Оливия Вильденштейн – Жестокие наследники (страница 15)

— Я просто з-защищал тебя.

Он взял ещё один фейский огонь и сжал его между дрожащими пальцами, как мячик для стресса.

Я уставилась на мальчика, на его покрасневшие глаза и мокрые от слёз щёки. Он что, издевался надо мной? Он всерьёз возлагал вину на меня? Маленькая какашка лупы.

— Почему бы тебе не сказать своему брату правду, прежде чем я вызову твоего отца и попрошу его прочитать мои мысли? Или твои?

Карсин побледнел.

— Карсин, — Римо произнёс имя своего брата, не шевеля губами. — Правду.

— Ты сказал, что ненавидишь её.

Вокруг радужных оболочек Римо появилось так много белого, что я подумала, что он может потянуть мышцу.

— Я не спрашивал тебя, что я сказал; я спросил тебя, что ты сделал.

Он так сильно сжал фейский огонь, что тот разделился на два маленьких липких шарика, которые выплыли из его рук и поднялись в воздух, высветив его уже тускнеющие блестки.

— Ты не должен был жениться на ней.

— Ты пытался убить её? Да или нет?

— Если я скажу «да», ты отравишь меня газом, Римо, или попросишь папу сделать это?

— Никто сейчас никого не травит газом.

Братья долго и пристально смотрели друг на друга, прежде чем Карсин наконец-то признался:

— Да. Я пытался убить её. И я не жалею об этом. Я просто сожалею, что ты пришёл и всё испортил.

— Скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь, — пробормотала я.

Грудь Римо поднималась и опускалась, поднималась и опускалась. А потом он крепко зажмурил веки, как будто не мог вынести вида своего брата.

— Иди домой, Карсин.

Мои плечи дёрнулись назад.

— Разве я не должна иметь право голоса в том, куда пойдёт ребёнок?

Римо перевёл взгляд на меня, его лоб наморщился от эмоции, которую я никогда раньше за ним не замечала… отчаяния.

— Смилуйся.

— Смилуйся? — я немного горько рассмеялась. — Твой брат пытался убить меня, Римо.

Я указала на свою грудь.

Римо вздрогнул, как будто его пронзили мечом.

— И с ним разберутся.

Если бы это был кто-то другой, я подозревала, что лусионага позволил бы мне выбрать судьбу этого человека, но это было личное. Тем не менее, я не полностью доверяла Римо, чтобы он разбирался с этим.

— Твой брат признался, что сделал бы это снова в мгновение ока.

— Я знаю, Амара. Я слышал. Я видел. Но он всего лишь ребёнок. Пожалуйста. Я сделаю всё, что угодно.

— Что угодно?

В нашем мире слова «что угодно» были опасными.

— Даже заключишь со мной сделку о судьбе твоего брата?

Его челюсть напряглась в такт с остальным телом.

— Да.

— Римо, ты же не хочешь быть должен Вудам, — сказал Карсин.

— Заткнись. Принсиса, мы договорились?

Без колебаний я сказала:

— Да.

Я собиралась убить двух квилов одной стрелой: я заставлю Римо разорвать нашу помолвку, что, в свою очередь, вынудит Котел изгнать его из Неверры… навсегда.

— Говори слова, Римо.

— Слова не нужны. Я уже согласился.

Он был прав. Я почувствовала, как между нашими телами образовался небольшой шов, когда он сказал «да». Ничего стесняющего. Больше похоже на нить, которая связывала нас, за которую я могла бы ухватиться, когда придёт время.

— Я всё ещё хочу услышать, как ты их произносишь.

Его челюсть двигалась.

— Ты не должна пинать человека, когда он уже лежит.

Я хотела насладиться своей маленькой победой над его непомерным эго, какой бы мелочной это меня ни делало.

— Произноси. Их.

Возможно, он никогда не пинал меня, когда я лежала, но он всегда смотрел и ничего не делал. Безразличие было таким же жестоким.

Если бы взгляды могли убивать, его взгляд превратил бы меня в мерцающие пылинки.

— Я, твою мать, твой должник, Трифекта. Мы закончили?

— Да.

— Карсин, домой. Сейчас же. Мы поговорим, как только этот ужин закончится.

Десятилетний мальчик поджал губы, как будто надкусил терпкую ягоду глейда. Бросив в мою сторону последний полный ненависти взгляд, он протиснулся между сваями и взмыл вверх, к своему дому на вершине одного из калимборов.

Я вздохнула, чувствуя, что прошло слишком много времени, и моя семья будет удивляться, куда я делась. Операцию «Проверка-существует-ли-тюремный-портал» придётся отложить до конца трапезы. Я отправила короткое сообщение Джошу, чтобы он подождал ещё один неверрианский час.

— Принсиса? — голос Римо заставил меня оторвать взгляд от голографических текстов.

Почему он до сих пор не вернулся в зал?

Я уничтожила свой разговор с Джошем одним движением пальца.

— Что?

Он уставился на короткую тень, отбрасываемую его высоким телом и затемняющую землю между его передвигающимися ботинками.

— Тебе нужно переодеться, — румянец выступил на его подбородке. — Твоё платье, — отводя взгляд, он быстрым жестом указал на меня. — И твоя рука.

Я опустила взгляд и обнаружила, что эластичный фиолетовый лиф порван и сместился, открывая больше моей груди, чем скудное красное бикини, которое Джия подарила мне на мой семнадцатый день рождения.

Я подняла свой Инфинити и пролистала цифровой гардероб, пока не нашла наряд, в который собиралась переодеться, чтобы пройти через поле адаманов — чёрное боди из гибких углеродных чешуек, непроницаемый, как броня, но эластичный, как спандекс. Нини Лили разработала ткань для Дениэли, которые хотели одежду, подходящую для их образа жизни амфибии. Нима и я стали гордыми владельцами самой первой коллекции.

Как только моё тело было укрыто обтягивающим материалом, я сменила сандалии с ремешками на сапоги до колен, затем ещё пролистала в поисках пары перчаток, но обнаружила, что у меня их нет.

— Теперь ты можешь перестать краснеть, Римо.