Оливия Вильденштейн – Жестокие наследники (страница 8)

Во времена моего дедушки Лайнуса, было нормально, даже для женатых фейри иметь нескольких партнёров. Что было неприемлемо, так это рожать детей вне брака. Бастарды однозначно предавались смерти, даже королевские бастарды, что побудило Лайнуса заставить моего отца заключить брак с его беременной спутницей. К счастью, наступил День Тумана, и Иба был избавлен от женитьбы на Анджелине, матери Кингстона.

После смерти Лайнуса Иба изменил закон о бастардах, что пошло на пользу не только Анджелине, но и Грегору, поскольку его дочь родилась вне брака, и хотя Фейт была взрослой к тому времени, когда мир фейри узнал о ней, ребёнок вариффа, тем не менее, встретил бы жестокий конец.

— До меня дошли тревожные слухи, Амара. Слухи о том, что он не был казнён.

Я моргнула, образы переворота Кингстона протянулись сквозь меня, как колючая проволока, цепляясь за оставшиеся струпья страха и ужаса, покрывшие моё сердце в тот день. Иба летел, а потом падал, оставляя за собой следы дыма, словно разбившаяся ракета, а мы с Нимой бессильно наблюдали за ним из Розового моря.

Прошло четыре года, но воспоминание всё ещё было свежим и болезненным.

— Думаю, что Грегор спрятал его где-то и готовит ко второму перевороту.

Моё сердце резко остановилось.

— Сайлас пытается узнать больше. А пока он считает, что союз с его сыном может обеспечить нам безопасность, поскольку привязанность Грегора к Римо превосходит его ненависть ко мне.

— Почему Сайлас не заглянет в разум Грегора?

Одной из способностей драка было читать то, что скрывалось в наших головах.

— Грегор знал бы, что мы прощупываем его, и либо переместил бы Кингстона прежде, чем мы смогли бы добраться до него, либо начал бы атаку самостоятельно. Я, возможно, и король, но я не обманываю себя, думая, что у меня есть голоса всех моих подданных.

Режим моих родителей пользовался полной поддержкой Неблагих и Дэниели, но эти две касты фейри вместе составляли лишь четверть неверрианского народа.

— Когда Лайнус пал, многие фейри хотели видеть Грегора на троне.

Я прикусила нижнюю губу, наконец-то осознав необходимость и срочность этой помолвки.

— Как ты думаешь, Римо что-нибудь знает? Сайлас прочитал его мысли?

— Несмотря на то, что Римо равняется на Сайласа, мальчик предан своему деду. Но, Амара, я не хочу, чтобы ты волновалась. Я разберусь с этим, хорошо? — Иба провёл пальцами по моим скулам, которые выступали, как у Нимы, — напоминание нашей родословной. — Позволь мне притвориться хорошим отцом и снять тяжесть королевства с твоих плеч, пока я ещё могу.

— Притвориться? Ты самый лучший отец, Иба.

Когда я была маленькой девочкой, и пора было ложиться спать, Иба откладывал все дела и сидел рядом со мной, вооруженный терпением и бесконечной коллекцией историй. Моим любимым был рассказ о том дне, когда он согласился быть связанным с Нимой через клеймо, которое всё ещё вспыхивало на руке Нимы и ладони Ибы каждый раз, когда её пульс ускорялся. Это было моё любимое, потому что в ту ночь он понял, что ему «конец», как он любил говорить.

— Даже несмотря на то, что я нарушил данное тебе обещание?

Я вздохнула.

— И на то есть веские причины.

— Иди сюда.

Он притянул меня в объятия.

— Нима знает о… обо всём?

Тихое фырканье донеслось из груди Ибы мне в ухо.

— Меня ещё не превратили в комнатное растение, так что нет.

Я отодвинулась от него.

— Нима никогда бы не убила тебя.

— Она может попытаться, как только я сообщу новость, Фейт станет твоей будущей свекровью. Обещаешь оберегать меня?

Я покачала головой, на моих губах заиграла улыбка.

— Грегор был неправ.

— По поводу чего?

— Насчёт моего чувства юмора; я унаследовала его от тебя.

Гордость заставила его распрямить грудь.

— Чертовски верно, малышка. А теперь покончи с этой унылой погодой и иди, собирайся.

Кивнув, я снова рассекла воздух, но на этот раз ото мха к небу. Капли дождя замерзали и испарялись.

— Амара Вуд? — высокий голос разнёсся над резвящимся Розовым морем и сквозь решетку беседки, которая стояла на краю сада, как маяк. — Ты снова играешь с погодой?

Иба улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.

Я выглянула сквозь сеть дросов на платформу моего парящего бунгало, где Нана Ви стояла, уперев руки в бёдра.

— Тебе лучше пойти, пока Вероли не перебралась через мост, чтобы наорать на меня за то, что задерживаю тебя.

Глаза Ибы блеснули юмором.

Не многие люди могли отчитать Ибу или назвать его по имени, но Нана Ви, которая вырастила его до того, как вырастила меня, имела такую привилегию.

— Иду! — я вышла из беседки, но остановилась. — Ты скажешь Ниме перед ужином?

Потирая затылок, Иба взглянул на акр ухоженных кустарников и деревьев, на которых они с моей матерью построили своё уютное гнездышко из стекла и камня.

Когда Иба всё ещё не ответил, я спросила:

— Хочешь, я пойду с тобой и буду держать тебя за руку?

Он усмехнулся.

— Я обещал Грегору, что подожду до ужина, чтобы сказать ей. Он хотел, чтобы Кэт услышала новости одновременно с Фейт.

— Впереди нас ждёт веселье.

— О, да. Я буду тем, у кого кривая корона и полупустая бутылка виски, приваренная к его ладони.

— Оставишь мне немного?

— Хм. Разве ты не несовершеннолетняя?

Я красноречиво приподняла бровь.

— Если я достаточно взрослая, чтобы обручиться, то, конечно, я достаточно взрослая, чтобы пить, ты так не думаешь?

Он смягчился с улыбкой.

— Прекрасно. Прекрасно.

— Амара!

На этот раз моё имя сопровождалось ритмичными ударами по деревянному мосту.

— О-о-о. Она идёт за мной

— Лучше беги.

Я развернулась и чуть не врезалась в куст высоких зелёных даффосов. Я оттолкнула их трубчатые головки, затем обогнула толстый ствол мальвы. Её похожая на облако фиолетовая крона наполняла воздух терпким ароматом, от которого у меня скрутило живот. Многие фейри регулярно курили или ели пурпурный пух. Но не я. И даже не потому, что мои родители предостерегали меня от наркотиков, а потому, что в тот единственный раз, когда я попробовала мальву, я была убеждена, что моя кожа посерела и покрылась трещинами.

— Амара Вуд, ты очень опоздала, — голос Наны Ви звучал запыхавшимся, как будто она часами мерила шагами мою спальню, прежде чем зашагала по мосту.

— Да, Амара Вуд. Ты очень опоздала.

Джия стояла, прислонившись к задней стене моего бунгало, скрестив руки на груди в платье, сшитом из такого количества слоёв белого шифона, что она напоминала жемчужину Глейда.

— Ужин через тридцать минут. Тридцать минут! — красные щёки Наны Ви надулись. — И ты даже не искупалась.