Олли Улиш – Невеста хромого льва (страница 4)

Он подошёл к столу, ни на кого не глядя, сел во главе — и только тогда поднял глаза.

Серые. Холодные. Пустые, как зимнее небо.

— Леди, — сказал он. Голос низкий, хрипловатый, без интонаций. — Приветствую вас в Вольфхолле.

— Мы ждали вас, ваша милость, — Маргарет улыбнулась самой ослепительной улыбкой. — Целый час.

— У меня были дела, — герцог взял бокал, который тут же наполнил слуга. — Вы не обязаны были ждать.

— Мы обязаны, — тихо сказала Элинор.

Он посмотрел на неё — впервые за весь вечер. Взгляд скользнул по лицу, задержался на глазах, потом ушёл в сторону.

— Вы леди Морвуд?

— Да. Элинор.

— Надеюсь, дорога не утомила вас.

— Дорога как дорога, — ответила она. — Главное, что мы доехали.

Он кивнул и отвернулся. Больше за ужином он не произнёс ни слова, только пил вино и смотрел в стену. Девушки пытались завести разговор — Сесилия рассказала о погоде, Маргарет о последних столичных новостях, даже Изабель выдавила из себя пару фраз о цветах в саду. Герцог молчал.

Элинор смотрела на него и видела не то, что другие.

Она видела, как его пальцы сжимают трость — побелели костяшки. Как он поставил левую ногу под столом чуть в сторону, чтобы никто не видел, как она неестественно стоит. Как он ни разу не опустил взгляд на свои колени — будто боялся увидеть там то, что уже знал.

Это был не гнев.

Это был стыд.

И почему-то Элинор стало не страшно, а больно. Не за себя — за него.

Когда ужин кончился и герцог поднялся, чтобы уйти, Сесилия пискнула:

— Ваша милость, а когда начнутся испытания?

— Завтра, — ответил он, не оборачиваясь.

И вышел, тяжело ступая, оставляя за собой стук трости: тук-пауза-тук.

В комнате повисла тишина.

— Он страшный, — выдохнула Сесилия. — Не лицом — а внутри. Как будто он уже умер, а ходит.

— Он воин, — жёстко сказала Маргарет. — Воины все такие.

Изабель промолчала. Она смотрела на дверь, за которой скрылся герцог, и на её бледном лице мелькнуло сочувствие смешанное со страхом.

А Элинор сидела и думала о том, что впервые в жизни встретила человека, который был более одинок, чем она.

Только он прятал это за тростью и металлом.

А она — за улыбкой и бабушкиным платьем.

Глава 4. Ужин со львом

Утро в Вольфхолле пахло дымом.

Элинор проснулась оттого, что кто-то возился в камине — там уже потрескивали свежие поленья, разгоняя сырость, которая за ночь пробралась даже под одеяло. Она села на кровати, поёжилась и увидела Молли — та стояла на коленях перед очагом, засовывая в огонь щепки.

— Доброе утро, леди, — служанка обернулась, и веснушки на её лице смешно сморщились. — Вы спали?

— Кажется, да, — Элинор потянулась и почувствовала, как хрустнула шея. — Здесь так тихо. В моём доме по утрам кричат петухи и ругается отец.

— У нас только волки воют по ночам, — Молли поднялась, отряхнула юбку. — Но вы не бойтесь, они далеко, в лесу. Я принесла воду для умывания и горячие булочки. Герцог не завтракает с гостями, так что вы можете есть в комнате.

— Почему не завтракает?

Молли замялась, поправила передник.

— Он вообще редко ест с кем-то. Предпочитает один. Говорят, не хочет, чтобы смотрели, как он… ну…

— Как он ест? — Элинор нахмурилась.

— Как он сидит. Как он встаёт. Видели, когда его лицо искажается от боли в ноге. — Молли вздохнула. — Простите, леди, нельзя мне болтать лишнего. Реджинальд убьёт.

— Я никому не скажу, — пообещала Элинор.

Она умылась ледяной водой, надела бабушкино платье (синее, выцветшее, но ещё приличное) и съела две булочки с мёдом, пока Молли расчёсывала её волосы. Гребень то и дело цеплялся за колтуны, и Элинор морщилась, но молчала — терпеть боль она умела с детства.

— Сегодня ужин в большой столовой, — сказала Молли, заплетая косу. — И герцог обещал быть вовремя. Реджинальд сказал, что его милость даже велел зажечь все канделябры.

— Все? — удивилась Элинор.

— Все. Это большая честь. Обычно их зажигают только на праздники или когда приезжает король.

«А сейчас приехали мы», — подумала Элинор. Девушки, которые нужны герцогу, как собаке пятая нога. И всё же он зажигает свечи. Может, он не такой чёрствый, как кажется?

В коридоре она столкнулась с Сесилией. Та была в розовом — опять в том самом тесном платье, которое явно шили на другую фигуру. Кружево на правом рукаве болталось.

— Ой, Элинор! — Сесилия всплеснула руками. — Помогите, пожалуйста! Я порвала, когда застёгивала брошь, теперь вообще ужас выгляжу!

— Дайте сюда, — Элинор достала из кармана маленькую булавку (мать сунула на дорогу, сказав: «Всё пригодится»). Она аккуратно подколола кружево, так что дырка стала почти незаметной. — Вот. Если не присматриваться, не видно.

— Вы волшебница! — Сесилия чмокнула её в щёку.

Из-за угла вышла Маргарет. Она остановилась, сложила руки на груди и окинула их долгим насмешливым взглядом.

— Очаровательная картина, — протянула она. — Леди Морвуд прислуживает леди Сесилии как заправская горничная. Может, мне тоже обратиться к вам? У меня, кажется, лопнула нитка на подоле.

— Обращайтесь, — спокойно ответила Элинор. — Только я беру плату. Один серебряный шиллинг за стежок.

Маргарет скривилась, будто укусила лимон.

— У вас есть шиллинг? — спросила Сесилия, когда Маргарет ушла, громко стуча каблуками.

— Нет, — призналась Элинор. — Поэтому я и предложила такую цену. Она подумает, стоит дальше говорить свои гнусности.

Сесилия захихикала, но тут же осеклась — в конце коридора показалась Изабель. Серая, бесшумная, как тень. Она кивнула Элинор и пошла дальше, даже не взглянув на Сесилию.

— Странная она, — прошептала та. — Вы заметили, что у неё на пальце? Чёрный камень. Это же опал? Нет, опал светлый. Может, чёрный алмаз?

— Не знаю, — ответила Элинор. — И знать не хочу. У каждого свои тайны.

— А у вас есть тайны, леди Морвуд? — раздался голос за спиной.

Элинор обернулась. Перед ней стояла невысокая женщина в тёмно-сером платье, с чётками на поясе и бледным, каким-то прозрачным лицом. Анна — пятая претендентка, которая прибыла ночью, когда все уже спали.

— Леди Анна, — кивнула Элинор. — Приятно познакомиться. У меня нет тайн. Только долги и старое платье.

Анна улыбнулась — тонко, безрадостно.

— Долги — не тайна. Тайна — это то, что человек носит в сердце. Например, зачем вы здесь?

— Затем же, что и вы, — сухо ответила Элинор. — Мечтаю стать герцогиней.

— Или спасти семью, — тихо сказала Анна. — А может сбежать от прошлого. И забыть того, кого любила.