Олли Улиш – Савелий (страница 2)

Юноша с острым взглядом спросил:

– Поэтому ваши биологические параметры и квоты стабильности регулируются по другим стандартам?

Карина кивнула, оценивая его прямоту.

– Все верно. Допустимые границы моих показателей шире. В них заложена возможность для большей амплитуды. Но, – она подняла палец, предвосхищая следующий вопрос, – в моем профиле нет и не может быть параметров, связанных с агрессией, гневом или тягой к разрушению. Мои «отклонения» лежат в другой плоскости: избыточная рефлексия, повышенная чувствительность к сенсорным впечатлениям, склонность к меланхолии. Это топливо для творчества, а не для мятежа.

Последний вопрос прозвучал от хрупкой на вид школьницы, которая до сих пор не решалась говорить:

– А у вас есть семья?

На мгновение Карина замерла. Легкая тень скользнула по ее лицу, настолько быстро, что можно было принять это за игру света от картин.

– Нет, – ответила она честно. – Семьи у меня нет. Творческому человеку… сложнее найти идеальное совпадение по параметрам в банке генетических и психологических пар. Кроме того, моя работа настолько поглощает меня, что я, признаться, не готова тратить достаточное количество времени на бытовые семейные ритуалы, которые требуют времени в расписании.

Она увидела, как в глазах девочки мелькнуло что-то похожее на разочарование, и поспешила добавить, смягчая голос:

– Но когда-нибудь… я над этим задумаюсь. Это действительно важная часть человеческой жизни. Даже нашей, новой. Возможно, именно такая.

Зал замер. Экскурсия была окончена. Белая стена позади «Рождения Хаоса» снова раздвинулась, пропуская обратно в мир Успокаивающей Геометрии и Фонового Гула. Но что-то в воздухе изменилось. Дети выходили по одному, оглядываясь на яркую брошь Карины и на ту, последнюю картину, которая еще долго будет гореть в их памяти тревожным и прекрасным сном.

Глава 3

После экскурсии, когда последний школьник растворился в плавных линиях коридора, браслет на запястье Карины мягко вибрировал. На голографическом дисплее возникло короткое сообщение:

«Анна. Всё по плану. 12:00. Жду. Моя жизнь стала слишком правильной без твоего цветного пятна.»

Карина улыбнулась, уголками губ. Это был редкий, настоящий знак дружбы в мире, где общение часто было частью социального аудита.

Она зашла в электропоезд, скользящий по рельсам на втором транспортном ярусе. За полчаса станция «Сигма-7» с ее музейной тишиной сменилась сектором «Дельта-3» – зоной жилых кластеров. Здесь особняки, хоть и следовали принципам Успокаивающей Геометрии, имели больше вариаций: чуть больше зелени в вертикальных фитостенах, чуть индивидуальнее форма окон.

Дом Анны был именно таким – уютным семейным гнездом, воплощением одобренного благополучия. Во дворе, под наблюдением няни-андроида с нейтральным ликом, двое дочерей подруги: Лея и Арина в точных копиях взрослой формы плавно повторяли асаны утренней йоги. Их движения были безупречно синхронны.

Анна ждала на пороге. Ее темно-синий деловой костюм был безупречен, волосы убраны в строгую, но элегантную волну. Она была живым воплощением успеха Системы: начальник отдела перспективных разработок корпорации «Генезис». И все же в ее глазах, когда она обняла Карину на секунду, мелькнуло что-то теплое, неподдельное.

– Проходи, – Анна провела подругу в дом, в гостиную с панорамным окном во двор.

Они селись в мягкие кресла-коконы. Вид на детей, выполняющих очередное плавное скручивание, был похож на живую картину гармонии.

– Давно не виделись, – начала Карина, откидываясь на спинку.

– Оказывается, начальнику отдела перспективных разработок и художнице, чей график зависит от вдохновения, а не от производственного цикла, сложно найти пересечение свободных окон в расписании, – с легкой иронией констатировала Анна.

– Именно поэтому мы чаще всего пересекаемся на открытиях моих выставок, – согласилась Карина. – Ты мой самый стабильный поклонник.

– И критик, – парировала Анна. – Как продвигается работа над новыми шедеврами? «Рождение Хаоса» уже месяц не сходит с первых полос внутристанционных новостей. От тебя ждут продолжения.

Карина вздохнула, и в этом вздохе впервые за сегодня прозвучала усталость, не физическая, а какая-то внутренняя.

– Пока – творческий тупик, – призналась она тихо. – Мне кажется, я выплеснула в тот цикл картин все живое, что было у меня внутри. Теперь там… тишина. Белый шум. Соответствующий требованиям Гармонии.

Анна смотрела на нее внимательно, по-деловому, но без осуждения.

– Я помню тот момент, когда впервые увидела твою работу. Это была та самая сборная выставка молодых художников.

– Да, – оживилась Карина. – Я тогда стояла в стороне и наблюдала за деловой женщиной в идеальном костюме, которая пялилась на мою «Балерину» целых полчаса. Кто бы мог подумать, что тебя трогает такое архаичное искусство?

Анна хмыкнула.

– Просто первое впечатление обо мне всегда оказывается ошибочным. Все видят логику, расчет, эффективность.

– Да уж, – усмехнулась Карина. – Если бы я не знала тебя, решила бы, что ты – идеальное изобретение собственного концерна. Запрограммированное на успех.

– Кстати, о моем концерне, – Анна, будто только что вспомнив, протянула Карине тонкий голографический буклет. На его обложке парила абстрактная, плавно меняющая форму фигура из света. «СИМБИОТ-10. Гармония в диалоге».

– Наша новейшая разработка, – голос Анны приобрел профессиональные, ровные интонации. – Этап финального полевого тестирования. Идеальный андроид-компаньон. Он сканирует психологический и биологический профиль клиента, считывает параметры в реальном времени и адаптируется, чтобы стать идеальным собеседником, партнером, отражением. Для тех, кто ценит время и эффективность, но испытывает санкционированную потребность в… нестандартном общении.

Карина пролистывала невесомые страницы буклета, где мелькали изображения андроидов с приятными, ненавязчивыми лицами.

– Звучит так… романтично для продукта корпорации, – пошутила она. – Он будет будить меня ароматом «Амброзии» и желать доброй ночи голосом, подобранным под мое настроение?

– Нет, – Анна покачала головой, ее глаза сверкнули азартом инженера. – Он устроен сложнее. Ты даешь ему изначальный базовый запрос – «компаньон для вечерних дискуссий», «собеседник для анализа художественных образов», даже «объект для эмоциональной проекции» – и он подстраивает под него все свои модули: темы для разговоров, манеру речи, частоту появления, даже мимику. Мы тестировали его на фокус-группах со стандартными биологическими параметрами. Результаты превзошли ожидания: уровень удовлетворенности – 98,7%, рост показателей стабильности у пользователей – на 15%. Но…

Она сделала паузу, глядя прямо на Карину.

– …на творческих профилях, с их расширенными эмоциональными диапазонами и нелинейным мышлением, мы его не испытывали. Нам критически важно оценить его адаптацию в нестандартных, сложных условиях. Смоделировать их в лаборатории невозможно.

Карина отложила буклет, чувствуя, куда клонится разговор.

– И к чему ты ведешь, Анна?

– Я прошу тебя помочь мне, – сказала подруга просто, отбросив профессиональный тон. В ее голосе прозвучала та самая редкая нота – личная просьба. – Возьми один из тестовых экземпляров на две недели. Просто позволь ему быть рядом. Через неделю у меня прием для ключевых инвесторов, и я хочу, чтобы вы приехали вместе. Мне нужно увидеть его в поле, с тобой. Это… проект всей моей жизни, Карина. Он должен быть идеален. А доверять в таком деле я могу только тебе.

Карина задумалась, ее взгляд ускользнул в окно, к детям, заканчивающим занятие. В ее тихой квартире-мастерской царило уединение, прерываемое лишь визитами курьеров с капсулами и напоминаниями системы. Появление там кого-то, пусть даже искусственного, ощущалось как вторжение в последнее личное пространство.

– Это большая просьба, – наконец сказала она. – Можно я дам ответ завтра? Мне нужно… оценить свои собственные параметры готовности.

– Конечно, – Анна улыбнулась, и в улыбке этой была благодарность и понимание. – И помни, какой бы ты ответ ни дала, это никак не повлияет на наше общение. Ты – мой друг, а не тестовый полигон.

– Знаю, – кивнула Карина, беря голографический буклет и убирая его в сумку. Рядом с эскизами и планшетом он выглядел чужеродным артефактом из другого мира – мира Анны. Мира, где даже человеческое общение можно было оптимизировать, упаковать в идеальную форму и поставить на поток.

Они еще немного поговорили о пустяках, но главная тема висела в воздухе между ними, как незримая, сложная картина, смысл которой Карине только предстояло разгадать.

Глава 4

Утро Карины началось с неожиданной легкости. Она проснулась не от мягкого гула будильника, а чуть раньше, и в ее душе царило спокойное, почти умиротворенное настроение. Возможно, сработала вчерашняя доза «Амброзии», или просто мозг, уставший от творческого тупика, решил взять паузу. Она приняла стандартные капсулы на завтрак, ощутив привычную, безвкусную волну бодрости и ясности, и направилась в мастерскую.

Стоя перед огромным, все еще пустующим холстом, она обдумывала предложение Анны. Мысли текли плавно, без привычного надрыва.

«Пожалуй, отвлечься и пообщаться с роботом Анны не составит труда, – размышляла она, наблюдая, как пылинки танцуют в луче искусственного света. – В конце концов, если что-то пойдет не так, я художник. Я доведу его алгоритмы до сбоя за час. Создам когнитивный диссонанс, который его процессоры не смогут обработать, и просто верну обратно. Может, даже это будет интереснее, чем я представляла вначале. Новый опыт. Новые… ощущения».