Ольвия Фил – Шепот судьбы (страница 6)

– А я долго наблюдала, – пожала плечами я, пряча улыбку.

Он взъерошил мне волосы, как обычно делал, когда не знал, как похвалить. Суровый он у меня.

– Почему ты сказал, что зелье будет готово послезавтра? Мы же можем занести его хоть сегодня.

– Тогда придётся ночевать в городе. А я туда не собираюсь. Да и завтра дела – надо в деревню у озера съездить.

– Тогда я отнесу. Он же видел меня с тобой, примет.

Он прищурился. Скептически.

– Справишься?

– Донести одну маленькую бутылочку и получить за неё деньги? Да это проще, чем спорить с тобой!

Он почесал затылок, вздохнул, но кивнул.

– Хорошо. Только сначала деньги, потом зелье. Два раза в день – по маленькой ложке. А я сам навещу его через пару дней, проверю, как идёт дело. Поняла?

– Поняла, – кивнула я. И на душе почему-то стало теплее. Может, потому что он доверил мне что-то важное. А может… просто потому, что я наконец почувствовала себя нужной.

Глава 5

Маркесс. Утро.

Едва торговец открыл дверь, с лицом обиженного судьбой человека и сходу начал требовать настойку, будто я ему что-то задолжала. Понятно, клиент в панике – сын помирает, – но мне-то что с того, если вместо слов благодарности он суёт мне в лицо грязные обвинения?

Я, между прочим, добрая. Но у меня терпение не резиновое. Поэтому предложила ему два варианта – как в лавке: хочешь с чеком, хочешь без. Либо он сначала платит и получает подробнейшую инструкцию по применению, либо – без разговоров, но тогда пусть сам объясняет себе, почему вместо лечения сыну стало хуже. Он заплатил. И правильно сделал. Потому что травы были непростые, и настойка – тоже.

Я поднялась наверх, в спальню. Там – мальчишка, худой, серый, с глазами в потолок. Страшно. Напоила его ложкой с руки, как ребёнка. И сидела рядом, молча, держа за ладонь, пока дыхание его не стало тише. Мне показалось, он стал живее. Или мне просто очень хотелось в это верить.

– Говорят, в город Советник едет, – услужливо сообщила мне служанка, перемывавшая тряпкой пол, как будто вытирала оттуда чужую беду. Та ещё болтушка, к слову. Следить за сыном хозяина ей поручили – и за мной в придачу, на всякий случай.

– Что ж ему тут делать-то? – отозвалась я как могла безразлично, хотя имя этого… Советника каждый раз, как нож по стеклу. Алекс ди Фэрроуинд. Слишком много жизней он уже перекроил. Особенно – одну. Очень мне близкую.

– Проездом он, – объяснила девушка с видом великого посвящённого. – Через нашу площадь проедет. В столицу возвращается.

Она вздохнула. Так сладко, как будто вот прямо сейчас он её замуж возьмёт. А меня передёрнуло. Нет, Габриэлла никогда с ним не встречалась. Но он был тем, кого ей выбрали. Кто разрушил всё. Не любовь, не несчастье, а просто… имя. Лицо, которое я должна была бы знать.

Я попрощалась с торговцем и, будто марионетку за ниточку дёрнули, пошла к площади. Уже набрался народ, крики, флаги, дети на плечах у отцов. Я отошла в тень, к стене. Пусть не растопчут, если начнётся.

И тут – запах. Розы. Цветочница проходила мимо, и этот проклятый запах ударил прямо в голову. Как по щелчку. Перед глазами – он. Алексей. На колене. Букет в руке, в другой – коробочка с кольцом. Классика. Банально до зубной боли, но тогда… Господи, как я была счастлива.

Я стиснула зубы, чтобы не разрыдаться, спрятала лицо в капюшоне. Люди шли, голоса сливались в одну реку звуков. Он едет. Где-то в животе всё сжалось, в пальцах закололо. Сердце билось так, будто хотело выскочить. Мне хотелось убежать. Но я осталась.

Цокот копыт. Всё ближе. Быстрее. Он спешил. Конечно. Всегда спешил – через судьбы, через чувства, через людей. Я замерла, смотрела на поворот улицы, будто оттуда должен был появиться сам дьявол.

– Господин Советник! – выкрик, и толпа ахнула.

Он вылетел, как буря. Молодой, растрёпанный, на белом жеребце, лицо перекошено от чего-то, чего я не поняла сразу. Он сдерживал коня, но рвался вперёд. А я?

Я согнулась пополам, ладонью вцепилась в каменную стену. Тело охватил жар, будто меня швырнули в костёр. Я развернулась и пошла прочь. На ватных ногах, с шумом в ушах. Всё вокруг исчезло. Остался только он.

Я успела лишь мельком взглянуть. Немного другие черты. Кожа темнее, волосы отдают бронзой. Но глаза…

Господи, глаза остались те же. Карие. С тем самым зелёным бликом, который невозможно спутать. Ни с чьим.

Я бы узнала их даже в аду.

Это были глаза Алексея.

И это были последние глаза, которые я видела перед смертью.

Глава 6

Следующее утро. Хижина Дамьена.

– Уверена, что не хочешь пойти? – снова спросил Дамьен. Уже, наверное, в пятый раз. Или в седьмой. Он не настаивал, но всё равно спрашивал.

Я молча качнула головой, не поднимая взгляда от деревянной чаши в руках. Где-то в глубине души скреблась вина – тупая, тяжёлая. Не за то, что отказалась идти, нет. За то, что продолжаю молчать. Врать. Жить рядом с человеком, которому обязана, и при этом носить внутри себя слишком много несказанного.

Он вздохнул – как-то сдержанно, коротко, по-мужски, – и сказал:

– Ладно. Поищу ещё работу. Могу вернуться поздно. Не жди, ужинай сама и ложись. Хорошо?

Я выдавила из себя улыбку – ту, которую учишься носить в критические моменты жизни, как маску, не жмущую, но и не родную – и проводила его до двери.

А потом осталась наедине с домом и собственными мыслями.

Рутина – мой щит, мой пыльный спасатель. Протереть пол, вымыть посуду, перебрать травы, проверить настойки. Механические действия, в которых душа вроде как отдыхает. Но только вроде. Сегодня ничего не помогало.

Потому что перед глазами снова и снова возникал он.

Главный Советник.

Этот мужчина, который появился на площади, как раскат грома – и так же резко исчез. Я видела его секунду. Одну. Но хватило. Мне – хватило.

Он был похож. Пугающе. Больно. Слишком.

И одновременно не он. Чужой. И всё же – такой до боли знакомый. Как сны, в которых ты видишь любимого человека, а он смотрит сквозь тебя, будто ты воздух.

Я сидела у окна, прижимая к груди подол фартука, и пыталась разложить его на черты. Характер. Жесты. Пластика. Не лицо – оно другое. А вот осанка, взгляд, манера держать поводья… И то, как он повернул голову, когда кто-то окликнул его по имени. Эта резкость – её не спутаешь.

Гордый. Самоуверенный. Да, конечно. Ещё бы – пост Главного Советника сам себя не займёт. Но… он не был холодным. Он был собранным. Как человек, у которого под кожей – броня. Но не лёд.

В нём читалась сила. Не грубая – внутренняя. Та, что не нуждается в крике. Та, что заставляет слушать с полуслова. И всё же… я видела его вблизи. Не этого мужчину – Алексея. Моего Алексея. Который когда-то опустился на колено и протянул мне коробочку с кольцом и букет роз – банально, по-женски прекрасно, и тогда мне казалось, что я счастливее всех на свете.

Мне казалось…

Я провела рукой по щеке – горячо. Конечно. Слёзы. Они всё равно вырываются, когда думаешь о нём.

И о малыше.

Нерождённом. Непришедшем в этот мир. Невидимом и таким живым для меня.

Я хотела устроить сюрприз. Через неделю должна была быть годовщина. Я представляла, как скажу ему за ужином – спокойно, нежно, с этой своей лёгкой улыбкой: «Нас скоро будет трое». Он обнимет. Поцелует. Скажет что-то глупое и трогательное. Я это так ясно видела…

А потом – конец.

Конец всему. Нам. Мечтам. Будущему.

Я зажала рот ладонью, чтобы не разрыдаться в голос.

Нет. Стоп. Хватит.

Никаких «а если бы». Никаких «что было бы, если». Есть только настоящее. Новый город. Новая я. Стараюсь держаться. Жить. Дышать.

А он…

Кем бы он ни был, этот Советник, – если судьба решит столкнуть нас снова, я отвернусь. Уйду. Спрячусь.

Потому что больше – не вынесу.

Не вынесу этих глаз. Этих карих глаз с легкой зеленью, которые были последним, что я увидела перед смертью. Моей прежней смерти.

И, может быть, началом новой.

***