Оллард Бибер – Наружное наблюдение (страница 19)

– Я бы еще походила по другим ночным клубам. Вдруг наш психопат засветился и в других клубах? Ведь он ищет постоянно новых впечатлений.

– Это вполне возможно. Но я не представляю, сколько это займет времени и будут ли там с нами вообще разговаривать. Все твои знакомые закончились, а у меня их там нет. Разве мы можем себе позволить тянуть время, когда Моника Фишер в опасности? Только "на живца".

– Нет у меня для тебя живцов, – еще раз резко повторила Мартина.

Макс задумался, потом сказал:

– А если ты поговоришь с этим итальянцем из "Диаманта" по душам?

– Что ты имеешь в виду?

– Он знает там всех стриптизерш. Не исключено, что у какой-то из них есть конфликт в клубе. Например, с коллегами или начальством. И она не прочь перейти в другой клуб. Единственное условие – кандидатка должна быть красоткой во всех смыслах.

– Они там все ничего.

– У нас особый случай. Времени мало, и клиент должен запасть на нее с первого раза.

– Ты забыл сказать, что кандидатка должна быть согласна на наши условия сознательно идти на риск.

– Безусловно, так, Мартина. Я забыл еще сказать, что психопат не должен ее знать. А вот это уже сложнее.

Мартина пожала плечами:

– Не уверена, мой сыщик, что все твои условия выполнимы. Но я попробую.

– Уж попробуй, Мартина. Нет у меня пока другого варианта.

21

Будучи еще подростком, Эмма Майер начала задумываться над тем, чем займется в жизни. Мысли были самые разные, но имели один общий признак – дело, которым займется Эмма, должно приносить солидный доход. Она выросла в небогатой семье, где мать постоянно что-то выкраивала из скудного заработка отца, чтобы ее Эмма выглядела в классе не хуже других. Многие из этих других – считала Эмма – купаются в роскоши благодаря их отцам-предпринимателям. Вот, например, у Кристы отец имеет магазин, а родители Пауля вместе содержат ресторанчик. При этом, разумеется, о невидимой стороне предпринимательской деятельности девочке-подростку никто не рассказывал. Ей был неведом тот непрерывный труд, который в итоге принес сверкающий на солнце мотоцикл Паулю и самую крутую кинокамеру Кристе. Ей казалось, что все это возникает по мановению волшебной палочки. Для этого достаточно лишь обзавестись собственной фирмой, а потом все завертится автоматически.

Подруги смеялись, когда слышали от Эммы Майер, что она хочет иметь свое дело. "Зачем тебе это?" – спрашивала, например, Криста и добавляла: "Ты у нас такая красивая. Шла бы в артистки."

Следует отметить, что бог в самом деле наделил Эмму красивым лицом и стройной фигурой, но при этом забыл хотя бы о каких-нибудь талантах, необходимых артистке. Поэтому Эмма практично решила, что карьера артистки – это не про нее. Правда, она слышала, что раскручивают и бесталанных, но для этого нужны деньги и связи. У родителей Эммы не было ни того, ни другого. Так что вариант с собственной фирмой представлялся единственно возможным.

Она не продолжила учебу после окончания школы, а сразу окунулась в "предпринимательскую" жизнь. Сначала у нее был киоск, где она продавала косметику из товарных остатков, скупаемых по дешевке в крупных фирмах. Дело шло неплохо, но таких киосков становилось все больше и однажды Эмма вынуждена была признать, что не выдерживает конкуренцию. С грехом пополам киоск был продан, и на вырученные деньги она занялась сетевым маркетингом, в котором – слышала она – многие стали очень успешными бизнесменами. Товар был все тот же – косметика. И это было правильно, ведь она уже имела опыт работы с этим товаром. Но что-то в самой схеме сетевого маркетинга не отвечало характеру Эммы. Здесь требовались упорство и терпение. Если каким-то упорством Эмма и обладала, то терпения у нее не было совсем. Ей хотелось всего и сразу. По желаемым ценам товар не продавался, а по условиям бизнеса Эмма должна была закупать его постоянно. Она была уже завалена товаром, а деньги для закупки нового закончились. Она залазила в долги, и неизвестно, чем бы все закончилось, если бы она не послушалась совета школьной подруги свернуть этот вид бизнеса. Подруга тогда сказала, что если Эмма не покончит с этим, то останется даже без трусов. Эмма продала весь товар по дешевке. При этом ни о какой прибыли она уже не смела даже думать. Денег едва хватило, чтобы рассчитаться с долгами.

Так однажды Эмма Майер стала свободной, в том числе от денег. Их просто не было. Надо было как-то жить. И речь уже шла не о жизни, полной роскоши. На повестке был вопрос об элементарном выживании. Как-то раз Эмма болталась по блошиному рынку, где прощупывала почву, можно ли как-то жить с этого бизнеса. Товар, которым торговали здесь, относился к категории так называемого "секонд хенда". Это подкупало, потому что требовало мало денег для вложения. Но Эмма уже понимала: мало вложишь – мало получишь. Хотя на хлеб, возможно, и хватит. Но ей хотелось иметь и кусок масла на этот хлеб. Она стояла возле очередного торговца с разложенным вокруг него товаром и думала о том, что с маслом здесь будет туго. Мысли – одна мрачнее другой – невесело крутились в ее голове. Откуда-то сбоку послышался голос:

– Майер, неужели это ты?

Эмма резко повернулась на голос. Перед ней стояла школьная подруга Ютта Вагнер. Ютта была прекрасно одета, на ее лице были все виды косметики известных брендов. Лицо Ютты расплылось в белозубой улыбке. Несомненно, Ютта была очень успешной, хотя в школе была известной замухрышкой, не подававшей надежд. Эмма смущенно ответила:

– Это я, Ютта.

Ютта измерила ее с ног до головы, растерянно пожала плечами и, сделав жест, приглашающий пройтись, сказала:

– Я тебя, Эмма, сначала не узнала. Ты не похожа на себя прежнюю. Ты была в школе одной из самых красивых девушек. От тебя всегда исходила уверенность. Помню, ты планировала заняться бизнесом. Что-то пошло не так?

Эмма поведала о своих предпринимательских мытарствах, закончив словами:

– Вот теперь я брожу по этому рынку, размышляю о том, можно ли здесь заработать на хлеб, – она замолчала, потом спросила. – А ты, по-моему, процветаешь, подруга?

Ютта смущенно сказала:

– До процветания далеко, но на жизнь хватает.

– И где же ты?

– Я тоже в какой-то мере предприниматель, – хохотнула Ютта.

– Неужели? Тоже торгуешь? Каким товаром? – голосом, полным удивления, спросила Эмма.

Ютта уже более уверенно и развязно сказала:

– Никаких закупок. Товар всегда при мне. Я торгую своим телом, Эмма.

Эмму передернуло. В какой-то момент она даже почувствовала приступ тошноты. Вот ведь, оказывается, как бывает в этой жизни. Но она не развернулась, чтобы гордо пойти прочь, а справившись с первыми ощущениями, продолжила:

– И как же ты дошла до такой жизни?

– А ты знаешь, чувствую себя вполне нормально. Вот ты, например, не дошла до такой жизни. А что имеешь в результате? Даже кусок хлеба потеряла.

Эмма снова помолчала, раздумывая уйти или нет. В словах школьной подруги она услышала издевательские нотки. Потом к ней вернулся чисто предпринимательский интерес. Она спросила:

– Как это происходит, Ютта? Ты стоишь где-нибудь под красным фонарем? Я видела такое в кино. Или это происходит как-то иначе?

– Все гораздо проще, подруга. Я, если угодно, сотрудница борделя. У нас все официально. Есть начальство, есть клиенты. Как в нормальном бизнесе. Прибыль, конечно, идет в карман содержательнице борделя, но и мы имеем свою долю.

– И большую?

Ютта назвала примерные расценки и добавила:

– Чем больше работаешь, тем больше имеешь.

– Какие ограничения?

– Все зависит от потока клиентов и от того, достаточен ли он, чтобы выбрали и тебя. Конкуренция. Вот если бы мне твою внешность, я бы зарабатывала больше.

Эмму снова передернуло. Она вдруг представила себя в роли выбираемой. Как бы она себя повела? Нет, об этом не может быть и речи. Она решительно сказала:

– Я пойду, Ютта. Рада, что встретила тебя. Желаю тебе сменить профессию.

Ютта улыбнулась и протянула ей визитку, а она представила, как Ютта протягивает свои визитки клиентам, и ей снова стало не по себе. Но визитку взяла. По дороге домой она думала о несправедливости жизни и несчастных женщинах, которые подобно Ютте протягивают свои визитки клиентам, как это, собственно, делается в любом бизнесе. Ей открылась еще одна малознакомая и непривлекательная сторона жизни. От одной только мысли, что она смогла бы торговать собственным телом, становилось дурно. Мозг отказывался воспринимать подобное. Однако костлявая рука безысходности все сильнее сдавливала горло. Ждать помощи было неоткуда.

Через несколько дней она, сломив собственную гордыню, позвонила Ютте. Так Эмма Майер стала проституткой.

22

Ситуация с расследованием убийства Бригитты Фогель и исчезновения Моники Фишер зашла в тупик. Она была в той стадии, когда многое понятно, но дело тем не менее стоит на месте. И для того чтобы клубок начал разматываться дальше, требуется некий толчок, который заставит фигурантов предпринимать новые действия. Эти действия, правда, могут иногда еще больше запутать ситуацию, но часто дают стороне расследования возможность сделать новый ход, после которого события приобретают невероятную динамику. Требовался его величество случай, в который сыщик Макс Вундерлих верил так же сильно, как и в дедукцию, пришедшую к нему из детективных историй, прочитанных в детстве. За такой случай – считал он – в настоящий момент вполне сошло бы удачное отыскание "живца". И этот случай произошел. Все началось со звонка верной помощницы Мартины.