Олия Акими – Каменка (страница 1)
Олия Акими
Каменка
Посвящается моему родному городу, в котором я провела свое детство. Моим друзьям, которые разделили со мной эти счастливые, наполненные приключениями, одиннадцать лет. Заброшеным домам и ничьей поляне, секретикам под стеклами и крышам гаражей. Старому ореху, который рос напротив дома, и в тени которого находила я покой.
И конечно Каменке – где осталось мое сердце, и куда вернется моя душа.
Глава 1
Я не могла отвести от них взгляд – даже не понимала, почему. Они сидели в самом конце коридора, в тёмном углу, прижавшись друг к другу. Не говорили ни слова, только иногда переглядывались – в этих взглядах было столько боли и ужаса, что мне стало не по себе. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: передо мной – муж и жена.
Женщина закрыла лицо руками и начала медленно покачиваться из стороны в сторону. Мужчина обнял её за плечи, прижал к себе и что-то торопливо шептал на ухо. Он пытался её успокоить, но слёзы всё равно текли по её лицу без остановки.
Я на секунду отвела взгляд и посмотрела на стену: тусклый свет больничных ламп рассыпался по зелёной, шероховатой поверхности. Глазами я провела по потолку, по углам – и вдруг поняла: это место не ремонтировали, наверное, с самого дня постройки. Потолки облупились, краска на стенах выцвела, кое-где отвалилась. Только пол, выложенный каменными плитками, казался ещё крепким – как будто время к нему было равнодушною
Женщина тихо покачала головой в ответ на слова мужа. Он ещё раз похлопал её по плечу, глубоко вдохнул и посмотрел в мою сторону. В этот момент он понял, что в их крошечный мир, ограниченный больничными стенами, кто-то вторгся. Я почувствовала его замешательство. Даже сейчас, в такой момент, он не хотел выглядеть уязвимым.
Мне вдруг захотелось их просканировать – чисто по инерции, но я тут же одёрнула себя. В конце коридора стоял пост дежурной медсестры. Женщина в возрасте, полноватая, с морщинистым лицом, сидела за стареньким столиком и грызла яблоко. Она смотрела на нас с неодобрением, приправленным любопытством. В эти минуты она явно ощущала себя самой важной фигурой в здании – будто могла судить, комментировать и насмехаться над чужими судьбами без зазрения совести. Улыбка на её лице была самодовольной.
Она была первой, к кому обращались те, кто заходил в отделение. И ей это явно льстило. Сострадание, кажется, давно покинуло её – людей она воспринимала не как живых, а как надоедливых посетителей, мешающих ей доесть яблоко и досмотреть сериал.
Перед постом стояли двое парней. Один – высокий, крепкий, в тёмных джинсах и белой футболке. Одет просто, но смотрелся стильно – я машинально отметила это. Он опирался рукой на стойку, другой рукой поддерживал своего друга. Оба пытались сдержать смех. Хотя лицо второго было залито кровью, он улыбался как ни в чём не бывало. Темноволосый, с порванной рубашкой, он выглядел очень счастливым.
«Это не моё дело, – сказала я себе. – Я здесь не для этого».
За моей спиной, в приёмной, всё ещё находилась Юлька. Я едва различала приглушённый голос врача – он что-то спрашивал, а она, казалось, отвечала еле слышно. Все звуки будто отскакивали от стен, оставляя лишь отголоски. К реальности меня вернул голос старой медсестры.
– Ну конечно… Как же ночь без вас пройдёт. Кто-то да подерётся… Алкаши, – пробурчала она, обращаясь к парням.
На какой-то момент я поняла, что хочу, чтобы она подавилась этим яблоком. Мне было неприятно, в какой манере она разговаривала с ними. Совсем недавно подобное пришлось пережить и мне. В голове сразу пронеслись фразы «шалавы», «шляются где не попади», «черт бы их побрал, малолеток». Похоже, на подобные выражения она не скупилась ни перед кем.
Парни переглянулись. По их лицам было видно: старуха попала в точку. И им это, похоже, даже показалось забавным.
– Моего друга должен осмотреть врач, – сказал тот, что в футболке. Говорил он с серьёзным выражением, но на последнем слове всё равно хихикнул.
Второй оказался менее сдержанным, и его раскатистый смех вновь эхом прогремел по всему коридору.
– Мне очень плохо! Прямо сейчас умру от сме… ой, боли, конечно.
Медсестра прищурилась и смерила их тяжёлым взглядом.
– В каком месте ему нехорошо? Вон лыбится. Пришли сюда с царапиной… – Сквозь зубы процедила она и принялась доставать какие-то бумаги из-под стола.
– Царапиной? – повторил бугай, вытирая кровь рукавом. – У меня половина лица ушла в отпуск!
– Вот и пусть отдыхает. Только без страховки отдых за ваш счёт. Документики предъявите. Паспорт, страховку.
Я чуть улыбнулась. Наконец-то достойные противники.
– А если… водительское удостоверение? Оно у меня с фоткой и всё такое.
– Ага, а может, ещё клубную карту фитнеса предъявишь? Нет страховки – платите. Сразу.
«Настоящее шоу, – подумала я. – Ей, похоже, нравится каждая сцена». Я невольно хмыкнула. Этого хватило. Парень в футболке резко повернулся и посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по мне быстро, почти оценивающе – и он отвернулся. У меня внутри всё сжалось. Я ждала чего-то другого, хотя сама не знала – чего именно. Наверное, потому что он мне понравился. Даже не разглядев его лица, я уже прокручивала его образ в голове.
Я прижалась к стене, стараясь слиться с ней, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а в животе образуется тугой комок.
– Мы заплатим, – сказал он. Теперь его голос звучал чётко и уверенно. Смех улетучился. Кровоточащий друг снова вытер лицо рукавом.
– Имя, фамилия, дата рождения, адрес регистрации, – начала тараторить она.
Я слабо устыдилась – ловила каждое слово. Хотелось узнать о нём хоть что-то. А вдруг я его больше не увижу? Эта мысль показалась мне нелепой – но всё равно не отпускала.
И тут из приёмной вышел врач. Он быстро подошёл к медсестре, что-то сказал о вызове другого специалиста. Дверь в кабинет осталась приоткрытой. Я не удержалась и заглянула. Юлька лежала на кушетке, неподвижно, тихо постанывая.
Мне стало до боли жаль её. Но я ничем не могла помочь. Это было хуже всего.
Что могло вызвать у неё такое состояние? Я напрягла память, стараясь в деталях восстановить, как прошёл вечер.
Юлька пришла, как обычно, ближе к девяти. Мы делали это регулярно – каждые две недели, когда мама уезжала на пару дней в другой город. Чтобы мне не было скучно одной, я звала Юльку к себе с ночёвкой. Это уже стало чем-то вроде негласного ритуала.
Как и всегда, мы приготовили ужин – на этот раз пиццу. Потом пили чай, смотрели какую-то мелодраму, лениво обсуждая сплетни из университета. Ничего необычного. Спокойный, тёплый вечер. Всё шло по привычному сценарию: еда, разговоры, фильм, немного смеха. А потом – разговоры уже по душам. Та самая часть ночи, когда выключается фон и начинается что-то настоящее. Мы говорили долго, а потом просто легли спать.
Сказала, что сильно болит живот.Но вскоре после того, как мы улеглись, Юлька застонала.
Я сразу метнулась к аптечке, нашла какие-то таблетки – то, что было под рукой. Она выпила, но легче не стало. Минут через десять я вызвала скорую.
Они приехали довольно быстро. Мы едва успели одеться – я наспех натянула джинсы, Юльке помогла переодеться прямо на месте.
В квартиру вошли двое молодых санитаров. Не разуваясь, они быстро прошли в гостиную, где на диване лежала Юлька. У меня внутри сжалось – от страха, от неизвестности.
Один из них сел рядом со мной и начал спрашивать: имя, возраст, номер полиса. Голос был ровный, почти механический, будто он произносил это сотый раз за ночь. Второй тем временем склонился над Юлькой и осторожно прощупывал её живот. Вид у него был сосредоточенный. Он нажимал, ждал реакции. Юлька тяжело дышала, изредка вскрикивая: «Ой… ох…».
– Надо ехать, – сказал тот, кто её осматривал. – Тут может быть что угодно.
Второй кивнул, коротко и твёрдо. Так мы и оказались здесь – в ближайшем травмпункте.
Пока я прокручивала в голове весь этот вечер, мимо меня прошла женщина в белом халате. Она быстро вошла в приёмную, где сейчас лежала Юлька, и закрыла за собой дверь.
Я посмотрела на часы. Половина третьего ночи. В коридоре было тихо и прохладно. Свет казался каким-то блеклым, будто всё вокруг покрыто тонким слоем пыли. Я всё ещё смотрела на циферблат, когда почувствовала – кто-то идёт. Мгновенно напряглась, будто по спине пробежал ток.
Незнакомец в белой футболке – тот самый, спокойный – сел прямо напротив меня. Его друг, окровавленный, последовал за врачом в соседнюю палату.
Я отвела взгляд. Пыталась стать невидимой, как в детстве, когда, спрятавшись за занавеской, думаешь, что тебя действительно никто не видит. Но сердце уже билось чуть чаще. Потому что теперь мы сидели почти напротив друг друга.
Мы снова встретились взглядами. На этот раз нас разделяло всего ничего – расстояние вытянутой руки. Я, наконец, смогла разглядеть его по-настоящему. Светлые глаза – зелёные? Голубые? При тусклом свете больничных ламп цвет был неуловим, как вода в сумерках. Взгляд – дерзкий, прямой, будто он смотрит сквозь, но всё же видит.
Волосы беспорядочно растрёпаны, светло-каштановые, кожа – ровная, загорелая.
Он скользнул по мне взглядом – медленно, без спешки. Сначала – ноги, потом выше. Я заметила, как его глаза задержались чуть дольше, чем хотелось бы. На груди. Неожиданно. Почти буднично. И всё же – ощутимо.