выкрикнул дедок и, потирая место инъекции, попытался чмокнуть Ольгу в щёчку и выскользнул из процедурной.

- Подождить, подождить, - сурово увещевал он больных в очереди, - Ольга Васильевна позовёт.

Ольга закрыла поплотнее дверь, встала напротив Светланы, взяла за плечи:

- Давай, колись! Что у тебя случилось?

- Колись? – непонимающе посмотрела Светлана и посмотрела на батарею стеклянных флаконов на процедурном столе.

- Да Боже ж мой! Рассказывай! Думаешь, по тебе не видно, что что-то не так? Папа с мамой твои, вроде как в порядке, в одной клинике работаем. Как другие родственники?

Светлане стало смешно.

- Спасибо, не хворают. Чего и вам желаю.

- Ну, это уже хорошо. Идём дальше. С мальчиком своим поссорилась? У тебя вообще парень-то есть? Ты радостная такая была последнее время. Мы думали, влюбилась со взаимностью.

Светлана не стала уточнять, кто такие «мы». От последних слов Ольги в душе поднялась такая темная буря, снизу, из живота и вверх, через сердце, горло, к глазам и в макушку. В горле ком мешает, веки плотно зажмурены, руки сжаты в кулачки. Сдерживаемые рыдания, вопреки желанию, находят выход и свидетелей.

- Э, подруга, заканчивай меня пугать! Сейчас транквилизатор вкачу, что тут, на фиг, за истерика?

- Нельзяяяя, - простонала Светлана, - нельзя мне лекарства. По-моему, я, я беременна.

- Так, - абсолютно ровным плоским голосом произнесла Ольга, - давай в стерилизационную сходи, за биксами. Это по подземным коридорам, в другой корпус, прогуляйся. А я закончу колоть. А то мальчишки наши сердешные заждались. Придёшь, обсудим. Четыре бикса. Сопли утри. И помни – главное - четыре бикса!

Проходя по подземным переходам между корпусами, здороваясь со знакомыми сотрудниками, Светлана шептала: «Четыре бикса, четыре бикса.»

Дорога обратно была уже более спокойной, в руках было четыре бикса со стерильным материалом и сознание того, что она делает все правильно, вызывало удовлетворение. Хотя сама Светлана как бы раздвоилась – одна тащила по подземным переходам, выложенным белым кафелем, столь необходимые для работы отделения, биксы, а другая, разбитая, растерянная с надеждой ждала чуда или хоть какой-то определенности.

Ольга уже закончила текущие дела, вымыла процедурную, хлопнула в ладоши:

- Имеем право на кофе! Хотя тебе, может, лучше чай

При слове «чай» тёмная буря опять стала оживать и Светлана быстро сказала:

- Нет-нет, мне тоже кофе.

Ольга была опытная и решительная молодая женщина. Её девизом было «Где проблема? Нет проблемы!»

Поэтому план действий был уже готов.

- Первое – идёшь к гинекологу. Я скажу, к кому. К нам в поликлинику, район другой. Второе – если всё подтверждается, мальчику своему сообщаешь. И его родителям. Пусть только попробует не жениться. Третье – разговор со своими придется пережить раньше, чем живот на нос полезет. Я могу с тобой быть для поддержки.

Второе и третье можешь поменять местами.

Четвертое – поговорить с Виктором Николаевичем.

- Чтоооо????? – изумленно хлопнула глазами Светлана.

- А что? Попозже ведь потребуется на легкий труд. Да и сейчас нечего кровати двигать.

План был логичен. Ибо другого выхода не было. Избавляться от ребенка при первой беременности в 16 лет – дело очень опасное. Да и не хотела Светлана от него избавляться.

Натура она была цельная, в себе уверенная и эта минутная слабость и даже небольшой шок, которые посетили её в последнюю неделю, больше не повторялись.

Надо было перестроить планы. И всё.

В этих планах Виктор Николаевич фигурировал только в качестве заведующего отделением, который разрешит ей не двигать кровати и не таскать тяжести.

Четыре стихии внутри Светланы трансформировались: Любовь осталась, она была горячей, но теперь это был Огонь свечи и он двоился – это была любовь к ребенку и его отцу. Камни превратились в плодородную землю, цветущие луга, зеленые леса. Вода струилась искрящимся водопадом вокруг и она же, эта вода, была внутри, в животе и там плавал маленький и уже любимый ребенок. А воздух – воздух стал мантией. Он мягко предупреждал будущую маму и она очень ловко обходила неудобные и даже опасные ситуации.

Воздух будто дал ей крылья и она вновь полетела, не обращая никакого внимания на пересуды и косые взгляды. Она была счастлива.

-------------------

Держа в руке бумажку с номером кабинета и фамилией врача-гинеколога, Светлана подошла и села в коридоре незнакомой поликлиники. Перед ней в очереди сидела женщина с огромным животом. Муж сидел рядом и успокаивал:

- Ну, золотко, ну ещё потерпи. Сейчас врач все скажет.

- Не рожаю никак,- прохныкала «Золотко», - уже неделя лишняя.

«У меня будет такой же живот!»- с восторгом подумала Светлана и улыбнулась.

- Ничего смешного, - прохныкала «Золотко» и ввалилась в кабинет.

Подошла очередь Светланы. Доктор Анна Александровна была очень симпатичной невысокой рыжеволосой и улыбчивой.

- От Ольги, - прошептала Светлана и неловко положила на стол коробку конфет.

- А, помню, помню, она рассказывала. 16 лет?

Пропустим прелести гинекологического осмотра. Определили срок 6-7 недель беременности.

С Анной Александровной установились добрые отношения, она разрешила приходить к ней, когда будет нужно. У доктора не было своих детей и она прониклась симпатией к 16 летней будущей маме, которая всем сердцем и душой хотела родить этого ребенка. Приглашала для разговора и будущего папу, от чего Светлане удавалось пока увиливать.

Следующий шаг – разговор с родителями. Он прошел без истерик и выяснения «Кто этот мерзавец?». В семье Лайт все полагались только на свои силы. Словом, со стороны родителей Светлану ждала полная и безоговорочная поддержка. Они настояли, что она уйдёт с работы, как только станет тяжеловато.

Теперь надо было поговорить с Виктором Николаевичем. О работе. Так сказать, о совмещении труда санитарки с беременностью. Имея на руках справку о беременности от гинеколога (хоть и не своего района), Светлана вошла в кабинет заведующего.

Нельзя сказать, что она была абсолютна спокойна. Она была радостно возбуждена. Сейчас он узнает. И протянула справку.

Он прочитал. Подошел к окну, повернулся спиной к Светлане.

«Почему он молчит? Ну хоть что-нибудь скажи! Это же радость»

Вдруг она поняла, что он плачет.

- Что Вы? Что Вы, Виктор Николаевич? Вы не думайте, я не буду ничего просить..

- Чудо ты моё, - прошептал он, обняв её и прижимая к себе, - если бы ты знала.. Столько лет. Столько лет ждали.

- Не понимаешь? Вот, смотри – он ткнул ей её же справку о беременности, - подпись! Подпись! Барсукова А.А.

- И что? – уж не переутомился ли заведующий на дежурствах?

- Жена моя! Барсукова А.А. Жена моя!

- Ситуэйшн - пробормотала Светлана, садясь в кресло, - и что делать будем?

Он помолчал. Сел за стол, обхватил голову руками. Светлана не видела его глаз. О чем он думает? И что теперь делать? Анна Александровна так хорошо к ней отнеслась, встречает всегда с улыбкой, как родную. А муж её. Господи, ужас-то какой. И как теперь.. и куда.. Кабинет поплыл перед глазами и Светлана тихо соскользнула с кресла на пол.

Очнулась она уже в палате. Лежит, как настоящая пациентка, на больничной койке, в вене игла, рядом стойка с капельницей. В палату зашла Ольга:

- Привет, болезная! Полегчало?