Оллард Бибер – Привидения в доме на Дорнкрацштрассе (страница 14)

– Вы, Катрин, сделали невероятное. Не ваша вина, что зерно завидного усердия не упало в благодатную почву. Будем считать дело законченным. Не будем больше возвращаться к этой теме. Задача всплыла как побочная, не соответствующая профилю моего агентства. Я безумно рад, что все это уже позади, и в то же время я получил личное удовлетворение.

Она тихо рассмеялась.

– Согласна, господин Вундерлих. Хотелось бы верить, что ваша личная удовлетворенность этим ограничится.

– Что вы имеете в виду?

– Часть этой истории здесь, в Германии, где вы как рыба в воде. Соблазн сохраняется. А мой успех в России объясняется счастливым стечением обстоятельств. Например, не окажись в домовых книгах нужных записей, мы бы сегодня не говорили на эту тему. Или даже могло случиться так, что этих домовых книг не было бы вообще.

Макс встал и сделал несколько шагов по комнате. Что это? Новая помощница снова исподволь пытается предостеречь его от ненужных усилий? Она что-то чувствует? Она, пожалуй, уже все рассказала и заслужила отдых. Сказал:

– Замечательно, фрау Бергер. Надеюсь, что проделанная работа принесла вам что-то полезное как будущему следователю. Думаю, вам надо отдохнуть после непростой поездки. Теперь на очереди настоящее криминальное дело. Ждите моего звонка.

Помощница ушла, а Макс почувствовал острую необходимость в разрядке. Жребий выпал на плавание в бассейне, часто помогавшее ему снять напряжение. Скоро автомобиль сыщика уносил его как раз в такое место.

11

В небольшой неухоженной квартирке на Проспекте мира выпивали двое. Одним из них был Кузьма Дмитриевич Спицын, другим – его сосед по лестничной площадке Виктор Землянский, по кличке Землянин. Землянский недавно вернулся из колонии, где отбывал наказание за мелкое хулиганство. Кузьму Спицына с Землянским не роднило ничего кроме почитания мифического бога Бахуса. На кухонном столе стояли пустые бутылки из-под водки, из стеклянных банок с остатками каких-то закусок торчали вилки и ложки. Каждый пользовался прибором по собственному вкусу. Речь участников пиршества уже не была членораздельной, но желание высказываться не исчезало. Землянин часто забегал к Кузьме и раньше, чтобы распить бутылку и поговорить "за жизнь". По сути же дела такие разговоры представляли из себя пустую бессмысленную болтовню. Сегодняшний разговор был особенным. Кузьма, прилично захмелев, выложил соседу новость, которая привела в "экстаз" и без того эмоционального Землянина. Он уже в который раз пытался сформулировать один и тот же вопрос:

– Постой, Кузьма, никак не возьму в толк… Так этот фабрикант тебе кем приходится? Дедом или прадедом? – слово "прадед" тяжело далось Землянину и он, отдышавшись, продолжил. – Ответь, пожалуйста, Кузьма.

Кузьма с несвойственной ему эмоциональностью отвечал:

– Ну и придурок же ты, Землянин. Я же тебе уже объяснял, что Аграфена Спицына моя прабабка. Это она путалась с этим фабрикантом. Если она прабабка, то он, понятное дело, прадед.

– Ну да, ну да.., – с трудом соглашался Землянин и замолкал на некоторое время, чтобы сформулировать следующий вопрос. Потом заплетающимся языком вновь вопрошал:

– Наверное, богатым был твой прадед?

– А ты как думаешь? Владел в Москве мануфактурами.

– Это ты откуда знаешь? Прабабка рассказывала?

– Она. Я тогда еще пацаном был. Она ведь в доме этого фабриканта была служанкой.

Землянин неожиданно логично спрашивал:

– А что ж ты раньше никогда ничего такого не рассказывал? У тебя же, наверняка, где-то за бугром есть богатые родственники, а ты здесь закусываешь огурцами из простой стеклянной банки. В конце концов, ты законный правнук этого фабриканта. Его, наверняка, уже нет на этом свете… Но потомки-то после него остались. А на чьем наследстве они сделали свое благосостояние? А? – при этом Землянин, видимо для убедительности, вертел в воздухе указательным пальцем правой руки. Не дождавшись ответа Кузьмы, отвечал сам. – Вот именно, на наследстве этого фабриканта… Ты имеешь право на свою долю.

– Безусловно, – смело поддерживал соседа Кузьма.

Землянин тем временем сформулировал следующий вопрос:

– А в каком виде этот фабрикант вывозил свои богатства из России?

– Ну ты даешь, Землянин. Кто ж его знает? Такими планами он со своей служанкой не делился, но кое-что прабабка рассказала. Она глазастая была, все подмечала.

Землянин приободрился:

– Ну вот, видишь, а говоришь "не делился"… Что она там заметила?

– Коллекция у него была, – икнул Кузьма.

Землянин напрягся.

– Какая такая коллекция? Почтовые марки что ли? Или монеты? Может, царские червонцы? А что? Вещь стоящая…

Кузьма замахал руками.

– Никакие не червонцы, никакие не марки… Любил фабрикант красивые вещи из драгметаллов, камушки всякие…

Землянин подпрыгнул на шатком стуле.

– Так это ж то, что надо. Всегда в цене…

Кузьма наклонился поближе к соседу:

– Еще прабабка рассказывала про один случай, который тогда произошел. Из какой-то церкви тиснули золотой канделябр, – Землянин раскрыл рот. – Так вот этот канделябр был подарен церкви самим российским императором.

– Каким?

– Вроде бы последним. Прабабка точно не знала.

– А при чем тут твой фабрикант?

– Прабабка рассказывала, что вроде попал он в его руки…

– Кто?

– Да не кто, а что… Канделябр этот…

Землянин долго формулировал вопрос, потом сказал:

– Так этот твой прадед и таким не гнушался? Хорош гусь!

– Он к этому руку не приложил. Купил у тех, которые канделябр увели.

– Все равно парень не промах…

– Ну да, наверное… Одним словом, капиталист.

Землянин положил голову на скрещенные на столе руки и долго чмокал губами. Кузьма тем временем подлил в стаканы. Услышав булькающие звуки, Землянин встрепенулся, поднял голову и быстро схватил стакан. Выпив залпом, долго возился, пытаясь наколоть вилкой соленый огурец. Прожевав, сказал:

– Да, Кузьма, все это хорошо, но ты же понятия не имеешь, где эти родичи могут быть.

Кузьма снова икнул.

– Я же тебе, дурья башка, давно объяснил, что знаю.

– Откуда?

– Была у меня здесь недавно одна…

– Не понял, сама родственница что ли объявилась? Пожелала добровольно тебе что-то отстегнуть?

– Никакая не родственница… Я сам толком не понял, кто она такая. Приехала из Германии, чтобы найти родственников погибшего деда, сына этого фабриканта… Вроде – хоть и с большим опозданием – исполнить, так сказать, долг… Вот это передала…

Землянин тупо смотрел на фотографию. Потом долго вертел в руках иконку, рассматривал ее на свет. Сказал:

– Ну и что, Кузьма? Иконка обыкновенная… А на фотографии, наверное, этот твой фабрикант?

– Опять ты все перепутал. Сын фабриканта, мой дед. Вот он, – Кузьма ткнул мокрым пальцем в фотографию.

– А на фотографии где-то адресок записан?

– Нет. Адресок она отдельно передала. Он, оказывается, в этой иконке был спрятан. Я вот его своей рукой переписал. Она все объяснила. Вот видишь: город Висбаден в Германии. Тут же улица. Номер дома, правда, неразборчив, то ли 6, то ли 8. Но это ерунда, можно на месте разобраться, дома-то рядом.

Землянин тяжело раздумывал, потом подозрительно спросил:

– Адресок у нее откуда? От этого деда на фотографии?

– Я же сказал, в иконке был. Дед его с собой возил. Пожалуй, собирался при случае наведаться на адресок.

– Вот теперь понятнее. Думал, верно, что, когда окончательно раздавит фашистскую гадину, заскочит на адресок. Типа: здрасьте, родственнички, а вот и я, ваш освободитель, а ну-ка подайте сюда мне по совести причитающееся…

Кузьма криво улыбнулся.

– Что-то в этом роде…