Оллард Бибер – Привидения в доме на Дорнкрацштрассе (страница 44)

– Отчаянный однако тип…

Катрин повела плечами.

– Я бы добавила – нахальный тип. Я порекомендовала Кузьме немедленно обратиться в полицию и не сметь вступать в контакт с убийцей.

– И что же ответил Кузьма?

– Заверил, что сделает это немедленно.

Макс ухмыльнулся:

– Не думаю, что он скоро побежит в полицию.

– Почему?

– Ему действительно повезло столкнуться с убийцей, и теперь он снова подумал о мифическом канделябре, которым, возможно, завладел Шмелев. Он попытается вынюхать, так ли это.

Катрин испуганно воскликнула:

– Шмелев убьет его!

– Да, если Кузьма будет неосторожен. Но на его стороне есть преимущество – он теперь знает убийцу, а тот его никогда не видел. Не так ли?

Катрин задумалась. А ведь верно – ситуация вокруг убийцы крайне запутанная. Он ведь совсем не представляет, кого и за что убил и с кем убитый был связан. Фактически сейчас убийца подобен ослепленному зверю. Но ослепленный зверь продолжает быть опасным. Сказала:

– Все так. Будем надеяться на лучшее. Помочь ему мы все равно не можем.

– Верно, Катрин. Предоставим Кузьме Спицыну возможность проявить себя, – Макс улыбнулся и добавил. – И тем самым отблагодарить инспектора Брунса за подаренную свободу.

Помощница пожала плечами, явно не разделяя оптимизм шефа, и упавшим голосом сказала:

– Думаю, он еще раз выйдет на связь…

40

Пока Эрнест Шмелев демонстрировал работнику превосходный серебряный портсигар старинной работы, в лавку тихонько вошел новый посетитель и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, начал рассматривать «всяческую старину» за стеклом прилавка. Одновременно он пытался ловить обрывки слов из разговора Эрнеста с работником. Это был Кузьма Спицын. Воротник курточки Кузьмы, как всегда, был наставлен, а козырек бейсболки скрывал его бегающие глазки. К счастью, ни клиент, ни работник не обратили никакого внимания на нового посетителя: оба были увлечены происходящим торгом.

После того как Кузьма обнаружил «нового жильца» в витькиной квартире и поднял с пола старинную запонку, он уже не сомневался, что убийца Землянина завладел кое-чем из дома на Дорнкрацштрассе и с этого живет здесь в Москве. Еще в Висбадене Катрин Бергер говорила, что убийца наркоман. И теперь Кузьме стало понятно, что тот будет потихоньку сбывать захваченное из коллекции прадеда, чтобы удовлетворять пагубную страсть. Кузьма продолжал думать о канделябре. Не исключено, что и канделябр у убийцы… И вполне возможно, что убийца его еще не сбыл. Это предстояло выяснить. Кузьма Спицын установил слежку за Эрнестом Шмелевым…

На этот раз – понял Кузьма – Шмелев сбыл серебряный портсигар. Запихивая деньги в карман, Шмелев направился к выходу. Кузьма отвернулся и, когда дверь за Шмелевым закрылась, двинулся вслед за ним. Работник, только сейчас обративший на Кузьму внимание, спросил:

– Интересуетесь чем-нибудь конкретным?

– Спасибо, я уже все посмотрел, – ответил Кузьма и, немного поколебавшись, спросил. – Простите, как фамилия клиента, которого вы только что обслужили?

– Почему интересуетесь?

– Мне показалось, что я его где-то видел. Возможно, в другой антикварной лавке… По-моему, он часто предлагает антиквариат…

Работник пожал плечами.

– Не знаю. У нас он впервые, – потом взял в руки корешок квитанции и прочел. – Виктор Землянский. Он живет на Проспекте мира.

Кузьма вздрогнул – еще бы ему не знать, где живет, точнее жил, Витька. Он промолчал и развернулся в сторону выхода.

– Не знаете такого? – бросил вслед работник.

Кузьма пробурчал что-то невнятное и быстро покинул помещение. Он еще успел заметить спину удаляющегося убийцы Землянина и поспешил за ним. Шмелев шел теперь быстрым шагом, и Кузьма едва поспевал за ним, стараясь не привлекать внимания к собственной персоне. К счастью, скоро Шмелев притормозил, так как, видимо, достиг цели. Так решил Кузьма и оказался прав. Шмелев подошел к группе людей и молча поприветствовал каждого – кого-то он просто похлопал по плечу, с кем-то стукнулся ладонями. Кузьма притаился за рекламным щитом и продолжал наблюдать. Ему уже было понятно, что это за люди. По стеклянным взглядам некоторых из них Кузьма понял, что это наркоманы и что Шмелев с этого момента в своей стихии. Здесь он и спустит денежки, полученные в антикварной лавке. Можно отправляться домой. Сегодня Шмелев не займется сбытом новых изделий из коллекции прадеда. Если что-то еще есть, то все это в квартире на Проспекте мира и надо торопиться туда, чтобы не пропустить момент, когда Шмелев снова соберется в антикварную лавку. Вдруг посчастливится узнать, есть ли у Шмелева канделябр. А если есть? Как тогда его отобрать у убийцы? Не привлекать же для этого полицию…

***

Весь вечер Кузьма прислушивался и приглядывался. Один раз даже открыл дверь и вышел на площадку. Все было тихо. Пожалуй, Шмелев сегодня не вернется в квартиру… Он получил очередную дозу и блаженствует в привычной для него компании… Можно отправляться спать.

Кузьма проснулся рано и почувствовал, что ощущение непонятной тревоги распирает его изнутри. С чего бы это? Он сходил в кухню и там нервно выпил залпом стакан воды. Походил немного по квартире. Тревожность не уходила, она требовала от Кузьмы неких действий. Он еще не понимал, каких. Зачем-то подошел к двери и прислушался. Все тихо. Прильнул к глазку. Что за черт? Когда глаз настроился на полумрак площадки, Кузьма вдруг обнаружил, что дверь квартиры Землянина приоткрыта. Вот это новость! Что делать? Выйти на площадку? Опасно… А не выйти? Тогда можно упустить единственный шанс…

Он все же решился. Тихонько приоткрыл свою дверь и выскользнул на площадку. Без обуви, в одних носках Кузьма бесшумно подкрался к двери квартиры Землянина. Прислушался – тихо. С замиранием сердца заглянул за дверь. Тщедушный рыжий малый в прихожей что-то запихивал в старую потертую сумку. Кузьма узнал ее. Это была витькина сумка, в которой тот носил в приемный ларек пустые бутылки. Так это что? Ограбление? А где же Шмелев? Взгляд Кузьмы скользнул мимо малого и проник через открытую дверь комнаты. На полу – ошибиться он не мог – лежало распростертое тело человека. Совсем как в ту злополучную ночь в доме на Дорнкрацштрассе. Озноб пробежал по спине Кузьмы. Страшная догадка пронзила мозг. Взгляд снова устремился на руки рыжего. Возможно ли такое? В правой руке малого сверкнул канделябр и скрылся в утробе старой витькиной сумки. Еще секунда, и вот уже левая рука рыжего закрыла замок-молнию…

Возможно ли это, чтобы императорский канделябр из коллекции прадеда исчез из жизни его наследника таким тривиальным образом? Кузьму уже сотрясал неукротимый гнев. Сейчас он ворвется туда и положит конец этой несправедливости… А если он и его ножичком? Ведь справился же он со Шмелевым. Времени для раздумий не было. «Яблоко от яблони…» – говорила прабабка Аграфена. Ведь он потомок фабриканта Севрюгина…

Кузьма ворвался в прихожую и вцепился в сумку, которую рыжий, собираясь покинуть квартиру, уже взял в правую руку. При этом наследник русского фабриканта издал громкий звук, подобный боевому кличу индейцев. От неожиданности рыжий выпустил сумку и отскочил в сторону. Кузьма продолжал рычать и наступать на тщедушного. Он уже заметил, что никакого ножичка у того нет, а страх перекосил его лицо. Это придало Кузьме уверенности и решило исход стычки. Тщедушный выскочил на площадку и, не теряя времени на вызов лифта, бросился по лестнице вниз.

Не выпуская из руки сумку и тяжело дыша, Кузьма осторожно прошел в комнату. Сомнений не было: на полу лежал мужчина, которого он вчера видел в антикварной лавке. Он, несомненно, был похож на Витьку и, странным образом, закончил жизнь так же, как Витька. Даже его последняя прижизненная поза повторила позу Землянина, распростертого в ту ночь в том проклятом доме. Кузьма вышел на площадку, прикрыл плечом дверь витькиной квартиры и, озираясь по сторонам, вернулся к себе. Он выпил стакан водки и принялся обдумывать, что ему делать дальше.

Нет, он не будет ставить в известность полицию о том, что произошло в витькиной квартире. Почему он должен это делать? Ведь убит не Витька, а, по большому счету, непонятно кто… И этот человек непонятно как оказался в витькиной квартире… Еще, чего доброго, свяжут с этим убийством его, Кузьму Спицына. Катрин Бергер говорила, что этот Шмелев-Землянский объявлен в международный розыск. Ну и пусть ищут… Через парочку дней кто-нибудь из соседей почувствует запах из витькиной квартиры и позвонит в полицию – и маховик завертится… При чем тут Кузьма Спицын? В розыск его никто не объявлял, он никого не убивал и ничего не крал из этого несчастного дома! Кузьма поел немного консервов из банки и подошел к сумке. Затаив дыхание, расстегнул замок…

Канделябр торчал одним своим подсвечником из вороха тряпья, и Кузьма подумал о необычайной жадности рыжего наркомана. Вот ведь не удовлетворился одним золотым канделябром – напихал в витькину сумку еще каких-то рубашек и свитеров из витькиного же шкафа. От этого надо избавиться! Не ровен час – заглянет полиция, обнаружит у Кузьмы это тряпье и свяжет с ним убийство в квартире Землянина. Он вытащил из сумки канделябр и быстро сунул его под кушетку. Затем, зажав сумку с тряпьем под мышкой, тихонько выскользнул на площадку и спустил проклятую сумку в мусоропровод. Вернувшись в квартиру и отдышавшись, Кузьма достал из-под кушетки канделябр.