Онуфрий Пескарик – Дыра в груди, ведьма и кольцо (страница 1)
Онуфрий Пескарик
Дыра в груди, ведьма и кольцо
Глава
Васька любила порядок. Ей нравилось выполнять поручения, нравилось, когда хвалят. Естественно, иногда и поругивали, не без этого. Тогда она расстраивалась и старалась ещё больше, обвиняя себя в несообразительности. И крутилась по ночам в постели, вновь переживая каждый упрёк начальства. Засыпала она быстро только тогда, когда день проходил спокойно, чётко и правильно.
Василиса – светленькая, красивые волосы заплетены в русскую косу, вокруг лба вьются колечки непослушной чёлки. Голубые глаза, если не были прикованы к монитору, бегали по сторонам, словно искали, что бы ещё сделать, чтобы мирок вокруг начальственного кабинета стал ещё идеальнее. Если кто-то мешал исполнению её поручений, или просто отвлекал от дел, глаза становились серо-стальными и излучали ледяной холод.
Вторая секретарша – Юлька – была полной противоположностью Василисе.
Ей было двадцать девять и желание выйти замуж давно доминировало в её сознании, запихнув в дальний угол и служебное рвение, и ответственность. Зато на свет божий это желание выпихнуло колоссальную нелюбовь к документам, собраниям и распоряжениям.
Юлька была темноволосой красоткой с фиалковыми глазами, с ногами от шеи и неуёмной любовью к косметике. Рабочий день её начинался с зеркала. Она внимательно, минут десять, сравнивала, одинаково ли накрашены глаза, подправляла румяна, ровняла брови. Перед запланированным приходом очередного посетителя зеркало вновь отражало сосредоточенное лицо, которое поворачивалось то вправо, то влево – Юлька вглядывалась, не блестит ли, хваталась за пудреницу и совершенствовалась, совершенствовалась..
Василиса только головой качала, глядя на эти метания, если поднимала глаза от компьютера. Она не пользовалась косметикой и замуж не хотела. В двадцать три года не все хотят обзаводиться семьёй. Поэтому Юлькины томные медленные вставания из-за стола навстречу очередному посетителю мужского пола, хоть сколько-нибудь стоящему внимания, её только веселили.
Если мужчина оказывался представительным, да ещё и не старым, Юлька выплывала из-за стола, как солистка ансамбля «Берёзка», сияя обворожительной улыбкой. Подойдя к посетителю, смотрела прямо в глаза, ошарашив его призывным взглядом, сверкавшим из ореола обильно накрашенных ресниц.
- Вы к Аркадию Ивановичу? – пела она ярко-красным ртом, - я доложу.
И плыла, покачивая бёдрами и поводя плечами, к коричневой кожаной двери кабинета главного врача. В меру короткая юбка открывала бесконечные ноги на высоченных каблуках, а от блузочки, в глубоком, но узком вырезе которой колыхалась маленькая грудь в кружевах, шёл аромат французских духов с феромонами, призванный окончательно добить потенциального сердешного друга.
Мужчины же, все, как один, реагировали одинаково: столбенели, не готовые к такой откровенной атаке, забыв на мгновение о своих важных делах в папочках, которые они держали в руках. Еле протиснувшись в кабинет мимо специально стоящей в дверях Юльки, они ещё раз убеждались, что не ошиблись насчёт белого кружевного белья - ведь целомудренная, фирменная, страшно модная блузка-рубашка, была расстёгнута на пуговичку ниже, чем надо.
Выходя из кабинета, все в своих деловых мыслях, мужчины бросали взгляд на Юльку, которая тут же сочувственно поднималась навстречу.
- Ну как, решился ваш вопрос? – пела она, - может, чаю?
Далее дело шло по-разному.
Некоторые, отмахнувшись, вылетали прочь из предбанника. Некоторые улыбались широко и перебрасывались парой слов с секретаршами. Были и такие, кто начинал строить глазки и распускать павлиний хвост. Минуты на две. Но никто, абсолютно никто не соглашался на чай и совершенно не интересовался Юлькой всерьёз.
- Ну вот, опять мимо, - говорила Юлька обычным голосом, садясь за свой стол и придвигая зеркало, - а ведь ничего был, симпатичный.
- Да они тебя боятся, - отвечала ей Василиса, не поднимая головы от клавиатуры, - как самку паука, которая убивает партнера после спаривания.
- Я такая страшная? – испуганно спрашивала Юлька у зеркала.
- Нет, ты просто.. агрессивно хочешь захомутать мужика, - выдала Василиса мечтательным голосом, внося исправления в сложные таблицы, - и это они чувствуют.
- Не все, значит, хотят счастья, - сообщила зеркалу Юлька, - я, может, целый водопад счастья бы им устроила.
Накрашенная девица в зеркале покачала головой, чёрные гладкие волосы со стрижкой каре покачались, как две занавески, по бокам лица.
- Юль, возьмись уже за работу, а? Аркадий Иванович просил к вечеру исправить таблицы, а там ещё куча заявлений сотрудников. Я не успею разобрать.
- Подождут твои сотрудники. Сейчас должен один посетитель прийти. Начальник инженерного отдела какой-то фирмы. Через пятнадцать минут. Как раз нам с тобой время на кофе-чай.
Она подошла к двери, стукнула в неё и, заглянув, промурлыкала:
- Аркадий Иванович! Вам ничего не нужно?
- Бур-бур-бур, - прозвучало из кабинета.
- Всё! - шёпотом сообщила Юлька, - он со своей разговаривает, это надолго. Васька, я быстро чайник ставлю!
- Ставь, - вздохнула Василиса, - хоть какой от тебя толк.
И она водрузила на стол табличку «Ушла на пять минут».
2.
Коробка шоколадных конфет (презент от благодарных пациентов поликлиники) царственно расположилась на маленьком столике в крохотной подсобке. Два стула по бокам, вешалки для пальто на стене в углу, тусклое освещение от махонькой лампочки – и комнаткой-то не назовёшь это помещение. Зато здесь можно было посекретничать, и чаю попить, а через приоткрытую дверь ещё и наблюдать за входом в приёмную. Аркадий Иванович не раз уж собирался превратить подсобку в архив, но Василиса каждый раз находила аргумент для того, чтобы не разорять их уголок. Каждое утро она, придя на работу, ставила чайник. Такая привычка – всегда должен быть кипяток. На полочке над столом стояли коробки с чаем и банки с кофе. Сахар, само собой. Хотя девушки не пили сладкий чай и кофе, но на всякий случай сахар был всегда.
И чашки, конечно. Две красивые, яркие кружки, намытые до блеска Юлькой, светились в слабом свете комнатки: с красными маками – Юлькина и со смешным толстым котом – Василисина. Ей Филимоша из инженерной службы подарил на день рождения со словами: «Кот Васька – твой тёзка! Пей, Васька, на здоровье, и меня вспоминай!»
И правда, всегда Филимоша вспоминался, когда Василиса наливала чай или кофе. Но кот на чашке ей нравился. Рыжий кот отдыхал на зелёной полянке, закинув лапы за голову и блаженно глядя на жёлтенькое солнышко, и Василиса улыбалась и думала об отпуске.
Что касается Юлькиных маков, то она купила себе сама такую яркую чашку.
- Кофе? – спросила она у подруги, насыпая себе в чашку коричневый растворимый порошок.
- Угу, - Василиса оставила приоткрытой дверь, чтобы видеть вход и часть своего стола с компьютером и уселась на стульчик, - сливки у нас кончились?
- Сливки – жирно! – наставительно сказал Юлька.
- А конфеты – сладко,- усмехнулась Василиса, откусывая блестящий шоколад.
- Шоколад – для ума! – возмутилась Юлька, усаживаясь рядом и снимая туфли. Блаженно вытянув ноги, она пошевелила пальцами, - туфли такие неудобные.
- А зачем такие носить? – резонно заметила Васька.
- Как зачем? В них ноги длиннее на одиннадцать сантиметров!
- О, да! Мучения окупаются, - засмеялась Васька.
Они пили кофе и болтали о том о сём, о сотрудниках, о погоде, об отпуске.
Минут через десять, когда они замолчали, подумывая о своих планах на лето, из-за двери донёсся какой-то шорох и Василиса со своего места наклонилась в сторону, чтобы увидеть бо́льшую часть приёмной. Она приложила палец к губам и выразительно посмотрела на Юльку. Тихо хлопнула входная дверь.
- Чего? – спросила одними губами Юлька.
Василиса встала и, прячась за дверью подсобки, осторожно выглянула в приёмную.
- Теперь всё в порядке, - сказала она странным голосом, - это Аркадий вышел. Но как-то странно. Озирался, шёл тихо-тихо. И, по-моему, очень обрадовался, что нас нет.
- Да ладно, - махнула рукой Юлька, - придумаешь тоже! Мне вот перед отпуском к маме бы надо съездить. Вот это задача.
- А что тут невыполнимого? – вернулась к разговору Василиса, - маму навестить.
- Да я давно не была у неё. Понимаешь, мне уж тридцатник в следующем году, а в деревне свои взгляды на жизнь. По их меркам, я должна давно быть замужем и с детьми. Ну, или хоть с мужем. Начнут сейчас. «Никто замуж не берёт» «Неприлично одной куковать в Москве в таком возрасте» Ну и в этом духе.
- Да в каком веке они живут? – подняла брови Василиса.
- В деревне они живут, милая моя. Там всё равно какой век, порядки свои.
- Так, вроде, и не в деревне. Ты же говорила, это город какой-то.
- Всё одно – деревня! – констатировала Юлька, вставая, - иди, я чашки помою.
Василиса подошла к своему столу, к компьютеру. Из-за двери начальственного кабинета раздавался невнятный разговор. Надо же, Аркадий Иванович вернулся, да не один, а они не заметили, как.
«Вот почему Юлька кидается на каждого посетителя, - думала Васька, стуча по клавиатуре, - такая самоуверенная, яркая, а мнение далёких знакомых и маминых соседей её очень даже волнует. Даже ехать боится».