Оливия Вильденштейн – Жестокие наследники (страница 10)

— О… никто не крал моё сердце, — ответила я, прикусив язык от своих слов.

Брови Наны Ви изогнулись.

— Ч-что?

— Мне не разрешено обсуждать это, но через пятнадцать минут…

— Пятнадцать минут? — Нана Ви взвизгнула, прежде чем рывком усадила меня в кресло.

Она присела и схватила упавшую щетку, а затем провела ею по моим волосам. Высушив влажные концы ладонями, она заплела их в корону, которую приколола к моей макушке. А затем она нанесла линию туши на мои нижние ресницы, провела тушью по верхним и нанесла помаду телесного цвета, которая укротила полноту моих губ.

— Джия, возьми украшения, которые я разложила на кровати.

Моя кузина, которая хранила молчание, как будто пытаясь осмыслить мою внезапную помолвку, оттолкнулась от стены и зашагала в мою спальню. Её белое платье шуршало вокруг её гибкой фигуры. Она вернулась, держа в руках пару висячих серёжек, сделанных из аметистовых кабошонов, усыпанных бриллиантами розовой огранки.

Нана Ви вставила их в мои мочки, а затем сказала мне поторопиться, потому что я уже опаздываю на пять минут. Вздохнув, я встала, надела босоножки на высоком каблуке и последовала за Джией обратно на платформу.

Прежде чем мы поднялись в небо, чтобы присоединиться к семье, и к людям, которые думали, что вот-вот станут нашей семьей, Джия спросила:

— Пожалуйста, скажи мне, кто.

Я наклонилась и прошептала имя Римо на ухо моей кузине.

Её глаза и рот округлились от шока.

— Нет…

— Да.

— Почему?

Я наклонила голову в сторону поля пурпурных адаманов, мерцающих, как граненое стекло, за лесом калимборов. Даже издалека я могла видеть тела, толпящиеся вокруг веерообразного павильона, построенного для королевских приёмов.

— Политика.

А затем мы обе взмыли ввысь. Два недавно назначенных стража следовали за нами. Моих охранников меняли так часто, что я так и не узнала их имен. Вина Римо. После того, как он стал лусионагой, он настаивал на том, что фамильярность приводит к небрежности, и посоветовал Совету никогда не назначать ко мне одного и того же человека дважды в течение одного месяца. О, и он также проинструктировал стражников никогда не обращаться к принцессе… ради приличия.

Безопасность и приличия, чёрт возьми. Это был просто ещё один способ изгнать меня из Неверриан и продемонстрировать свой контроль.

— Может быть, это сделает его милее, — сказала Джия, когда показался павильон.

Я бросила на неё крайне недоверчивый взгляд. Я сомневалась, что связь моей сущности с человеком, который получал такое удовольствие, подвергая меня остракизму со стороны людей в нашем мире, сделает его хоть немного добрее. Во всяком случае, он, вероятно, получит от этого большую отдачу.

«Это всего лишь помолвка, а не брак», — успокаивала я себя, когда мы приземлились на изогнутой террасе павильона.

ГЛАВА 4. МАТЕРИ

На удивление, мы с Джией оказались не последними, кто прибыл в веерообразный павильон Адаманов. Нима и Иба всё ещё отсутствовали.

Когда мы прошли мимо изогнутой полосы окон, выходящих на Поляны, мой взгляд остановился на Джими Каджи, который стоял неподвижно, как калимбор, рядом со своей женой и матерью Римо. И если Фейт и Нима постоянно были не в ладах, Фейт и Лили оставались осторожными друзьями. Если бы между Фэрроу и Вудами разразилась война, Лили встала бы на сторону Ибы и Нимы. Поскольку ещё не было никакой войны, только спорадические стычки, которые приводили к холодным фронтам, ей не нужно было выбирать сторону. Джия, однако, всегда выбирала сторону Нимы. В отличие от своей матери, она не испытывала привязанности к Фэрроу, а Джия была очень любящим человеком.

Я была рада присутствию моего двоюродного брата сегодня вечером, а также моих бабушки и дедушки по материнской линии, моей двоюродной бабушки Айлен и её дочери Шайло. Чем больше не-Фэрроу, тем веселее.

Когда мой дедушка заметил меня, он выкрикнул моё имя и раскрыл объятия, и я с важным видом бросилась в его объятия. В нём не было ни крови Дэниели, ни крови фейри, если уж на то пошло, но от него всегда пахло солёным и минеральным, как от моря. После того, как он отпустил меня, Айлен закружила меня по кругу, рассказывая о том, какое великолепное у меня платье, как оттенок делает мои глаза почти фиолетовыми, в то время как Нана Эм прервала свою дискуссию о мыловарении с Шайло и поцеловала меня в щёку.

Пока Айлен перебирала шифон, я поймала взгляд Фейт, устремлённый на меня сквозь паутину подпрыгивающих фейри-служанок, передававших мерцающие золотые шары. Её голубые глаза расширились, прежде чем снова переключились на Нини Лили. Моя тётя сжала пальцы в кулаки, вероятно, чтобы удержаться от того, чтобы не проболтаться о причине этого странного ужина, в который, как я предположила, она была посвящена, так как разработала дизайн моего платья.

Сжимая кубок с фейским вином, Фейт бросила взгляд через комнату на своего старшего сына, который склонил голову рядом с головой своего деда, вероятно, обсуждая остроумие их предприятия по хищению короны. Если они действительно думали, что я соглашусь на свадьбу, то их ждёт неприятная новость.

Воздух всколыхнулся, когда мощные крылья подняли единственного драку Неверры на стеклянную палубу за изогнутой стеклянной стеной. Младший брат Римо, Карсин, который сидел верхом на спине своего отца, покрытой чёрной чешуей, спрыгнул и направился через открытые окна к своей матери, направив на меня острейший маленький сердитый взгляд.

Облако мерцающего дыма окутало дракона, размывая его тёмные контуры, превращая его обратно в человеческую плоть. Затянув кожаный галстук, стягивающий его каштановые волосы, доходившие до плеч, Сайлас вошёл в павильон и склонил голову в сторону собравшейся толпы. Когда он шагнул к Римо, Фейт перехватила его, взяв за запястье. Её прошипевшие слова затерялись среди фанфар и громкого топота.

Вереница лусионагов поднялась по широкой стеклянной лестнице, образовав проход, по которому рука об руку шли Нима и Иба, щеголяя одинаковыми обручами с золотыми листьями и благопристойно улыбаясь. Ухмылка Нимы потеряла часть своей силы, когда она заметила Фейт, а затем и вовсе увяла, когда её чёрные глаза остановились на мне. Её тело так быстро напряглось, что, когда она повернула своё лицо к Ибе, я испугалась, что её голова оторвётся от шеи. Иба поморщился, хотя Нима даже рта не открыла.

Пыль, находящаяся в татуировке, обвивающей её шею, казалось, пульсировала сильнее. Так сильно, что на секунду я действительно забеспокоилась за безопасность Ибы, но, несмотря на весь её темперамент, моя мать обладала непревзойдённым самообладанием. Иба положил свою светящуюся ладонь на предплечье Нимы, над её второй татуировкой, трофеем битвы, которую она вела, чтобы освободить наше королевство от надоедливого тумана. Страдание осветило её тёмные черты и заставило букву «W» на её руке вспыхнуть, как маяк.

— Спасибо вам всем за то, что пришли так быстро, — костяшки пальцев Ибы побелели, как будто он физически сдерживал Ниму. — Некоторые из вас, возможно, догадались о поводе по цвету великолепного платья моей дочери.

Он подмигнул своей сестре, чьё лицо было слишком осунувшимся, чтобы воспринять комплимент.

— Сегодня вечером я позвал вас, чтобы отпраздновать знаменательное событие в жизни моей семьи — помолвку моей прекрасной Амары с верноподданным короны, Римо Фэрроу.

Вена на виске Римо подрагивала на его родимом пятне. Я подозревала, что ему не понравилось, что его назвали верноподданным короны.

Нима приобрела тот же оттенок, что и платье Джии, из-за чего её подведенные глаза казались чёрными, а затем вены на её руках загорелись люминесцентно-синим.

После короткой речи Иба воцарилась гнетущая тишина, но длилась она недолго. Вскоре она была прервана одним длинным раскатом грома, который заставил всех поднять глаза на надвигающиеся облака. Лусионаги, оставшиеся на платформе, вошли в павильон, чтобы закрыть стеклянные двери. Неверрианцы, несомненно, задавались вопросом, почему формируется ещё один шторм, когда предыдущий только что утих. Или, возможно, они были слишком заняты бегством в поисках укрытия, чтобы задуматься о погоде и о том, кто из Дэниели был её причиной.

Айлен захлопала в ладоши. Она любила Стеллу, и хотя она слышала истории Нимы, её теплые воспоминания о матери Фейт не позволяли ей ненавидеть Фэрроу. Шайло и Нана Эм тоже вежливо захлопали в ладоши, и Паппи присоединился к ним, хотя он сильно нахмурился, собрав складки на загорелом лбу.

— Это выбор моей племянницы или твой, Эйс? — голос Джими Каджи прорвался сквозь аплодисменты.

— Она наследная принцесса, брат, — ответил Иба.

Двое мужчин обменялись взглядами. Взгляд, который заставил Джими Каджи напрячь жилистые руки, которые он сложил на его массивной груди, а мириады конфискованных благих пылинок извиваться на своих дорожках. В отличие от Нимы, он не мог использовать пыль, которую поймал в ловушку. Просто хранил её до тех пор, пока не чувствовал, что провинившиеся Благие заслуживают возвращения своей силы.

Там, где Грегор и Сайлас руководили королевской гвардией, Джими Каджи вместе с горсткой других Неблагих руководил Неверрианской полицией. Он пытался уговорить своих близнецов присоединиться, но Джия не проявляла никакого интереса к патрулированию королевства, а Сук был слишком увлечён своими изобретениями.