Оноре Бальзак – Мелкие неприятности супружеской жизни (страница 85)
Теперь Каролина ищет способ вернуть себе любовь мужа! Она целые дни сидит дома в одиночестве и дает волю своему воображению. Она бродит по комнатам, подходит к окну и надолго замирает перед ним, глядя на улицу и ничего не видя; среди своих этажерок с безделушками, в своих роскошно обставленных покоях она чувствует себя как в пустыне.
Между тем все в Париже, кроме тех, кто обитает в собственном особняке, стоящем между двором и садом, живут впритирку друг к другу. На каждом этаже напротив одной супружеской четы проживает другая. Каждый наблюдает за жизнью соседей, сколько душе угодно. Тут царит повинность взаимного изучения, право осмотра[618], распространяющееся на всех и каждого. Допустим, утром вы поднялись рано, а служанка соседа напротив занялась уборкой квартиры и вывесила ковры за окно: благодаря этому вы угадываете бесконечное множество деталей из жизни соседа, но и сосед знает не меньше о вашей жизни. Поэтому через какое-то время оказывается, что вам известны все привычки соседки напротив, хорошенькой, старой или молодой, кокетливой или добродетельной, известны капризы фата и ухищрения старого холостяка, известно, какого цвета у них мебель и какой масти кот у жильца третьего или четвертого этажа. Все здесь улика и источник для догадок. Гризетка с пятого этажа обнаруживает – правда, подобно целомудренной Сусанне, с опозданием, – что на нее с восторгом наставил бинокль чиновник с жалованьем тысяча восемьсот франков в год, старый греховодник, охочий до дармовых зрелищ[619]. Со своей стороны, юноша, служащий сверх штата, предстает перед старой богомолкой во всем блеске своих девятнадцати лет и во всей неприкрытой красе человека, занятого бритьем бороды. Наблюдательность не знает покоя, а вот осторожности случается задремать. Занавески далеко не всегда задергиваются вовремя. В сумерках женщина подходит к окну, чтобы вдеть нитку в иголку, а сосед из дома напротив любуется рафаэлевской головкой и находит ее достойной себя, национального гвардейца, который так хорош в карауле. Пройдитесь по площади Сен-Жорж[620], и если вы умеете смотреть, то сможете разгадать секреты по меньшей мере трех хорошеньких женщин. О священная частная жизнь, где ты? Париж – город, который является полуобнаженным в любое время дня и ночи, город распутный и бесстыдный по преимуществу. Здесь невинность может сохранить только тот, у кого есть сто тысяч франков годового дохода. Добродетель здесь обходится дороже порока[621].
Каролина посматривает порой сквозь муслиновую занавеску, которая надежно укрывает ее покои от жителей шестиэтажного дома напротив, и в конце концов обнаруживает там юную чету, вкушающую услады медового месяца: молодожены недавно поселились на втором этаже как раз напротив Каролининых окон. Наблюдения лишают Каролину покоя. Соседи напротив рано закрывают ставни и поздно их открывают. Однажды, случайно встав в восемь утра, Каролина видит горничную, приготовляющую ванну и прелестное дезабилье для хозяйки. Каролина вздыхает. Она уподобляется охотнику, подстерегающему добычу: ей удается увидеть молодую женщину, сияющую от счастья. Наконец, после долгой слежки за очаровательной четой, она видит, как муж и жена открывают окно и, чуть прижавшись друг к другу, дышат вечерней прохладой. С Каролиной случается нервический припадок, когда однажды вечером напротив забывают закрыть ставни: сквозь занавески она видит, как две тени за окном вступают в схватку, сплетаются в фантасмагорические узоры, то ли необъяснимые, то ли слишком хорошо объяснимые. Частенько молодая женщина сидит одна, погруженная в меланхолические мечтания, и ожидает супруга; заслышав стук лошадиных копыт или колес кабриолета, она вскакивает с дивана, и можно угадать, что она восклицает: «Это он!..»
«Как же они любят друг друга!» – думает Каролина.
Разыгравшиеся нервы внушают Каролине чрезвычайно хитроумный план: она решает использовать чужое семейное счастье как средство подстегнуть чувства Адольфа. Мысль довольно порочная, мысль старика, который хочет соблазнить маленькую девочку непристойными гравюрами и амурами; однако цель Каролины оправдывает любые средства!
– Адольф, – говорит она ему однажды, – у нас напротив живет прелестная брюнетка…
– Да, – отвечает Адольф, – я ее знаю. Это приятельница госпожи де Фиштаминель, госпожа Фуллепуэнт, жена маклера; он очаровательный человек, добряк и без ума от своей жены! Вообрази: его кабинет, контора, касса – все выходят во двор, а парадные покои отданы супруге. Не знаю четы более счастливой. Фуллепуэнт повсюду хвастает своим счастьем, даже на бирже; всем уже надоело его слушать.
– Ну так сделай одолжение, представь меня господину и госпоже Фуллепуэнт! Право, я бы с радостью узнала, как она ухитряется внушать мужу такую страстную любовь… Они давно женаты?
– В точности столько, сколько и мы: пять лет…
– Адольф, миленький, я умираю от желания с ней познакомиться. Сведи нас. А кто лучше: она или я?
– Право, встреть я вас обеих на балу в Опере и не будь ты моей женой, я бы не знал, кого выбрать…
– Ты сегодня очень мил. Не забудь в субботу пригласить их к обеду.
– Приглашу сегодня же вечером. Мы с Фуллепуэнтом постоянно встречаемся на бирже.
«В конце концов, – думает Каролина, – должна же эта женщина объяснить мне, как она этого добивается».
Каролина продолжает наблюдения. Около трех часов пополудни она смотрит сквозь цветочную рощицу в жардиньерке на окне и восклицает: «Сущие голубки!..»
В субботу Каролина приглашает к обеду господина и госпожу Дешар, почтенного господина де Фиштаминеля – одним словом, самых добродетельных супругов из своего окружения. Каролина во всеоружии: она заказала самый изысканный обед, достала из шкафов самую роскошную посуду; ведь она готовится принять идеальную женщину.
– Вот увидите, дорогая моя, – говорит она госпоже Дешар в ту минуту, когда женщины обычно молча оглядывают одна другую, – наши соседи напротив – это прелестнейшая в мире супружеская чета: он белокурый юноша бесконечного обаяния, а какие манеры… лицом вылитый лорд Байрон, настоящий Дон Жуан, но верен жене! он от нее без ума. Жена очаровательна и открыла способ быть любимой вечно; может быть, пример этой четы возвратит мне счастье; Адольф посмотрит на них, устыдится и…
Слуга объявляет: «Господин и госпожа Фуллепуэнт».
Госпожа Фуллепуэнт, хорошенькая брюнетка, настоящая парижанка, гибкая, стройная, одетая восхитительно, бросающая пылкие взгляды из-под полуопущенных длинных ресниц, усаживается на диван. За этой парижской андалузкой следует, тяжело ступая, упитанный господин с редкими седыми волосами: обрюзглое лицо и отвислое брюхо сатира, лоснящийся череп, лицемерная и сладострастная улыбка, играющая на пухлых губах, – все обличает в нем истинного философа. Каролина смотрит на этого господина с удивлением.
– Господин Фуллепуэнт, милая, – представляет ей Адольф почтенного старца.
– Я счастлива, сударыня, – говорит Каролина с самым любезным видом, – что вы пришли с вашим свекром (все присутствующие обращаются в слух); но, надеюсь, и ваш муж…
– Сударыня…
Присутствующие переглядываются, а затем смотрят на Адольфа; он имеет вид удивленный и довольно глупый; если бы перед Каролиной, как в театре, внезапно разверзся люк, он бы с радостью сбросил ее туда.
– Вот мой муж, господин Фуллепуэнт, – говорит госпожа Фуллепуэнт.
Каролина багровеет, понимая, во что она
– А вы говорили: юный, белокурый… – шепчет госпожа Дешар.
Госпожа Фуллепуэнт, женщина умная, бестрепетно смотрит на потолок.
Месяц спустя госпожа Фуллепуэнт и Каролина становятся лучшими подругами. Адольф, занятый исключительно госпожой де Фиштаминель, не обращает никакого внимания на эту опасную дружбу, и напрасно, ибо, имейте в виду:
По прошествии некоторого времени, продолжительность которого зависит от твердости нравственных правил Каролины, она начинает чахнуть; видя, как она растянулась на диване, словно змея под лучами солнца, Адольф из вежливости осведомляется:
– Что с тобой, милая? чего бы тебе хотелось?
– Мне бы хотелось умереть!
– Превосходное желание, и какое веселое…
– Смерть меня не пугает, но страдания…
– Иначе говоря, ты страдаешь по моей вине!.. Вот что такое женщины!
Адольф меряет шагами гостиную и недовольно ворчит, но вдруг замолкает, заметив, что Каролина утирает своим расшитым носовым платочком весьма художественно текущие слезы.
– Ты больна?
– Я нездорова. (Пауза.) Я хочу только одного – знать, смогу ли я дожить до свадьбы моей доченьки; ведь теперь я понимаю, что значат эти слова, которых не понять юным существам:
– У тебя что-то болит?
– Друг мой, у меня ничего не болит; я прекрасно себя чувствую и ни в чем не нуждаюсь. Право, мне уже лучше… Ступайте, оставьте меня.
В первый раз Адольф уходит почти опечаленный.
Проходит неделя; Каролина приказывает слугам не говорить господину ни слова о своем плачевном состоянии: она угасает, то и дело призывает горничную, потому что вот-вот лишится чувств, и постоянно нюхает эфир. В конце концов челядь сообщает господину о супружеском героизме хозяйки; однажды вечером Адольф остается дома после обеда и видит, как его жена осыпает поцелуями маленькую Мари.