Онуфрий Пескарик – Дыра в груди, ведьма и кольцо (страница 2)

Василисе, выросшей в обеспеченной московской семье под строгим присмотром матери и няньки, в голову не приходило, какие проблемы мучают Юльку.

В интеллигентном окружении её папы и мамы никто никогда не рассуждал на тему возраста и замужества при ней, при Василисе. Даже когда сын маминой двоюродной сестры тёти Ани женился на женщине старше себя на десять лет, тема возраста деликатно замалчивалась, либо упоминалась разница в возрасте вскользь, как обычное дело. И само собой разумелось, что это дело глубоко личное.

Сильно об этом Васька в двадцать три года не задумывалась. И вот сегодня, за чашкой кофе, впервые по-новому взглянула на коллегу Юльку, которую уже считала своей подругой.

«Вон оно как Я только о работе думаю, а Юлька хочет «прилично выглядеть» в глазах родни. Мужа, хоть какого. А родня-то, по её словам, это даже не прошлый век. Позапрошлый».

Из дверей кабинета главврача вышел кругленький невысокий, абсолютно лысый человек, мило улыбнулся секретаршам, пробормотал:

- О, уже половина седьмого,- и засеменил к стеклянным дверям, ведущим в коридор.

Василиса замазала ошибку в распечатанном документе, подправила чёрной ручкой, потом смяла бумагу и распечатала исправленный вариант.

Василиса всегда и всё делала хорошо.

3.

На следующий день Юлька опоздала на работу. Василиса уже начала сердиться – сейчас посетители придут, это Юлькина забота, а её нет как нет. Но и посетителей не было. Странное дело, но и главврача не было. Прошёл час, Васька уже всё сделала, что было запланировано на утро, а в приёмной она всё ещё была одна. Ни звонков, ни людей.

Василиса уже взяла телефон и только нажала «вызов» у абонента «Юлька», как сама Юлька влетела в двери. Плащ расстёгнут, воланы сиреневой блузки сбиты в художественном беспорядке, фиолетовая помада на губах чуть размазана, глаза горят – фурия, да и только.

- Впереди автобуса бежала? – вежливо осведомилась Василиса.

- Арбалетова убили! – заорала Юлька, вытаращив глаза.

Василиса медленно поднялась со стула.

- Что?

- Говорю же! Ар-ба-ле

- Тише ты! – Василиса усадила Юльку в кресло.

Юлька размазала помаду по щекам тыльной стороной ладони. Она была явно не в себе.

Васька быстро налила ей воды:

- На, пей!

Юлька послушно выпила и шумно задышала, но орать перестала и глаза таращить тоже. Василиса подсунула ей зеркало и салфетку. И Юлька, глядя в зеркало, вытирая фиолетовую дурацкую помаду, поведала ей, что у входа в учреждение стоят две полицейские машины с мигалками и одна труповозка. И прямо на Юлькиных глазах на носилках вынесли Арбалетова, прикрытого чем-то чёрным.

- Я, конечно, не видела, что это он, но сотрудники говорили. Их там несколько человек стояло. Это точно он.

Арбалетов был начальник урологического отделения и кроме этого, ничего хорошего сказать о нём было нельзя. Худой, желчный, злющий, постоянно курящий, он был неплохим врачом, но с человеческой точки зрения

- Просто сволочь, - сказала о нём как-то Юлька, - то в отпуск не даёт идти как раз тогда, когда человеку нужно. Умолять его надо. То оскорбляет своих же врачей и медсестёр. У меня знакомая врач в его отделении. Они все стонут, ждут, когда он в Канаду свалит, к детям. Они туда работать поехали, да и остались. И ему туда дорога! Пусть с ним Канада мучается.

Канаде было не суждено познать на себе характер Якова Семёновича Арбалетова. Да, Канаде явно повезло.

Тем временем Юлька привела себя в порядок.

- А всё-таки человек был. Так. Я, конечно, по нему не запла́чу, но я в стрессе! Чайку попьём?

Поскольку главврач, видимо, был сегодня надолго занят расспросами полиции, приём посетителей отменился, дел у секретарш поубавилось и они с чистой совестью пошли в свой закуток чай пить.

- Когда же это случилось? – спрашивала Василиса, заваривая чай.

- Вчера вечером. Или ночью.

- Ночью? – усомнилась Василиса, - кто ж тут ночью работает?

- Ну, значит, вечером. Потому что нашли его только утром. Сегодня. Старшая сестра отделения, Саломея Иванна, пришла бумажки подписать, а он сидит за столом и носом в стол и уткнулся.

- Может, он просто помер? – в тоне Василисы даже любопытства не чувствовалось.

- Конечно, просто. С дырой в груди помереть просто.

Девчонки фыркнули и Юлька тут же перекрестилась.

- Прости, Господи, - тихо произнесла она, - кто же его прикокнул? И чем? Саломея сказала, лужа крови там на столе.

Василиса поморщилась и вспомнила, как однажды принесла Арбалетову на подпись распоряжение главврача о противодействии коррупции в отделениях. Было такое время, подобными распоряжениями все больницы и поликлиники закидали.

Арбалетов устроил лекцию минут на пятнадцать и совсем её извёл вопросами: «А ну, как я не подпишу? Сядет твой Аркадий Иванович за коррупцию в подвластной ему структуре, а? Куда пойдёшь работать, пигалица? Ты ж не умеешь ничего, только кофе подавать!»

Василиса тогда, как ошпаренная вылетела из отделения урологии и всеми силами старалась туда больше не заходить, пересылая документы по компьютеру или передавая с сотрудниками.

- Неприятный он тип, - наконец произнесла она, - но чтобы убивать. Даже не знаю. Я думаю, может чужой кто?

- В кабинет к нему зашёл? – покачала головой Юлька, - всё может быть

4.

Саломея Ивановна, старшая медсестра отделения урологии, сидела в своём кабинете и бесцельно перекладывала бумаги на столе. Откроет одну папку, вытащит файл, посмотрит невидящими глазами, засунет обратно, потом другую папку открывает. Высокий пучок русых волос, всегда аккуратный, зализанный, теперь топорщился несколькими высунувшимися прядями. Очки, сидящие на кончике носа, отражали свет потолочных ламп – в кабинете не было окна и свет горел даже днём.

Саломея Ивановна была в совершеннейшей прострации после разговора с полицией.

Ей пришлось в подробностях рассказать, как утром она обнаружила Якова Семёновича, сидящего за своим столом.

- Сначала я подумала, что заведующий утомился и просто заснул, голову положил на руки и заснул. Потом подумала, странно, утро, когда он успел устать? Или ночь не спал? Я позвала его: «Яков Семёнович!» А он., он не ответил, - Саломея прижала носовой платок к красному носу.

- Ну-ну, - успокаивающе проговорил молодой симпатичный полицейский, - а дальше?

- Я подошла ближе, - продолжала Саломея замогильным голосом, - и увидела тёмно-красное пятно под его руками. Я не стала ничего трогать, наклонилась и вгляделась в лицо, вернее, в то, что было видно, - она всхлипнула, - часть щеки, висок. И . стало понятно, что он не спит. Душа покинула его тело несколько часов назад.

Полицейский поперхнулся и закашлялся.

Саломея неловко поправила руками причёску, от чего из пучка вылезла прядь и воинственно торчала теперь, как перо индейца.

- Да, молодой человек! – гордо подтвердила она, - если у него и была душа, то она отлетела. Несколько часов назад. И я достала телефон и набрала 112.

Саломея Ивановна с вызовом глянула полицейскому прямо в глаза и замолчала. Её отпустили, занявшись другими сотрудниками.

А она дошла твёрдой походкой до своего кабинета, опустилась в кресло и тяжело вздохнула. Деловитая суета, царившая в отделении, чужие люди, выполняющие какую-то свою, без сомнения важную работу, удивление, страх, даже скрываемая радость некоторых сотрудников – всё это выбивало из колеи, было необычно, возбуждало и пугало. Саломея была далеко не молода и в свои семьдесят два, сохраняя боевой строгий вид старшей медсестры, привыкла к размеренности жизни, к привычному ходу событий.

Сейчас всё шло кувырком. Якова она не любила, хотя к ней он относился чуть мягче, чем к остальным. Из-за возраста, вероятно. Главное, он не лез в её работу и не мешал. Общие вопросы они решали мирно. На его постоянные шуточки о её имени - «Саломея, мою голову не потребуешь на серебряном блюде, если я не подпишу заявление на отпуск?», Саломея Ивановна с улыбкой отвечала: «Вы, Яков Семёнович, на Иоанна Крестителя не похожи, так что не беспокойтесь!»

Библейская история, которую вспоминал Арбалетов, похоже, только его и занимала. Никто его шуток на эту тему не понимал, кроме самой Саломеи.

Саломея, проработав сорок лет на одном месте, знала все ходы и выходы в системе их ведомственной поликлиники и клинической больницы, да и в других больницах города. Она знала, кому позвонить в случае необходимости и уладить конфликт или пристроить пациента на операцию к нужному толковому хирургу. Яков Семёнович Арбалетов ценил такого сотрудника, и об уходе Саломеи на пенсию не было и речи.

И вот теперь она сидит в кресле, думая, как оно дальше пойдёт. Будет новый заведующий, кто знает, нужна ли ему опытная, но, как ни крути, семидесятидвухлетняя старшая медсестра.

5.

Василиса пришла домой, где мама уже ждала её на просторной красивой кухне, приготовив вкусный ужин. Запах жареной курочки с чесноком защекотал ноздри уже на лестничной клетке. Васька открыла дверь, и, удостоверившись, что соблазнительные запахи струятся именно из их кухни, радостно улыбнулась. Мама сейчас и накормит, и послушает новости, такие неожиданные, просто из ряда вон.

Мама в ярком бело-розовом спортивном костюме вышла навстречу, вытирая руки полотенцем.

- Васенька! Курочка готова!

Поцеловала дочь в щёчку и уплыла обратно на кухню. Какая красивая у неё мама! Женственная, нежная, очарование, да и только. Очарование ещё и умело готовить вкуснейшие блюда, которые с удовольствием поглощали Васька и папа. Василиса критически глянула на себя в зеркало – а что, она тоже на маму похожа. Может, и превратится когда-нибудь в такое же очарование для своей семьи. Красивой она себя не считала, постоянно находя недостатки в собственной внешности. И мамины возгласы «Красавица наша!» считала только проявлением материнской необъективности.