Оливия Вильденштейн – Жестокие наследники (страница 13)

Грегор схватил горсть листьев панема, посыпанных паприкой.

Обычно маслянистый аромат хлеба, исходящий от листьев в форме сердечек, заставлял мой желудок урчать, но мои внутренности были скручены в слишком много узлов, чтобы издавать звуки.

— Предполагаю, что это преследовало бы любую мать: родить внебрачного ребёнка, а затем наблюдать, как этого ребёнка предают смерти. Она ведь была свидетельницей казни, не так ли?

Грегор отвёл свои глаза цвета осеннего листа от спины проходящей мимо официантки-фейри.

— Мы больше не подвергаем семьи казням.

— Ваша забота не знает границ.

Я отхлебнула вина, хотя от его вкуса у меня скрутило желудок.

Его рот изогнулся.

— Твой язычок остёр, как клюв квилы, маленькая Амара.

Теплая рука обхватила моё предплечье, оставляя следы на ультрафиолетовой ткани рукавов моего платья длиной в три четверти.

— Ужин. Пойдём, — Нима оттащила меня от Грегора и Римо. — Пожалуйста, не зли вариффа, абивуджин. В эти дни они с твоим отцом не сходятся во взглядах. Вероятно, именно поэтому он хотел, чтобы вы обручились…

Она замолчала, как будто обдумывая то, что только что сказала.

Мне не терпелось объяснить всё, что Иба рассказал мне в беседке, но сейчас было не время и не место рассказывать ей. Скоро он сам поделится с ней своими причинами. Нима держала меня за руку, пока мы не добрались до банкетного стола, вырезанного из цельного ствола калимбора, затем подошла к Ибе.

— Амара.

Иба жестом указал на стул рядом с креслом моего дедушки и напротив Джии.

Мой дедушка встал и обхватил загорелой рукой медную перекладину из веток, отодвигая её для меня.

— Как мне повезло, что я сижу рядом с самой красивой девушкой в Неверре.

Как я обожала этого человека.

— Это мне повезло.

Он подвинул мой стул, затем вернулся на своё место рядом с моей бабушкой, которая перебирала один из цветов адамана, связанных в букеты веточками дикого зелёного лука и разбросанных по всей длине стола.

Когда она убрала руку, лепестки зазвенели.

— Я всё ещё не могу смириться с тем фактом, что они сделаны из стекла, и как долго мы живём в Неверре, Дерек?

— Почти земное столетие, — в тоне Паппи сквозило удивление.

После свадьбы моих родителей Нима усадила своего отца на беседу и объяснила, кто она такая и где ей нужно жить. Паппи сначала ей не поверил, поэтому она показала ему. Очевидно, когда он выскочил из портала, он потерял сознание. Иба поймал моего дедушку, когда он падал с тонкого диска, и уложил его на покрытую мхом землю. Короче говоря, когда Паппи пришёл в себя, он всё ещё был убеждён, что это был сон. Потребовалось несколько дней блужданий по окрестностям и прохождения через порталы, чтобы он поверил в реальность происходящего. А потом ему потребовался почти целый земной год, прежде чем он поговорил со своей подружкой Милли об острове фейри.

Как ни странно, Нана Эм с самого начала поверила в существование фейри и пришла в восторг от волшебной страны, а ещё больше обрадовалась, когда Паппи попросил её руки на пляже Розового моря. Хотя Паппи и Нана каждый год возвращались на Землю, они никогда не проводили вдали от Неверры больше недели, потому что для них не было ничего важнее семьи, и потому что все их друзья-люди, в конце концов, умерли.

Паппи наклонился вперёд, чтобы посмотреть на человека, который занял стул рядом со мной. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы увидеть кто мой сосед. Медный блеск волос в моём периферийном зрении почти ослепил меня.

— Твой отец сказал мне, что тебя недавно повысили, Римо, — сказал Паппи. — Поздравляю.

— Повысили? Какое достижение, — я схватила свой кубок с водой и залпом выпила его содержимое. — Это было благодаря имени твоего дедушки или твоей новой невесты?

Он напрягся.

— Я заслужил повышение не из-за каких-либо кровных или родственных связей, принсиса.

— Конечно, нет. С чего вдруг твои отношения с дракой, вариффом, а теперь и с принсисой способствовали бы твоему росту в рядах лусионагов? Уверена, что ты замечательный светлячок.

Римо поерзал на своём сиденье.

— Ты просто полна добрых слов сегодня вечером, невеста.

— Прости, но ты думал, что блестящий дым, который прошёл через моё тело ранее, вызвал у меня амнезию?

Джия издала хмыкающий звук, который она приглушила ладонью.

— Боже упаси, чтобы что-нибудь заставило тебя забыть, как глубоко ты меня ненавидишь, — сказал Римо себе под нос. — Не хотел бы, чтобы наше время вместе было скучным.

— И правда.

Светящиеся лепестки адамана напомнили мне о том, как я поцарапала ногу о цветы, пролетая над ними слишком низко. Вид моей крови заставил большинство Благих бежать, включая двух лусионагов, приставленных ко мне. Они выстрелили в небо, предположительно, чтобы позвать на помощь.

Римо, который в то время плавал в Глейдсе с несколькими своими друзьями, бочком подошёл к краю медного бассейна и с беззастенчивым весельем наблюдал, как я истекаю кровью. Только когда один из моих охранников вернулся с Джими Каджи и Суком, Римо снова нырнул в воду, чтобы продолжить свою игру в водное поло или во что там они играли.

Как будто мысли о нём вызвали его в воображении, Сук неторопливо вошёл в зал. Его каштановые волосы были такими мокрыми, что казались почти чёрными. Он плюхнулся на свободное место рядом со своей сестрой. Он тяжело дышал, как будто бежал всю дорогу от своего дома, и его медно-коричневая кожа блестела от пота и дождя.

— Извините, я опоздал. Итак, что мы празднуем?

Его чёрные глаза осмотрели длинный стол, прежде чем вернулись ко мне. Когда он заметил моего соседа, он посмотрел с недоверием, и его чёрные брови взметнулись к шелковистой чёлке.

— Моя помолвка с твоей дорогой кузиной.

Римо поставил оба локтя на стол и выровнял свои предплечья с золотыми столовыми приборами.

— Чего-чего? — Сук бросил взгляд во главу стола, где сидели Нима и Иба. — Что ты сделал, чтобы заслужить это?

— Адсукин Джемива, — прогремел мой дядя. — Будь милым.

— Прости, Иба.

Он бросил на отца извиняющийся взгляд.

— Это не передо мной ты должен извиняться. А перед твоим будущим шурином двоюродной сестры.

Квадратная челюсть Сука задвигалась, как будто он жевал кусок обезвоженного панема.

— Мои глубочайшие извинения, голвиним.

Римо постоянно переворачивал свой нож. Раздумывал ли он над тем, чтобы метнуть его в Сука, потому что мой двоюродный брат использовал термин Готтва для обозначения лусионага? Несмотря на то, что это была подходящая терминология, большинство Неблагих — даже наполовину Благих, таких как Сук — использовали его исключительно для того, чтобы проникнуть под кожу Благих.

Когда Римо не отправил нож через стол, я выдвинула новую гипотезу: наследнику Грегора было неловко. Несмотря на то, что он никогда не казался мне человеком, чувствующим себя неловко в социальных ситуациях, сегодня вечером его семья значительно превосходила мою по численности. Не говоря уже о том, что его мать ушла.

Звон раздался с конца стола напротив Нимы и Ибы. Грегор встал и постучал вилкой по своему бокалу с вином.

— Я хочу предложить тост за новобрачных. Амара, для меня большая честь приветствовать тебя в моей семье, и для меня будет ещё большей честью скоро разделить с тобой фамилию Фэрроу.

Я чуть не подавилась своей слюной. Даже если бы я вышла замуж за Римо — чего не происходило, — я бы никогда не взяла его фамилию.

Грегор поднял свой бокал повыше.

— За то, чтобы две семьи стали одной.

У меня возникло искушение положить кулаки на стол, чтобы показать, как я отношусь к тосту Грегора, но один взгляд на Ибу заставил мои пальцы сжаться вокруг моего кубка и высоко поднять его.

— Небеса придайте мне сил, — пробормотал Римо так тихо, что казалось, будто он прочищает горло.

Он обменял свой нож на золотой кубок и поднял его.

— И мне тоже, — сладко сказала я, так сильно стукнув своим кубком об его, что вино выплеснулось через край и пропитало рукав его туники.

Его огонь испарил влажное пятно, но не смог снять нарастающее недовольство Римо. После тоста я повернулась спиной к нему и разговаривала исключительно со своим дедушкой, который объяснил происхождение тостов — способ проверить, не отравлены ли напитки, — прежде чем поделиться массой других забавных человеческих фактов, которые заставили моих двоюродных родственников наклониться ближе.

Несмотря на то, что я была сосредоточена на Паппи, я не могла не подслушать обрывки разговора Римо с Шайло, которая сидела с другой стороны от него. В основном они говорили о компании по производству продуктов для ванн и о том, что вести бизнес с людьми было намного проще, чем с фейри, что привело их к разговору о Земле, и скучала ли она по жизни там?

Мой браслет завибрировал от входящего сообщения: И?