Оллард Бибер – Наружное наблюдение (страница 16)

– А откуда вы знаете, господин Вундерлих, что машина угнана? – логично спросил старик.

– Дело в том, что я частный детектив и, занимаясь своей работой, едва не угодил под вашу машину. Я, естественно, пожаловался в дорожную полицию и потребовал, чтобы мне назвали хозяина. Но там сказали, что машина заявлена хозяином как угнанная.

– Ну да, я заявил об этом два дня назад. Значит, вы не знаете, где моя машина сейчас?

– Если честно, то не знаю. Но думаю, что скоро узнаю.

– Каким образом?

– Это уж мой сыщицкий секрет, господин Ланг. А когда угнали вашу машину? Два дня назад?

На другом конце линии старик Ланг что-то замямлил, но потом снова задребезжал:

– Видите ли, господин Вундерлих, я точно не знаю, когда угнана моя машина. Меня долго не было во Франкфурте.

– Где же вы пропадали?

– Моя сестра живет в Италии. Ездил к ней погреть старые косточки, а то у нас все дождь и дождь.

– И сколько же вы там пробыли?

– Месяцев семь, господин Вундерлих. Я ведь пенсионер.

– И нигде не подрабатываете? Я слышал, это делают многие пенсионеры.

– Подрабатывал до отъезда, а теперь, думаю, мне это место больше не дадут. А мне не хотелось бы его терять.

– И что же это за место, господин Ланг?

Голос задребезжал как-то неуверенно:

– Стыдно признаться, господин Вундерлих. Я подрабатывал в борделе⁷⁾.

Макс едва удержался, чтобы не расхохотаться:

– Возможно ли это в ваши годы, господин Ланг?

Старик Ланг, пожалуй, осознал всю комичность ситуации:

– Вы неправильно поняли, господин Вундерлих. Я подрабатывал у них сторожем.

– Ночным? – спросил Макс, обхватив ладонью нижнюю челюсть, чтобы снова не расхохотаться.

– Скорее, дневным. Ночью там полно своих сторожей. Я думаю, вам понятно, кого я имею в виду.

– Простите мою неопытность, господин Ланг, осмелюсь все же уточнить. Вы имели в виду клиентов?

– Кого же еще?

– И кого же они сторожат?

– Да это я просто так неудачно выразился. Разумеется никого, с этими красотками они занимаются другими делами. Я, кстати, не только сторожу, но еще и убираю там.

Макс понял, что старик может рассказать еще многие вещи, знать которые совсем не обязательно. Ничего важного он от него больше не узнает.

– Спасибо, господин Ланг, за подробнейшую информацию.

– А что же с моей машиной, господин Вундерлих? – быстро продребезжал старик.

– Как только я что-то буду знать, немедленно сообщу вам. Ну и не забывайте, что наша полиция тоже не дремлет.

Потом он подумал, что надо было спросить, в каком борделе подрабатывал старик, но трубка уже замолчала. Да и зачем? Никакой связи между борделями и стриптизершами он пока не усматривал. Если угонщик и знает старика, то не в связи с его работой в борделе. Здесь что-то другое. Опять же сомнительно, что он мог искать в борделе девушек для своих утех. Не тот у него характер, чтобы питаться объедками. Кстати, на какие шиши он живет? Возможно, что-то перепадает от стриптизерш? Можно на это жить?

Макс опустился на диванчик, новая сигарета дымила в руке. После разговора со стариком Лангом настроение улучшилось. Мысли побежали быстрее. Он вдруг представил седого старика Ланга, переходящего от кабинки к кабинке в поисках подходящей красотки. Смех, да и только. Зазвонил телефон на столе. Это был Лео Фишер. Его голос был радостным и тревожным:

– Господин Вундерлих, она жива, она жива! – эмоционально повторил он два раза.

– Вы говорите о Монике, господин Фишер?

– О ком же еще?

– Откуда вам это известно?

– Все очень просто. Она сама позвонила.

– Она рассказала, где она и что с ней?

– В том-то и дело, что нет. Я слышал ее буквально несколько секунд. Видимо, ей как-то удалось со мной связаться, потом связь пропала.

– Какие слова она произнесла?

– Она сказала: "Лео, я жива".

– И все?

– Да, больше ничего.

– Не густо, господин Фишер. Но это обнадеживает.

В голосе Лео Фишера больше не было возбужденной радости. Скорее растерянность и сомнение:

– Что тут можно сделать, господин Вундерлих? Вы уже представляете?

– Мои планы не изменились. Просто теперь я буду действовать более уверенно. К сожалению, ваша Моника никак не дала понять, где она. Но я безумно рад, что ваша супруга жива.

Когда Лео положил трубку, Макс растер сигарету в пепельнице и нервно заходил по комнате. Лео дал повод к новым размышлениям. Значит, этот психопат не только убивает непокорившихся красоток. Иногда он оставляет их живыми. И что он потом с ними делает? Продолжает свои трюки, но при более жестком контроле? Держит их в своеобразном заточении? Может быть, просто регулярно избивает их, удовлетворяя таким образом свои сексуальные потребности? Тут Макс подумал, что его фантазия разыгралась чересчур. Нет, здесь что-то не так. Этот психопат достаточно практичен, чтобы не удовлетвориться одним лишь созерцанием страданий жертвы. Да, он умен и хитер. Но где его искать, по-прежнему непонятно.

Он позвонил Мартине и рассказал о последних новостях. Ему хотелось услышать ее женское мнение. Женское мнение Мартины оказалось на этот раз немногословным:

– Он ее пытает, – сказала она и замолчала. Сбитый с толку, Макс невпопад спросил:

– Кого?

– Как кого? Монику Фишер.

– Но она жива.

– Это пока. Он запытает ее до смерти, а мы ничем не можем помочь.

– Мартина, может быть все не так мрачно, как ты это рисуешь? Ты, кстати, сейчас что пишешь? Очередной хоррор-роман?

– Это не важно. Все равно мне ужасно страшно.

Разговор вышел неважный, и настроение снова упало. Страх непреодолимого, посеянный Мартиной, медленно проникал и в его душу.

17

Киллер по кличке Буб припарковал БМВ с номером F A2595 недалеко от набережной Майна, тщательно протер салфеткой рулевое колесо и рукоятку рычага управления передачами, запер машину и быстро пошел к реке. Он оглянулся по сторонам и, убедившись, что никто за ним не наблюдает, зашвырнул ключи подальше в воду. Задание шефа было выполнено. Когда он шел назад, то с удовлетворением отметил, что двое полицейских крутятся возле сиротливо стоящей БМВ. Буб умышленно поставил машину в месте, где стоять не разрешалось. Сейчас они вычислят, что неправильно припаркованная машина числится угнанной, и доложат, куда следует. Через пару дней ее вернут владельцу. И если машина засветилась в связи с определенными заданиями шефа, то владельца еще долго будет допрашивать полиция, а он будет ей объяснять, что не был в это время во Франкфурте. И тогда полиция будет требовать от владельца доказательств его алиби, а он будет носить всякие справки-бумажки, чтобы обвинения были сняты. Когда Буб представил это, то скривился как от зубной боли. Потом он подумал, что это уже не его проблемы, перестал размышлять о таких пустяках, прикурил сигарету и уже совсем вальяжно двинулся в центр Франкфурта. У Буба была другая проблема: он прокололся при выполнении последнего задания. Взял и застрелил не ту персону, какая была заказана. К тому же после этого за ним кто-то гнался. Нашелся однако "выскочка". Он мог видеть, как Буб садился в БМВ. Но теперь это уже не страшно – связать Буба с машиной невозможно. Страшно другое – шеф может потребовать вернуть аванс. В том, что не будет уплачена остальная сумма, Буб даже не сомневался. У Буба было уже много шефов. Всякого, кто давал ему задания и платил деньги за их выполнение, он называл шефом. Но этот был особенно лютый. Буб думал о нем с содроганием. Ноги не слушались, но он все же дошел до дома, где обитал шеф. Нажал кнопку домофона и, когда задребезжал электрический замок, толкнул дверь и вошел в подъезд. Поднявшись на лифте, он некоторое время постоял перед дверью шефа, не решаясь позвонить. Потом вздохнул и нажал кнопку.

Маттиас Штайн впустил Буба и сразу же удостоил его взглядом, от которого у Буба похолодело внутри. Чего доброго убьет? На нетвердых ногах он прошел в комнату и сел в кресло, указанное шефом. Не смея поднять глаз, Буб промямлил:

– Слушаю вас, шеф.

Маттиас вызвал Буба для подробного отчета. Он хотел понять, почему последнее задание провалено и чем это ему может грозить. Он посмотрел на понуро сидящего Буба, ухмыльнулся и сказал:

– Ладно, Буб, успокойся, убивать я тебя не собираюсь.

Тут Буб подумал, что шеф умеет читать мысли. Ведь именно об этом он сам подумал всего пару минут назад. Слова шефа немного успокоили его.